Игорь Пидоренко – Приказ: дойти до Амазонки (страница 7)
Они оказались на свободе. И каждому вылезающему из дыры Борис вручал по «калашникову».
— Молодца! — восхитился Штефырца. — Где добыл?
— Да так, — скромно сказал Оруджев. — Помародерствовал немного…
— Надо полагать, хозяевам они уже не нужны? — спокойно поинтересовался Миронов. Командиру не пристало проявлять бурные эмоции. Тем более что в своем подчиненном он нисколько не сомневался. — Итак, четырьмя охранниками меньше…
В окружавшей их темноте кивок Бориса был почти не виден.
— И вот еще…
Обнаружились три мачете.
— Я так рассудил, что стрельба, хотя бы поначалу, нам не с руки будет.
— Это ты правильно рассудил, — обрадовался Монастырев. В его огромном кулаке мачете выглядело почти как перочинный ножик.
— Давайте отойдем подальше, чтобы не светиться, — решил Евгений. — Боря, веди. Ты тут наверняка уже все разнюхал и подготовил.
— Не бездельничал, — опять поскромничал Оруджев. — За мной!
Удивительно, но идти пришлось совсем недалеко. Короткая цепочка беглецов, пригибаясь, пробежала всего метров пятьдесят и нырнула в джунгли. Почти сразу же Борис, шедший первым, опустился на траву.
— Прибыли!
Остальные последовали его примеру. Миронов обернулся в сторону лагеря, раздвинул ветки. Отсюда действительно все хорошо было видно.
— Тех, кого ты убрал, не спохватятся?
— Не должны, они в карауле стояли. А сменять их, по идее, должны часа через три.
Евгений усмехнулся про себя. Не только люди Москосо умели подкрадываться к противнику незаметно!
— Рассказывай, — велел он.
— Да чего там! Лопухнулся я поначалу, — сознался Оруджев. — Когда эти бандюги к вам подкрались, я как раз в другом направлении смотрел. С моей стороны они не шли, а то и я мог вполне попасться, как Леня!
В темноте не видно было, чтобы Шишов покраснел. Но Миронов знал, что его подчиненному сейчас очень стыдно.
— А потом уже стрелять не мог, — продолжал Борис. — Вы с ними на одной линии стояли. Решил, что если сразу не убили, то время подготовиться есть. Ну и проследил до этого лагеря. Потом прикинул, что если до ночи убивать поведут, то успею вмешаться, а сам пока окрестности осмотрел, заметил, что нам в дальнейшем может пригодиться.
— Машина есть?
— Даже две! Грузовичок небольшой и шикарнейший «лендровер»! И бочки с бензином.
— Может, с керосином? — встрял Штефырца.
— Нет, — отмахнулся Оруджев. — Керосина тоже много, но они его ведь для другого используют? А бензин точно для машин.
— Сколько охранников?
— Четырнадцать человек вместе с их главным, который почти все время в доме сидит. И плюс четверо, что в дозоре были…
— Ну и хорошо, — подвел черту Миронов. — Давайте начинать, а то, правда, дозоров хватятся. Все помнят, как действовать, кто куда направляется? Тогда — вперед!
И пять теней растворились в окружающем лагерь мраке.
Рабочие терялись в догадках. Их не будили криками и пинками, не выгоняли из барака, хотя было уже утро. Обычно они в это время, съев по миске похлебки с ломтем кукурузного хлеба, шли на плантации, чтобы собирать листья. Сегодня порядок что-то нарушило. Или кто-то нарушил. Люди прислушивались к тому, что происходит снаружи, несколько смельчаков заглядывали в щели между досок. Но на территории лагеря раздавались только обычные звуки утренних джунглей: кричали попугаи, щебетали другие птицы, изредка вопили обезьяны. А вот человеческие голоса отсутствовали. И те, кто смотрел в щели, пожимали плечами: никого! Некому было снять запор с двери барака.
Но вот раздались шаги, заскрипела дверь и на пороге показалась высокая фигура мужчины с автоматом в руках. На испанском, с каким-то странным акцентом человек скомандовал:
— Всем — на выход!
Потом повернулся и исчез из дверного проема.
Поначалу рабочие заподозрили худшее: лабораторию раскрыли и, чтобы не оставалось свидетелей, хозяева собрались их убить. Потом кто-то выглянул в дверь, робко переступил порог. За ним потянулись остальные. Вышли наружу и остолбенели. Лаборатория перестала существовать. На месте хижин, в которых жили охранники и сотрудники лаборатории, остались груды мусора. Уцелел лишь домик босса. Ночью, сквозь сон, рабочие слышали какой-то шум на территории лагеря, даже, кажется, несколько выстрелов. Но они так уставали от работы и были так истощены плохой кормежкой, что никто и не подумал глянуть в щель, узнать, что происходит. Значит, действительно подпольная фабрика ликвидируется и сейчас их убьют. В толпе началось перешептывание. Люди раздумывали: сейчас попытаться бежать или подождать немного — вдруг не расстреляют?
Из домика босса вышел все тот же вооруженный высокий человек. Автомат висел у него за плечом. На голове бейсболка одного из охранников, а нижняя часть лица закрыта платком. Остановившись в нескольких метрах перед рабочими, он оглядел их веселым взглядом, а потом громко, чтобы услышали все, начал говорить:
— Теперь вы — свободные люди! Вас никто больше не будет посылать собирать листья. Хозяев нет. Можете расходиться по домам! Кто-нибудь умеет управлять грузовиком? Поднимите руки!
После нескольких секунд колебаний над толпой поднялись две руки.
— Выходите сюда!
Водители робко протиснулись вперед.
— Машину видите? — человек указал на стоявший в отдалении грузовичок. — Справитесь? Тогда те, кто совсем ослаб, грузитесь в него и пусть водитель везет вас до ближайшего города. Остальные, к сожалению, должны будут добираться пешком. Можно, конечно, сообщить властям, но, опасаюсь, вас могут арестовать как пособников производителей кокаина. Поэтому лучше языков не распускать. Ну, вперед! Давайте, давайте!
И, видя нерешительно переминающихся с ноги на ногу людей, сделал движение, будто собирается достать из-за спины оружие. Рабочие кинулись к грузовику. Произошла небольшая давка. В кузов полезли те, кто посильнее. Человек заметил это и рявкнул:
— Я кому сказал — слабых в грузовик! Сейчас порядок наведу!
Он подождал, пока его распоряжение будет выполнено, автомобиль тронется с места и скроется на тропе в джунглях, а оставшиеся, потопчутся и, наконец, двинутся вслед уехавшим. Потом облегченно вздохнул и вернулся в дом.
— Командир, все в порядке! Отправил! — доложил Монастырев, входя в комнату, где за столом сидели Миронов и привязанный к стулу дон Москосо. На столе присутствовала бутылка виски и один стакан. Бутылка была не та, что вчера, другая. У хозяина подпольной лаборатории оказался неплохой запас спиртного и сигар. А чем еще развлекаться благородному сеньору, волею судьбы оказавшемуся в диких джунглях, да еще в компании тупых бандитов и вонючих рабочих?
Говорил Портос по-русски. Теперь не было нужды прикидываться американцами. Охранникам все равно, их уже ничего не интересует. А дону Хосе оставалось жить каких-нибудь полчаса. Они поменялись местами. В самом деле, не отпускать же этого упыря на все четыре стороны? Мало того, что он гад и эксплуататор, каких мало, еще и местную кокаиновую мафию на их след наведет! У группы и так впереди очень нелегкий путь до ближайшего цивилизованного бразильского города. Не хватало только разозленных бандитов, идущих по следу и жаждущих отомстить за уничтоженные лабораторию и накопленные запасы кокаиновой пасты! Пока еще пакеты, аккуратно завернутые в пластик, лежат в соседней комнате, но перед уходом все здесь будет залито керосином и теми остатками бензина, что не удастся взять с собой в дорогу. И гори оно все синим пламенем!
— Хорошо, — кивнул Евгений. — Иди, помоги ребятам со сборами. А я с человеком поговорю.
— С человеком! — сказал, будто сплюнул Толик, но, не переча, развернулся и вышел.
— Продолжим, сеньор? — повернул голову к пленному Миронов. — Давайте еще немного пообщаемся! Потом, к сожалению, я вынужден буду вас покинуть. Дела… Мы и так слишком долго задержались у вас. А в киноиндустрии, знаете ли, каждый час на счету. Время — деньги.
— Бросьте валять дурака, сеньор, как вас там… Уилсон! Да и не Уилсон вы никакой и не американец! Вы же русский! Что я, русского от американца не отличу?
— Вот как? — неприятно удивился Евгений. — И откуда такие познания?
— Был в Москве в пятьдесят седьмом году, — буркнул боливиец. — Совсем еще пацаном.
— А-а, фестиваль молодежи и студентов! — догадался Миронов. — Та-ак, сколько же вам сейчас лет?
Он поднял глаза к потолку, подсчитывая.
— Да, вы действительно тогда были мальчишкой!
— Не обольщайтесь, я просто хорошо выгляжу. Думаете, я все время здесь, в джунглях, провожу? Ничего подобного! Это только одна из моих лабораторий.
Евгений глянул на карту Боливии, которая висела на стене рядом с Распятием.
— Вот что это за отметки! А я все голову ломаю: что бы они значили? Да, судя по их количеству, вы действительно серьезный и богатый человек. Богатство помогает оттянуть старость?
— Еще как помогает! Лучшие врачи, косметологи, всяческие процедуры. Я надеюсь прожить еще очень долго.
— Это вряд ли, — негромко, словно про себя, заметил Миронов.
Дон Москосо напрягся.
— Послушайте, русский, я не знаю вашей фамилии, но это не важно. Деньги можно брать и безымянно. Я богат, и я могу заплатить за свою свободу. Я могу много заплатить.
Евгений задумчиво посмотрел на него, поднялся, достал из шкафчика второй стакан, налил в него немного виски и поднес к губам пленного.
— Выпейте.
Дон Хосе жадно припал к стакану. Миронов сделал глоток из своего.