Игорь Петров – Добрый. Злой (страница 5)

– Двери не забудьте закрыть, хорошо? Сквозняки! – гнусваво сказала она, не отрывая взгляда от телека, и Арон вздрогнул. Он почему-то ожидал, что она сейчас скажет что-то непонятное и зловещее, и поэтому смысл произнесенных ею банальных слов стал ему понятен не сразу. Мысленно отругав себя за это, он открыл входную дверь и вышел в прохладу улицы. Стало немного легче.

Поскольку он решительно не знал, что теперь делать, и от навалившейся на его мысли сумятицы не понимал, куда ему идти, то решил просто пройтись в сторону студенческой столовой. Идти было минут пять, и размеренный ритм ходьбы вкупе со свежим воздухом начал придавать его мыслям порядок.

В общем-то, всё это, весь ночной кошмар можно было бы списать на отравление. Мало ли что там местные сомелье добавляют в вино. И если уж говорить по сути, ну какие доказательства реальности того, что с ним произошло, у него есть? Покрасневшие руки? Это аллергия, вызванная вином. Усталость, плохое самочувствие? То же самое. Нет. Это всё не доказательства. Да и к тому же раны на руках должны были быть совсем другими. Они были бы ужасными, а совсем не таким легким покраснением, которое было сейчас. К тому же и оно выглядело уже значительно лучше, посмотрев на свои руки, констатировал Рон. Чем дольше он шел и думал об этом, тем больше не верил в реальность того, что с ним произошло. А дыра в полу, в которую он упал? Да не было там никакой дыры! НЕ-БЫ-ЛО. Ну разве это не самое главное доказательство? Если с ранами на руках еще могли быть какие-то «но»: например, ночью ему могло показаться, что они были глубокие, а на самом же деле там была всего пара царапин и одна капля крови – просто размазалось всё по рукам, то с дырой в потолке над его кроватью всё было весьма однозначно. Дыра за ночь «зажить» не могла.

– Всё бред! – тихо сказал Рон, тряся головой.

Он подошел к двери столовой и автоматически открыл её. Он не хотел есть, но организм подсказывал, что поесть нужно. Рон не стал с ним спорить. Столовая была классическим помещением своего типа советской эпохи. Кое-где её уже коснулись перемены, но в основном, а особенно благодаря потертому коричневому кафельному полу в клеточку, это место было оплотом «советского» в быстро меняющейся стране. Даже меню, довольно скромное, что является обычным для студенческих столовых, не претерпело никаких изменений. И тем не менее были у этого места два весомых плюса. Во-первых, тут было сказочно дешево. Просто не верилось, что такие цены вообще еще могли хоть где-то существовать. А во-вторых, еда тут была полезной. Арон однажды ездил к другу, учившемуся в частном вузе, и, дожидаясь его в столовой их заведения, имел возможность сравнить этих двух бойцов общепита, выступавших в одной весовой категории. Хотя в частной столовой всё выглядело по-современному и от картошки фри с жареными сосисками текли слюнки, Арон догадывался, что за всей этой приятной глазу вывеской скрывается совсем недружелюбное содержание. Цены не были такими уж высокими, но всё равно неприятно кусали студенческий карман. Конечно, в таком возрасте, в принципе, наплевать – полезная пища или нет, но когда денег хватало только на полезную, приходилось убеждать себя в том, что выбор этот сделан осознанно и именно благодаря отсутствию канцерогенов.

Рон взял себе пюре с двумя вареными сосисками и свекольным салатом, а также визитную карточку заведения – «компот». Когда он уже сел за квадратный лакированный стол из толстого растрескавшегося клееного дерева и приготовился поесть, кто-то подошел к нему сбоку и поставил поднос на стол напротив него. Это была Эльза. «Только не сейчас! – подумал Рон. – Только не она!»

– Привет. Можно?

– Да.

– Как дела?

– Нормально. – Почему-то Арона всё это начало раздражать. После ночного кошмара терпения в нем осталось мало, да и вообще на жизнь смотрелось как-то по-другому. Он вдруг как будто со стороны увидел себя во всём этом.

«Попал в любовный треугольничек, называется. Они с Сергеем мутят, а я тут как третий лишний. Тупой угол этого треугольника. Да. Именно тупой! Вот зачем она подсела? Ведь знает, что нравится мне. Не может девушка этого не знать, когда парень на неё так смотрит, как смотрю я. Не может не замечать. Сто баллов пришла поиздеваться. Как вчера. Как же меня это всё достало!» – зло думал Арон.

– Я хотела с тобой кое о чем поговорить…

– Знаешь, я тоже хотел с тобой «кое о чем поговорить»! – вдруг резко сказал Арон и встал из-за стола. Она еще не успела сесть, и они оказались лицом к лицу.

Арон понимал, что сейчас скажет всё. Скажет совсем не так, как собирался, но это было уже не в его власти. Что-то сильное, решительное и вместе с тем злое как будто пробудилось в нем. Неожиданно излагать свои мысли стало просто, а голос звучал уверенно.

– Ты же всё знаешь! – бросил он ей, скаля зубы. – Ты с самого начала знала, что нравишься мне. Не просто нравишься. Я просто с ума сходил по тебе! И к чему я пришел с этим? К одним только издевательствам. Где ты была вчера? Да мне даже пофиг, где! Главное, что ты обещала прийти, ведь понимала, что я хотел тебе всё это сказать. И не пришла ты именно поэтому. Тебе просто хотелось посмеяться надо мной!

– Арон, послушай… – попыталась вставить испуганная Эльза.

– Замолчи! – резко оборвал её он. – Знаешь, мне плевать на все эти ваши шуры-муры! – он хотел сказать с Сергеем, но не сказал. – Но я всего лишь хотел поговорить с тобой. Один раз! Теперь это уже не имеет никакого значения! – Он резко развернулся, схватил куртку, повешенную на стул, и пошел к выходу. Стакан компота, стоявший на столе и задетый им при этом, с пронзительным звоном разлетелся вдребезги, образовав причудливый узор из вишневых ягод и битого стекла.

Все в столовой как будто оцепенели. Уборщица, полная женщина сорока пяти лет, подошла с совком и тряпкой.

– Совсем ополоумел! – сказала она и начала подметать осколки.

Эльза закрыла лицо руками. Тут же открыла опять, взяла свое пальто и вышла вслед за Ароном. Открыв плечом непомерно жесткую дверь на улицу, она увидела стремительно удаляющуюся фигуру Пестрова, быстро шагающую ко главному входу корпуса института. Она постояла немного, глядя ему в спину, достала мобильный телефон из сумочки, тут же убрала его обратно, что-то прошептала и пошла в сторону общежития.

4

Автобус остановился у «стрелков» – у памятника латышским стрелкам. Шипящий звук открывающейся двери и шум улицы вывел из оцепенения ехавшего как будто во сне весь маршрут до центра Арона. Громко втянув в себя воздух, он вышел в холодную сырость набережной и зашагал по бетонной плитке вдоль реки. Никакого плана у него не было. Просто хотелось уехать подальше от общаги, а куда еще ехать, кроме как не в центр города, он не знал. Однажды он слышал от своей мамы, что проточная вода забирает негативные эмоции и плохую энергию. Так как Пестров был материалистом, то очень сильно сомневался в существовании «плохих энергий», но сейчас он готов был принять любую помощь, даже если она исходила от реки и являлась весьма метафоричной.

«Что это такое было? – размышлял Арон, двигаясь вдоль воды к Вантовому мосту. – Откуда взялась вся эта уверенная злоба? Никогда я таким не был. Ну бывало, что ссорился с кем-то. Даже дрались по малолетству в школе, но так… Вдруг ни с того ни с сего налететь на Эльзу. Какое я вообще имел право её в чем-то обвинять? Она мне что, жена или девушка? Повел себя как капризный ребенок. Бред маленького слоника просто».

Стыдно было неимоверно. А как стыдно будет, когда он встретится с ней вновь. О! Об этом лучше было не думать вообще. Рон остановился у каменного ограждения набережной, облокотился на него и вгляделся в холодную и темную воду Даугавы. Это немного успокоило его. Ветер совсем стих, и вода как будто стала сонной. Она тихо плескалась о закованные в гранит берега, шепча что-то Старой Риге и Арону. Плавно начал моросить дождь, но, пожалуй,так назвать его было нельзя. Это был скорее плотный туман. Осенняя хмарь, которая так романтично размывает контуры старых европейских городов. В такую погоду хорошо сидеть где-нибудь в уютном кафе в Старой Риге с любимой девушкой или компанией друзей. Но у Арона не было любимой девушки, и, как ему казалось, с такой репутацией психопата, которую он только что приобрел, будет еще не скоро. Да и зачем ему кто-то кроме Эльзы? Это будет самообман, это будет не то. С друзьями всё обстояло сложней. Вроде как Рон мог найти человек пять, с которыми он бы весело провел время, распивая алкоголь, но были ли они ему друзьями? Да и после сегодняшнего слухи разлетятся быстро. Уже завтра, на первой же паре, ему предстоит выслушать поток приколов и насмешек, которые не закончатся как минимум до конца семестра. Сергей? Арон считал его другом. Но было в Сергее что-то, что отталкивало или, вернее, настораживало его. Тот был одинаково дружелюбен со всеми. Казалось, таких друзей, как Рон, у Сергея наберется не меньше сотни. Кого вообще можно считать своим другом? Того, кто не предаст и не продаст, не забудет и всегда поможет, как в повестях и стихах? А может, мы зря сами выдвигаем к другу такие требования? Может, надо быть проще? Нравится тебе компания человека, весело тебе с ним, интересно? Ну и не проси от него вечной преданности, радуйся сиюминутным другом. А разведет вас жизнь по разным углам, значит, так тому и быть – забудь и найди себе нового товарища. Есть люди, которые считают, что у них нет друзей, а есть те, которые считают другом практически любого. Так кто же из них прав?