Игорь Подгурский – На суше и на море (страница 32)

– Прошу пана? – недоуменно переспросил хозяин салуна.

– Ну этого, что в тату…

– Дикарь местный, – пояснил куклуксклановец, вмешиваясь в разговор. – Пан Пшимановский неосторожно отпустил ему ящик виски при свидетелях[26].

– Чья бы корова мычала, – ехидно заметил Пшимановский. – Пан мото… вело… авто… Тьфу! Пан автохтон, в отличие от некоторых других панов, платил наличными, а не нажирался по-свински в кредит.

Куклуксклановец обиделся и затерялся в толпе.

Церемония торжества законности между тем подходила к концу. На шеи осужденных накинули петли. И после получасовой речи преподобного Муна на тему: «Возлюби ближнего своего» – шериф дал знак кому-то из своих подручных в капюшоне, и тот дернул за рычаг. Доски под помостом разошлись, и нарушители порядка, хрипя, задергались на пеньковых веревках.

– Мылом смазывать надо, – авторитетно заметил Илья Пшимановскому. – Что-то бек тормозит…

Два выстрела, слившиеся в один, позвучали с водонапорной башни на противоположном конце проспекта.

Ошарашенная толпа отпрянула в стороны. Индеец, срывая с себя кусок перебитой пулей веревки, подхватил обмякшее тело негра, огляделся по сторонам, заметил стоявшую рядом с помостом бесхозную лошадь, закинул на нее брата по петле, вскочил в седло, пришпорил – и был таков. Шериф с двумя конными кукулуксклановцами устремился в погоню.

– Пять к одному, что не догонят, – прокомментировал Олаф из-за спины Ильи, предлагая беспроигрышное пари. – Лошадка-то у мэра холеная. Орловских кровей лошадка.

– Ты расплатился? – грозно насупил брови Муромец, пунктуальный в вопросах платежеспособности и аркаимской чести.

– А то! – возмутился Олаф, потирая руки. – Твоими червонцами. Как положено. Хао!

– А почему у мэра глаз заплыл? – подозрительно осведомился Илья, приметив мэра, суетящегося возле помоста.

– Так он сдачи давать не хотел, – пояснил Олаф.

Илья успокоился.

К чести властей, мелкие накладки в торжествах они замяли быстро. На площади появились бочонки дешевого самогона, загремели банджо, полуголые девицы открыли свою танцевальную программу зажигательным канканом, и празднество, набирая обороты, понеслось вскачь…

– В гостиницу! – скомандовал Олафу Илья, дружески прощаясь с паном Пшимановским, который не скрывал удовольствия по поводу бегства своего постоянного и платежеспособного клиента-индейца.

В двухэтажном отеле Муромец потребовал у одноглазого портье ключ от пятого номера, но тот только вежливо улыбнулся: «Хозяин номера у себя».

– Обед в номер, – вальяжно распорядился Илья, – закажете в салоне «У пана в шопе». Скажете – для панов земляков.

Портье черканул заказ в книге регистрации и кивнул.

По узкой и дощатой скрипучей лестнице, давя не успевших уступить дорогу тараканов, богатырь и викинг поднялись на второй этаж. Олаф решительно ухватился за ручку двери пятого номера, но Илья, придержав викинга, простучал по двери нечто в ритме «Ма-ас-ков-ский «Спар-так»… иг-ра-ет кое-как…» – и только после этого позволил Рыжей Бороде войти внутрь.

Обстановка в номере располагала к медитации. В углу ровной стопкой лежал десяток матрасов, две кровати были сдвинуты в угол и поставлены друг на друга, а вокруг стола стоял десяток табуретов и стульев.

На столе лежала колода карт – сидящий лицом к двери бек от безделья раскладывал пасьянс «гробница Тутанхамона». У правой руки Батыра лежала неизменная «тулка».

Илья и Олаф грузно опустились на скрипнувшие табуреты.

– Тимофеич, – спустя пять минут молчания безмятежно осведомился Батыр, не отрывая взгляда от карт, – у нас остались сутки. Ты задание не вспомнил?

Илья сокрушенно и отрицательно мотнул головой. Потом несмело глянул на бека:

– Есть варианты, бек?

– Два, – оценивая расклад карт, так же спокойно заметил батыр.

Илья, а за ним и Олаф впились глазами в бека.

– Вариант первый, – выкладывая карты, приступил к делу сын степей. – Ты в точности повторяешь основные события перед отлетом из Лукоморья. И, как результат, вспоминаешь поставленную задачу. Называется – аутентичная реставрация психомоторных реакций с последующей инерционной поведенческой моделью.

– Напиться, что ли, вусмерть? – уточнил богатырь. В глазах его блеснул огонек надежды.

– Второй вариант – устроить в городе дебош, – равнодушно продолжал бек, зябко кутаясь в халат. – И чем громче будет скандал, тем меньше шансов, что начальство будет придираться к мелочам типа официального задания. На пожаре не до зажженной сигареты.

– Точно, – встрепенулся Олаф. – Помню, как мы для вашего Владимира* Киев брали. Так мы там такую бучу учинили, что я два года в константинопольской тюрьме срок мотал. А конунг** посылал нас в Киев всего лишь за спичками.

* Владимир Красно Солнышко – историческое лицо большинства живых реальностей. Внук князя Святослава, сын рабыни, племянник Добрыни. Имел крупнейший в Европе гарем жен, захватил великокняжеский престол при помощи родственников-викингов и тут же от греха подальше отослал их (пользуясь неграмотностью скандинавов) к византийскому императору с письменной просьбой извести своих благодетелей под корень. Викинги сами привезли свой приговор византийскому цесарю. Основатель богатырского ордена при великокняжеском дворе во главе со своим дядей Добрыней, а впоследствии – Ильей Муромцем. Покровитель перехожих калик – разветвленной сети сказителей и информаторов.

** Варяжский князь.

– Не хочу пить, – признался Илья. – Зарок дал.

– Зашился, что ли? – завистливо ахнул Олаф. – Когда успел?

– Зарок, – вздохнул, уточняя, Илья. – Это типа клятвы на мече… Нет, правда не хочу.

– Надо, Илюша, – решительно потребовал бек. – Для пользы дела надо.

– А-а-а! – с досадой махнул рукой богатырь. – Делайте, что хотите. В смысле тащите виски.

– Надо же, – печально удивился бек, смахивая карты на пол, – сошелся! А Левка говорил, что этот пасьянс неразрешим, как теорема Ферма… Ну, насчет Ферма – это явное преувеличение, конечно. Но пасьянс и впрямь серьезный…

– А как же дебош? – обеспокоенно осведомился Олаф, когда, притворив дверь, они с Батыром спускались к портье за горячительным. – Дебош! Отличная идея!

– Не переживай, Олаф, – печально и мудро усмехнулся бек. – Первый вариант предполагает второй, как иголка нитку.

– Голова! – восхитился прямодушный викинг. – Ты что заканчивал? Университет дружбы народов или МГИМО?

– Лесной техникум по специальности астронавигатор дальнего поиска, – совсем развеселился бек. – А ты молодец, викинг Олаф! Не дурак подраться…

– А то! – довольно засмеялся Олаф, отправляя по ступенькам вниз головой ковбоя, не пожелавшего уступить им дорогу.

Непринужденно болтая, они спустились и потребовали у хозяина ящик спиртного.

– Хозяину проблем не нужно, – честно предупредил портье, отодвигая колокольчик и выставляя на гостиничную стойку картонный ящик «Белой лошади». – Но лично мне – хоть потоп, хоть пожар. Лишь бы какое-то развлечение. Скучно, когда без проблем.

– Проблемы будут, – заверил Олаф просиявшего портье и, подхватив ящик, пошел в номер, пока бек отсчитывал парню деньги.

Два часа спустя, когда Илья был еще только на подступах к сияющим вершинам невменяемости, в дверь номера сильно ударили каблуком.

– Кто? – ревниво осведомился Олаф, переживавший, что виски не хватит и за ним придется спускаться опять.

– Паны жрать заказывали? – донеслось из-за двери добродушное ворчание Пшимановского, и бек, успокоившись, отложил ружье и направился к двери.

Хозяин салуна, отдуваясь, спиной вперед втиснулся в номер. Руки его были заняты винчестером, каким-то подозрительно знакомым ящиком с нарисованной тощей лошадкой белого цвета и двумя огромными холщовыми баулами на плечах. Из баулов аппетитно пахло.

Замерший от неожиданности бек всплеснул руками и восхищенно втянул носом божественные запахи. Ноздри его раздувались, как мехи.

– Пан Пшимановский, вы – гений! – торжественно заверил он кормильца, перехватывая кладь потяжелее. – А бастурма есть?

Пшимановский высокомерно усмехнулся с типично шляхетским гонором:

– Бастурма есть, виски пить. Впрочем, до виски можно попробовать кое-что и поавантажнее.

С этими словами он извлек из куртки и поставил на стол бутылку «Столичной».

– Оба-на! – не удержал в руках и уронил сумку бек, недоуменно переглядываясь с Ильей и Олафом.

– В чем дело? – нахмурился поляк. – Качество гарантирую. Не паленая.

– Откуда это? – поинтересовался мгновенно протрезвевший Илья, вертя в руках бутылку в поисках даты выпуска.

– Ага, оценили! – успокоился шляхтич. – Раритет. Был тут у нас лет десять назад некто Ваня или Веня, я уж и не помню. Библиотеку открыл, с апачами по прериям шлялся. Потом исчез. Говорят, его шериф пристрелил, но это, думаю, чепуха. Веня этот или Ваня накануне исчезновения и презентовал мне пару бутылок. Дескать, на память. Мы с ним друзья не друзья были, но общий язык нашли. На вид странные они какие-то, бутылочки, но хороши… Ничего не скажу, хороши. А в чем дело-то?

– Да нет, – успокаиваясь, вздохнул Илья. – Все в порядке. Просто уж очень далеконько отсюда мы такое пробовали… Разливай! Начнем сначала!

– Пробовали? – огорчился шляхтич и уважительно вздохнул. – А вы, часом, не из таможни?..

Сервировав стол, друзья отдали должное умелой стряпне Пшимановского. После третьей бек поинтересовался: