Игорь Пидоренко – Приказа не будет (страница 40)
– Наверное, ты прав, – кивнул Миронов. – В принципе, им можно было подойти поближе и все-таки нас если не уложить, то хотя бы подранить. А так – палили в белый свет, хотя и в нашу сторону, чтобы свист пуль был слышен. Точно – пугали. Ну и ладно, пошли домой, маменька уже заждалась, наверное.
– Кстати, о маменьке, командир. Тебе не кажется, что лучше было бы переехать в гостиницу? Чтобы не подвергать ее риску. Мало ли что может случиться. Район тихий, милиция далеко. Могут и налет устроить.
Евгений поморщился.
– Думал я уже об этом. Но если за нами следили с момента приезда, то мамин дом наверняка засекли. И если она будет хотя бы часть времени под нашей охраной, это сильно снизит возможность причинить ей вред. Взять, к примеру, в заложницы, чтобы на нас повлиять.
– Так чего проще! Отправить ее куда-нибудь на то время, что мы тут шуруем!
– Не знаешь ты мою маму, Мишка, – скупо усмехнулся Миронов. – Да ее бульдозером с места не сдвинешь, если упрется на своем. Тут деликатность и хитрость нужны. Я над этим думаю.
И деликатность, и хитрость ему очень понадобились, когда он взялся уговаривать мать уехать хоть на пару деньков. Он вертелся, как в этих краях говорят, «словно ужака на сковородке». Вообще-то, в России принято другое: «Как уж под вилами». Но здесь, на Ставрополье, выражались порой очень странно. И кому пришла в голову идея жарить живую змею?
В конце концов ценой неимоверных усилий и чудовищной лжи мать удалось уговорить поехать дня на три в Спицевку, село отдаленное, к каким-то родственникам, которых Евгений уже и не помнил. А у него самого сложилось впечатление, что мама уезжает в твердой уверенности, что в семье сына не все гладко (приехал-то без жены!), и он, в отместку супруге, собирается учинить в доме выпивку с неизвестными ей девицами. Короче – разврат.
Вызвали такси, и мать, наскоро собравшись, отбыла на автовокзал, откуда в Спицевку ходили автобусы и маршрутные такси едва ли не каждый час. Провожать ее никто не поехал, чтобы не привлекать внимания противника. Напоследок она обняла сына и шепнула ему на ухо:
– Вы уж тут не сильно гуляйте, сынок. Соседи все видят.
А Евгений потом долго кряхтел, в смущении потирая шею, и старался не смотреть на Штефырцу, которого откровенно веселила создавшаяся ситуация. Наконец не выдержал и рявкнул:
– Ну, чего лыбишься?
Мишкина улыбка стала еще шире и он сказал:
– Я вот думаю, командир, а действительно, не заказать ли нам баб по телефону?
И еле увернулся от пущенной в него подушки.
– Я тебе дам баб! Ишь, разгулялся…
А потом уже обычным голосом Миронов добавил:
– Но вот выпить не мешает. У тебя коньяк только во фляжке был?
– Обижаешь, командир! Есть еще «Белый аист» – две бутылки. Зря, что ли, я сумку из самой Ткуацунды тащил?
– А зачем в Абхазии тираспольский коньяк? – удивился Миронов.
– Э, чего там только нет! – сказал Мишка, копаясь в своей сумке.
И вечер они провели достойно. Сидели за кухонным столиком, слегка выпивали и вспоминали былые времена. Не без скрытой мысли случайно вспомнить что-то важное, связанное с той операцией, что так отзывалось сейчас, много лет спустя.
Глава 14
На ночь двери и окна заперли накрепко, но дежурство решили не организовывать. Какое нападение, они что, на вражеской территории? Хотя пистолеты под подушки положили. И спокойно проспали всю ночь, никто их не потревожил.
Умылись, позавтракали. Поскольку вчера не особенно и выпивали (только Мурашову подливали), головы были свежие.
После завтрака не спеша перекурили, сидя на крылечке и любуясь небольшим садиком, что был при доме. Яблони в нем росли какие-то особенные, плоды у них были темно-красными как снаружи, так и изнутри. Евгений помнил, что в детстве мать называла такой сорт «китаянкой», и есть яблоки полагалось с солью, потому что кислые они были до невозможности.
– Ну что, – сказал Евгений, – пора, пожалуй, звонить нашему бравому капитану.
– Домой или на службу? – уточнил Штефырца.
– Час ранний, домой, наверное.
Миронов нашел в блокноте номер домашнего телефона Мурашова, набрал его. После серии гудков трубку подняли и раздался напряженный женский голос:
– Вас внимательно слушают!
Несколько ошарашенный таким ответом, Евгений на секунду замялся, и голос повторил вновь:
– Вас внимательно слушают! Говорите!
Миронов справился с собой:
– Доброе утро! Простите, нельзя ли услышать Вячеслава Васильевича?
– В данный момент – нет! – отрезал голос.
– А почему, простите? – осмелился задать вопрос Евгений.
– Потому что ваш любезный Вячеслав Васильевич вчера нажрался, как свинья, и сейчас еще не проснулся. Попробуйте перезвонить часа через полтора.
На другом конце провода бросили трубку.
– Н-да, судя по всему, супруга у нашего капитана – не сахар, – констатировал Мишка, прижимавшийся во время разговора ухом к тыльной стороне трубки.
– Откуда мы знаем, может, он вчера буйствовал во хмелю, – рассудительно сказал Миронов. – Ладно, попробуем звякнуть через полтора часа.
Но через полтора часа тот же злобный женский голос сообщил им, что Мурашова срочно вызвали на службу и он уехал туда.
– Вот «железный Феликс»! – восхитился Штефырца. – С бодуна – не с бодуна, а партия, то есть начальство, сказало: «Надо!», Мурашов ответил: «Есть!»
– И с опухшей мордой понесся на службу, – добавил Миронов. – Ох, и нагорит ему за такой внешний вид!
– Откуда ты знаешь? – не согласился Мишка. – Может, у них там сейчас порядки либеральные и толерантные, не то что во времена Советского Союза. Или средство секретное имеется – против похмелья. Таблетку проглотил или пузырек выпил – и, как огурчик, сколько бы вчера на грудь ни принимал.
– Фантазии это все, скополамин из Стругацких. Нет таких лекарств, чтобы действовали мгновенно.
– А никто и не говорит о мгновенности. Пока до работы доедет, оно и сработает, рассосется в организме.
– Вот интересно, доехал ли он уже до работы? Дадим ему еще полчаса на посещение начальства и звякнем на служебный телефон.
Но и через полчаса капитана найти не удалось. Только спустя некоторое время отозвался сотовый.
– Приходите на лавочку! – буркнул Мурашов и отключился.
Миронов посмотрел на часы. До встречи с Фроловым оставалось достаточно времени, чтобы перед этим переговорить с капитаном.
– Все, Мишка, по коням!
И они поскакали. То есть выбежали на улицу и стали ловить такси или частника. Бежать по Кавалерийской после вчерашнего обстрела что-то не хотелось.
Капитан уже ждал, сидя на той же скамейке, нервно курил, часто затягиваясь. Вопреки ожиданиям лицо у него совсем не было опухшим. Видно, прав был Штефырца в своем предположении: появилось в арсенале действенное средство от похмелья.
Они сели по бокам Мурашова, тот покосился, но возражать не стал.
– Любезнейший! – начал Миронов. – А кто это по нам вчера стрельбу устроил? Уж не ваши ли собратья? Что же так неумело? Попасть как следует не могли…
– Мои, – кивнул капитан. – Это те двое, которые вместе со мной следили за вами. Я их отправил докладывать, а сам пошел вас пугать. Они вернулись, меня не нашли и кинулись искать по городу. Телефон я отключил, дозвониться они не могли. Потом случайно увидели вас, «сели на хвост», обогнали на такси и устроили засаду. В вас они не стреляли, только имитировали попытку покушения. Сами решили припугнуть, не дожидаясь меня.
– Дураки! – зло сплюнул Штефырца. – У вас что, все там такие «инициативные»? Так можешь им напомнить старую мудрость: «Инициатива – наказуема!» В следующий раз они так легко не отделаются…
– Ладно, с этим разобрались, – подвел черту Миронов. – Есть новости?
– Кое-какие. Один из телохранителей Тупикова проболтался, что его шеф завтра встречается с каким-то важным иностранцем. Телохранитель случайно подслушал часть телефонного разговора. И при этом упоминались ваши фамилии.
– Что это тебе бодигард кинулся докладывать? – с подозрением спросил Мишка.
– Да мы с ним давние приятели, даже какие-то дальние родственники. Он знает, что его шеф поручил мне вас, вот и решил доброе дело совершить. А вдруг я чем отблагодарю?
– Отблагодарил? – как бы между прочим спросил Евгений.
– Так обошлось, он мне еще и должен.
– Держи, ему передашь, пусть дальше слушает, – протянул Миронов тоненькую пачку пятитысячных купюр. – Он-то не из любви к искусству работает.