Игорь Петровский – Византия. Христианская империя. Жизнь после смерти (страница 2)
Практически все римские города строились по единой схеме, в основе которой лежали две главные улицы, пересекающиеся в реперной точке: с востока на запад шла
Когда апостол Павел во время своего первого миссионерского путешествия вошел в ворота Антиохии Писидийской, далее он вынужден был следовать по одной из этих двух дорог. С точки зрения исторического прецедента, Антиохия Писидийская уникальна еще и тем, что именно тут впервые на Малоазийском полуострове прозвучали первые слова о Христе. Таким образом в этом городе было положено начало христианской миссии в мировом масштабе. Однако миссионерская схема, по которой Павел строил тут свою проповедь, была еще вполне иудейской. Ведь что интересно, апостол направился не на городской форум, не к языческим храмам, где собирались толпы горожан, а в синагогу, к своим. И если внимательно посмотреть на тексты его первых проповедей, то в каждой он обращался к Ветхому Завету, показывал, что Иисус Христос – Мессия, которого ждали евреи. Людям, незнакомым с иудейской верой, эти аргументы были бы непонятны, так что поначалу христианская проповедь для Павла была сугубо внутриеврейским делом. Кстати, до наших дней дошли руины того самого места, где, скорее всего, стояла Писидийская синагога, которую посетил Павел.
На окраине города сохранились руины церкви в честь апостола. И хотя она была воздвигнута в IV веке, большинство исследователей полагают, что ее построили на руинах именно той самой синагоги, где впервые в Малой Азии прозвучала Благая Весть из уст Павла.
Когда мы читаем этот эпизод в Книге Деяний апостольских, интересно, что именно прозелиты, обращенные в иудаизм из язычества, которых называли «чтущими Бога» или «боящимися Бога», – именно они с особым интересом слушали апостола Павла и даже попросили его вновь прийти проповедовать для них.
Вот проходит неделя, наступает суббота, Павел проповедует.
А вот начальники иудейского народа, напротив, не только не приняли слово апостола, но даже противодействовали ему, причем выбрали для этого весьма оригинальный способ.
Кем же были эти «боящиеся Бога» и что в проповеди апостола их привлекало, одновременно настраивая против него иудеев?
«Боящиеся Бога» или обращенные из язычников – это такая довольно узкая прослойка языческой интеллигенции, которая с определенной симпатией смотрела на иудаизм. Дело в том, что синагоги сами по себе были достаточно демократично устроены и любой язычник мог зайти туда послушать, о чем говорят, о чем спорят, как молятся. Эти люди не принимали иудаизм как религиозную традицию, то есть, скорее всего, они не принимали всех требований кашрута, или правильного питания, субботнего покоя и все шестьсот тринадцать заповедей Торы, и уж конечно они не принимали обрезания. Это был такой интеллектуально-культурный интерес, и он будет развиваться у них и в отношении христианской традиции.
В своих последних проповедях сам Христос говорил, что все эти многочисленные требования Ветхого Завета иудеи поняли неправильно, что заповеди были даны, чтобы они духовно возрастали, что главная заповедь – это любить Бога и ближних своих, все остальное – подчинено этой цели. Однако, с точки зрения Христа, иудейские богословы сочли соблюдение внешнего благочестия самоценным и теперь используют его для самолюбования и осуждения других.
Апостол Павел говорит, что все, что для него было так важно, как для фарисея: его происхождение из колена Вениаминова, его безупречная жизнь и ревностное изучение Писания, все то богатство, которое он накопил, будучи фарисеем, все престижные, статусные отличия, – все это он почитает тщетой, главное – обрести Иисуса Христа.
Однако с точки зрения ортодоксальных иудеев дело выглядело совершенно иначе. Соблюдение заповедей было условием договора с Богом. Именно оно необходимо для благочестивой жизни. А Христос не просто не принимал эту парадигму, но разрушал сами основы иудейского фундамента веры, в конечном итоге первосвященники осудили его не за богословские разногласия, а за богохульство.
То, что вызывало ярость иудеев – это учение Иисуса Христа о Себе Самом, как мы часто видим в Евангелии. Они негодуют на Него не за то, что Он нарушает субботу, а за то, что Отцом Своим называет Бога. Представьте себе, как в ушах иудеев звучали слова: «Я и Отец – одно». Для иудея, который исповедовал веру в Единого Бога, это было просто вопиющим скандалом.
Следующим городом на маршруте первого миссионерского путешествия апостола Павла был город Икония. Варнава и Павел прибывают сюда сразу после их изгнания из Антиохии Писидийской, где на прощанье они «отрясают прах с ног своих», положив тем самым основание известной присказки. Сегодня этот город называется Кония – бывшая столица Конийского султаната и место головокружительного шоу танцующих дервишей. Правда, пожить в Иконии апостолом пришлось совсем недолго. В Книге Деяний говорится, что их «писидийские оппоненты» не оставляли их в покое и даже не поленились преследовать их до соседнего города. Местные иудеи, по-видимому, подстрекаемые писидийскими, возбудили против апостолов местных язычников, так что Варнаву и Павла чуть было не побили камнями. Если бы апостол Павел использовал терминологию индуистского богословия, вполне возможно, он назвал бы это «кармой». Ибо он прекрасно понимал причину такой озлобленности иудеев, так как отчасти сам был ее автором.
Дело в том, что Павел, будучи еще Савлом, лично участвовал в подобном линчевании первых христиан. Когда толпа фанатиков в Иерусалиме насмерть забивала первомученика Стефана диакона, Савл стерег одежды побивающих, – так об этом пишет Книга Деяний апостольских. Он был не просто идейным врагом христианства, именно он стоял за созданием системы систематического их преследования. Будучи фанатичным иудеем, он обратился к иерусалимскому первосвященнику с просьбой отправить его к начальникам синагог Малой Азии со специальными письмами, в которых значился приказ хватать последователей Иисуса и отправлять их в Иерусалим на суд. Именно с этими письмами он и шел по дороге в Дамаск, где ему явился Господь и сказал знаменитые слова: «Савл, Савл, что ты Меня гонишь?» Так Савл и стал апостолом Христовым Павлом. Но письма-то никуда не делись! Кто-то их все-таки доставил в синагоги, и там они были очень внимательно прочитаны, потому что во всех тех городах, из которых потом апостолам пришлось бежать, местное языческое население относилось к ним достаточно спокойно, даже с интересом, а вот иудеи были настроены категорически, идейно, поэтому они действительно могли возбуждать язычников против христиан, заставляя их поверить в то, что последователи Иисуса – очень опасные смутьяны.
Варнаве и Павлу снова пришлось бежать, но, покидая Иконию, они оказались в неожиданной ситуации. Оказалось, что вокруг больше не осталось эллинских городов с развитой эллинской культурой, и не было больше никаких иудейских общин. То есть больше некому было нести евангельскую весть по старой иудейской схеме, проповедуя, что Христос есть ветхозаветный Мессия.
Малая Азия – это очень большой регион, поэтому христианизация связана прежде всего с западным и южным побережьем. В центральной части Малой Азии, особенно в горных областях, в районах, условно говоря, Каппадокии, Невшехира, нынешней Анкары и так далее местное население было часто не греческое или поверхностно эллинизированное. Что касается западной части Малой Азии, то там могут быть распространены совершенно реликтовые ликийский и фригийский языки. Там население могло говорить на греческом или понимать его, но от этого оно не становилось греческим. Малая Азия – это всегда очень «пестрое» полотно, котел, который варил большое количество элементов, от древнего хаттского, хеттского до предков армян и грузин. Все они, как мы знаем, тоже частично из Малой Азии.
Пройдя около пятидесяти километров от Иконии, апостолы пришли в поселение под названием Листра. Люди в нем говорили на своем наречии, как сказано в Деяниях, «по-ликаонски».
Поразительно, как выглядит древняя Листра. Словно песочный замок, застывший в веках. Можно себе только представить какое впечатление создалось у Павла и Варнавы, когда они это увидели. После Антиохии Писидийской с ее римской планировкой, после Иконии с ее античной архитектурой, ландшафт Листры напоминал другую планету, на которой живут другие люди, говорящие к тому же на другом языке.