Игорь Подгурский – Инквизитор Красной Армии. Патронов на Руси хватит на всех! (страница 41)

Из глубокой рваной раны на лбу, рассеченном рукояткой нагана, сочилась кровь, заливая глаза. Кровь, попавшую на губы, офицер хищно слизывал. Сросшиеся на переносице брови, показное отношение к боли, презрительные взгляды, которые он бросал на конвой, не оставляли сомнения: оборотень уверен в своих силах. На что-то или кого-то надеется?

— Помочь? — предложил свою помощь инквизитор.

— Сами справимся, — коротко ответил высокий блондин, похоже, старший чекистского конвоя. — Никуда не денется.

— Это тебе не чужую кровь дуть, — крикнул им вслед краском, оторвавшись от котелка со спиртом. — Все, вышло твое время, золотопогонник.

Ординарец командира полка, красноармеец в драной шинели, погрозил кулаком вслед конвоирам и офицеру и в сердцах выругался:

— Ужо попили нашей крови. Отбегался, офицеришка. Теперича тебе кровяку наши молодцы пустят. Захлебнешься, ирод.

Инквизитор с командиром полка допили спирт, помянув погибших. Помолчали и разошлись. Красный командир Миронов со своим полком — дальше очищать Крым, а Поплавков отправился в направлении, прямо противоположном линии фронта. Было у него одно незаконченное дело. Короче, разошлись пути-дорожки.

В последние дни своего нахождения в действующей армии Аким не видел особой разницы между своей службой и примитивным смертоубийством. Его готовили для других акций, но приказы не обсуждаются. Использовать инквизитора для участия в боях — сродни заколачиванию телескопом гвоздей. Конечно, забить по самую шляпку можно, но оптический прибор предназначен для другого. Инквизитор — штучная работа, предназначенная для выполнения других, более специфических задач. Ну да ладно, Старшим братьям по Корпусу виднее. Приказы не обсуждаются…

В следующий раз судьба свела инквизитора с оборотнем в погонах уже при иных, весьма неожиданных обстоятельствах. Далеко от передовой и уже в Петрограде… Официального представителя Корпуса пригласили, чтобы он проконсультировал: маньяк здесь орудовал или же здесь творились делишки по инквизиторской части.

Раньше с вампирами в Петрограде было чересчур много проблем. Слишком легко затеряться в большом городе. С немалым трудом, но их решили. Во время Первой мировой войны их гнездовья подчистили. Военное время обязывает к наведению порядка. Тем более столица, как ни крути. А после революции твари снова потянулись в крупные города на запах гемоглобина. Во время потрясений кровь людская текла полноводной рекой.

Дежурному по Корпусу позвонили из ЧК и попросили кого-нибудь отрядить на осмотр места преступления для консультации. Попросили, а не приказали. Аким, узнав об этом, сам вызвался. Дежурный не возражал. Дел и так у всех хватало. Хочет на вызов, значит, так надо. Езжай. Адрес запишешь? Ну как знаешь.

Бесцеремонно протолкнувшись сквозь гудящую толпу зевак, Поплавков подошел к группе милиционеров, допрашивавших единственного свидетеля — корреспондента газеты «Вече». Тот размахивал руками, как ветряная мельница, и без умолку тараторил, словно взбесившийся патефон.

— Вы куда прете, гражданин? — вскинулся один из милиционеров. — Сюда нельзя.

— Мне можно, — Аким вытащил из кармана номерной инквизиторский жетон на цепочке и сунул его под нос ретивому стражу правопорядка. Сегодня на нем не было привычной красной кожанки. — Мне везде можно.

Милиционеры одновременно козырнули, вытягиваясь в струнку. Своим внешним видом они признавали его старшинство и готовность к сотрудничеству.

Единственный живой свидетель оказался мужчиной в дорогом, но изрядно помятом костюме-тройке, с блуждающим взглядом расфокусированных глаз. Он продолжал безостановочно тараторить:

— Это, значит, раз! Со стены — прыг! Голова — хрясь. Эт-та, значит, в подвал — скок. Дверь в щепы. Я закричал: «Караул!» Вы приехали быстро.

Верхняя губа и ноздри измазаны чем-то белым.

— Кокаином давно балуетесь? — бесцеремонно перебил его Аким. Надо было прервать словесный поток и начать задавать вопросы. — На марафет давно подсели?

— Это к делу не относится, — вскинулся свидетель.

— Отвечать коротко и ясно, — змеиным шепотом посоветовал Поплавков. — Ничего лишнего.

— Мне доктор прописал от мигрени, — заюлил мужчина. Его взгляд остановился на жетоне, который инквизитор крутил за цепочку, наматывая на палец. Серебристый пропеллер с угрожающим звуком резал воздух.

— Как здесь оказались?

— На минутку заскочил в подворотню, э-э, принять лекарство.

— И?! — подбодрил инквизитор.

— Принял. Точно ангелы по душе голыми пяточками пробежали, как эта страхолюдина голову мужику оторвала и в подвал… а может, улетела? Точно не помню. Нет, в подвал утекла…

Изуродованное тело лежало под дерюгой, принесенной дворником-татарином. Грубая ткань пропиталась кровью. Рядом с трупом образовалась темная лужа.

Чекисты, приехавшие раньше инквизитора на вызов, составляли протокол осмотра места происшествия в ателье по пошиву одежды, заняв его под временный штаб опергруппы. На беду хозяина пошивочной конторы, она имела черный выход в подворотню, где произошло преступление.

Протокол осмотра происшествия составлял тот самый поручик, которого Поплавков последний раз видел под конвоем и туго замотанным в петли колючей проволоки. Сейчас он возглавлял оперативную группу чекистов. По тому, как бывший поручик покрикивал на милиционеров и раздавал указания подручным, было видно, что он был здесь за старшего. И трех месяцев не прошло, как в плен попал.

Похоже, в ЧК не собирались разбрасываться ценными специалистами узкого профиля. В каждом ведомстве своя кадровая политика.

— Здравия желаю, — наигранно весело поздоровался чекист, но руку подавать не стал, попридержал. Знал, что ответного рукопожатия не будет. Зачем конфузиться. — Я тут все осмотрел, эта кутерьма по вашей части будет. Зря нас вызвали.

— Откуда такая уверенность, — Аким едва сдерживался, чтобы не вцепиться оборотню в горло.

— Нюхом чую, — оборотень глубоко втянул воздух, раздув крылья аристократического носа. — Кровосос здесь отметился. Голодный был, вот и не сдержался.

— Может, подскажешь, где искать?

— Э-э, нет. Сам землю носом рой. Кто из нас инквизитор, ты или я? — экс-поручик издевательски хохотнул. — А знаешь, как я стал оборотнем? — не дожидаясь ответа, чекист с жаром продолжил: — Меня в ночной рукопашной комиссар укусил перед тем, как я краснопузому штык в грудину вогнал. Молчишь, то-то же. Сам-то кому служишь?! Разве не новой власти? Мы оба любим убивать, так какая между нами разница? Возомнил себя рыцарем без страха и упрека? Чем ты лучше нас?

— Я убью тебя, вот и вся разница!

Действительно, чем он лучше тех же самых чекистов? Если так и дальше пойдет, то все различия будут заключаться лишь в цвете курток. У них — черные, у инквизиторов — красные. Чем он от них отличается, если так же кромсает людей? Ах да, тем и отличается, что те люди призвали под свои знамена нечисть. Заключили договор с тварями, поставив тем самым себя вне закона Божьего и людского.

Аким поймал себя на мысли, что думает не о том. Хватит философствовать. Абстрактные размышления — зарядка для ума. Это вольность, позволительная для гражданского. Расхолаживает. Делает тебя слабее. Истончается потихоньку уверенность в себе, в правоте дела, которому служишь. Он слеплен из другого теста.

— Смотрю, ты к людям в услужение подался. Запугали волчка, — презрительно произнес Поплавков. — Стыдно так опускаться!

— Служу не за страх, а за кровь. Большевистскую кровь, — с вызовом ответил оборотень. Он впился взглядом в лицо инквизитора, ожидая ответной реакции и, похоже, надеясь спровоцировать на ответный шаг. Бывший офицер весь напрягся, напоминая змею, изготовившуюся к броску. Так сжатая до предела пружина готова со всей силой распрямиться в любой момент.

— В самом деле или прямом смысле слова? — как ни в чем не бывало поинтересовался инквизитор. Не время и не место затевать свару с оборотнем. Численный перевес на стороне чекистов. Парни тертые и бывалые. Видно по ухваткам и цепким взглядам. Не будут разбираться, что перед ними инквизитор. Оперативники, одним словом. В схватке нет времени на обдумывания. Потеряешь драгоценные секунды, цена которым — жизнь. Бей, топчи, вяжи. Разбираться будут позже. Тем более круговую поруку никто не отменял. Она особенно развита в обособленных от других, закрытых организациях, больше напоминающих кланы или секты. Чекисты как раз принадлежали к такой — ордену меченосцев, охранному отряду партии коммунистов.

— А сам-то как думаешь? — вопросом на вопрос ответил чекист. Он уже понял, что Аким не будет ничего делать. Могучее тело, затянутое в черную форму, расслабилось. Он повелительным жестом указал чекистам на дверь. Подчиненные беспрекословно повиновались. Последний выходящий аккуратно придержал дверь на тугой пружине, чтобы не хлопнула.

— Не боишься, что твои же новые товарищи отправят тебя в штаб к Духонину (выражение «отправить в штаб к Духонину» появилось во время Гражданской войны в России, означало «убить», «расстрелять»), — подковырнул инквизитор. Он знал, куда надо давить, чтобы сделать больно. — Сам понимать должен, это просто вопрос времени. Сегодня ты нужен. Завтра к стенке прислонят.

— Шалишь! Никакие они мне не товарищи, — вскинулся оборотень. Слова инквизитора задели за живое. — Скорее соратники. Временные попутчики. Точнее сказать, коллеги по ремеслу, но никак не товарищи. Еще скажи единомышленники.