Игорь Пидоренко – Приказа не будет (страница 36)
Нет, Миронову было совсем не жалко этого, лично ему не известного искателя богатства. Он сидел в засаде тогда, в горах, он стрелял в Евгения и его товарищей. Так чего жалеть врага? Это пусть герои «Пушек Наваррона» жалеют убитых ими фашистов, им, сопливым, положено.
Наконец он предложил:
– Ну что, уважаемый, хотите допросить стрелка? Кажется, все наши противоречия мы разрешили?
Гурами пружинисто встал. Несмотря на видимый невооруженным глазом солидный возраст был он энергичен и глаза блестели молодо.
– Давайте прямо сейчас и отправимся! Не возражаете?
Евгений широко улыбнулся.
– Ни в коем случае. Едем!
Два «ренджровера» бандитов пристроились за «Широким» Штефырцы, который показывал дорогу. «Интересно, как их машины пропустили на границе? Деньги, наверное», – подумал Миронов. И тут Мишка напустился на него:
– Командир! Ты что это удумал? Черт с ним, с англичанином! Но русского человека отдавать на съедение этим зверькам – ну ни в какие ворота не лезет!
– Как «отдавать»? – не понял Шишов.
– Понимаешь, Леня, командир пообещал грузинам отдать нашего снайпера!
Тут хвост поднял и Шишов.
– Да как же это можно, командир?! Они его за своих растерзают! Он хоть и киллер, а все наш человек, в армии служил.
Евгений хладнокровно выслушал все их эмоциональные высказывания, а потом ядовито осведомился:
– А вы еще не забыли, как этот «наш человек» палил по нам? И что характерно, стремился попасть!
Парни примолкли. Действительно ведь, палил и даже чуть не попал пару раз.
– Но все равно… – не удержался горячий молдаванин.
– Хватит! – резко оборвал его Миронов. – Кончен разговор!
И уже тише добавил:
– Что вы меня, совсем за зверя держите? Есть план. Сработает – будет ваш дружок жив и здоров.
Помолчал и добавил:
– Снова за вами охотиться будет.
– Не будет! – пообещал Штефырца. – Мы среди него такую разъяснительную работу проведем, что заречется даже наши фамилии вспоминать, не то чтобы стрелять.
– А по другим, значит, можно? – съехидничал Шишов.
Мишка промолчал.
В дом, вопреки кавказскому гостеприимству, пускать никого не стали, пообещав вывести пленника наружу, во двор. Соврали, что в доме спят женщины и беспокоить их не хочется. Грузины поверили.
А сами вытащили Сергея из чулана, посадили на диван и стали подробно инструктировать: о чем говорить, о чем молчать и как себя вести. Тот согласно кивал, понимая свое положение, но в конце концов не выдержал:
– Вы что, меня им отдадите? Тогда лучше сами кончите! Они ведь меня не просто убьют, они сначала долго пытать будут… Нет уж, стреляйте сейчас!
– Молчи, дурак! – прикрикнул на него Миронов. – Молчи и слушай! Да, мы тебя отдадим этим бандитам. Но! Скорее всего здесь и сразу они тебя убивать не будут. Как ты сам правильно понял, хотят помучить. То есть куда-то повезут. Вот тебе маленькое, но очень острое лезвие. Как с ним действовать, надеюсь, знаешь. Оружия, извини, дать не могу, тебя наверняка обыщут. Ну, а дальше все зависит от тебя, от твоих ловкости, силы и быстроты ног. Извини, но в этой ситуации большего для тебя сделать не можем.
– Да мне многого и не надо! – наконец улыбнулся пленник. – Винтовку жалко, а остальное – пустяки. Оружие я у них раздобуду.
– Погоди, – сказал вдруг Шишов. Он покопался в своей сумке и, как давеча «Глоки», извлек что-то металлическое и тонкое.
– Это такая шпионская штучка, очень острая и незаметная. Сейчас мы тебе ее в шов на джинсах заправим, и ни одна собака при обыске не найдет. Я действительно не только людей имею в виду, но и собак. Чем-то эта спица специальным обработана, чтобы запах отбивать. И еще при уколе она человека почти мгновенно парализует минут на пятнадцать. Давай сюда штанину!
Пока Леня возился с пленником, Штефырца с Мироновым понимающе переглядывались. Интересная у Шишова контора, если он в ней то современные пистолеты может заимствовать, то штучки разные шпионские…
Перед выходом снайпер сунул лезвие под язык, быстро перекрестился связанными руками, и Евгений удивленно посмотрел на него. Надо же, убийца, крови на нем немеряно, а в Бога верует! Велики чудеса твои, Господи…
Расположившись полукругом во дворе, напротив входной двери стояли грузинские бандиты. Гурами в центре. К нему Шишов и подвел Сергея. При свете фонаря, висевшего над крыльцом, бандитский главарь долго разглядывал киллера. Потом спросил:
– Ты убил моих людей?
Сергей кивнул.
– Зачем?
– Нужно было.
Гурами повторил вопрос:
– Зачем?
Сергей был немногословен.
– Люди погибли, ты подумал на этих (кивок в сторону мироновцев), приехал и убил их. Мне меньше работы.
– Ну, так я теперь тебя убью! – сказал грузин, выдергивая из-за пояса большой пистолет, смахивавший на армейский кольт.
– Э-э, уважаемый! – вмешался Миронов. – Мы так не договаривались! Нам здесь стрельба совсем ни к чему. Хотите убивать – забирайте, увозите и там где-нибудь решайте свои вопросы. А то сейчас люди сбегутся на шум, расспрашивать станут. Оно нам надо? Все, тема закрыта! Забирайте, было приятно познакомиться!
Гогия с видимым неудовольствием спрятал пистолет, но перечить не стал. Что-то сказал по-грузински своим подручным, те подхватили киллера под руки и чуть ли не волоком потащили к машине.
Через пять минут «ренджроверов» и след простыл. Но Миронов и его товарищи уходить со двора не спешили, прислушивались к ночной тишине. И дождались. Где-то вдалеке раздалось несколько выстрелов и донеслись суматошные крики. Они переглянулись. Дело было сделано. Удалось киллеру вырваться – его счастье. Судьба Сергея их больше не интересовала, совесть соратников была чиста.
Но не все еще закончилось. Через полчаса, когда они уже сидели в холле и намеревались за дружеской беседой и коньяком скоротать вечер, с улицы послышались требовательные гудки автомобильного клаксона.
– Кого там черти принесли? – вознегодовал Штефырца, вставая и уже привычно передергивая затвор «Глока».
Оказалось, это приехал Гурами. Был он разъярен до невозможности, только что искры с него не сыпались.
– Что случилось, уважаемый? – спросил Миронов, вышедший вслед за Мишкой. Грузина, однако, во двор не пускал, калитку открыть не спешил.
– Будто сам не знаешь! Шени деда! Сбежал твой снайпер! Двух моих людей уложил и сбежал…
– Спокойно, спокойно, уважаемый! Во-первых, откуда бы мне знать, что он сбежал? А во-вторых, почему это он «мой»?
При слове «мой» Евгений подвигал в воздухе пальцами, словно обозначая кавычки. Видел этот жест в каком-то фильме, и он ему понравился.
– Мы вам стрелка передали в целости и сохранности, как договаривались, – продолжал он. – А то, что вы его удержать не смогли – не наша вина. Кто же виноват, что у вас такие лопухи работают?
И заметив, что рука грузина потянулась к поясу, поспешил добавить:
– Давайте сделаем так. Если, паче чаяния, киллер объявится здесь или мы случайно на него наткнемся, то опять возьмем его и немедленно сообщим вам. Специально мы его искать не будем, своих забот хватает. Тем более что теперь он нам не страшен, мотива нет нас убивать. Но если… Вы меня понимаете? Договорились?
Гурами медленно убрал руку с рукоятки пистолета. Ему очень хотелось на ком-нибудь сорвать зло. Но от человека, стоявшего по ту сторону забора, веяло такой силой и уверенностью, что бандит не то чтобы струсил, но отступил.
– Договорились… – буркнул он, не прощаясь, повернулся и прыгнул в машину, которая, взревев, сорвалась с места и тут же исчезла в ночной тьме.
– Вот теперь, кажется, все! – сказал Миронов, поворачиваясь к товарищам.
– Если этот дуралей случайно им не попадется, – добавил Штефырца.
– Не попадется, – уверенно сказал Шишов. – Не выросла у них на него ловилка!
– Пошли в дом, – решительно сказал Миронов. – Нам еще много чего обсудить надо. И коньяка полбутылки осталось. Мишка, кофе за тобой, у тебя лучше получается, чем у Лени. Привык он у себя в конторе, видимо, к растворимому.
Шишов обиделся.
– И ничего не привык! Мы там вообще обычно чай пьем.