Игорь Павлов – Экспедиция (страница 17)

Даже не стесняясь!

— Куда! Насть, ну что за дела⁈ — Воет Зотов. — Андрей? Ты–то что молчишь⁇

— Всем оставаться на местах! — Пресекла попытку нашего сопровождения принцесса. — И не плестись за нами! Поздно кулаками махать после драки!

— Вот так и получается, — пробурчал себе под нос Зотов с обидой, намекая, что мы сами виноваты.

А мы за лавки зашли, застав ползущего по песку раненного. Обильный след крови за ним, говорит, что ему недолго осталось.

— Тут ещё один раненный! — Говорю своим. — Помогите.

— Да молчи уже, — рыкнула Небесная и на меня зло, дёрнув нервно. — Сердобольный ты наш. А ну подсади.

Полезла на ступеньку, чтоб на улицу попасть, минуя полицейских. Да каких там полицейских. Французские солдаты в мундирах песочного цвета с двух сторон на набережную уже посыпали.

— Мы подданные Российской империи! — Заявил громко Зотов с поднятыми руками, отвлекая их на себя.

— Да что ты мешкаешь⁇ Барышню никогда не лапал, не стой, как истукан, — рычит принцесса, когда я пробую её подсадить, обхватывая за бёдра. — Под зад подпихни, ну же.

Перехватываю под округлости, чувствуя неловкость и волнение. Выталкиваю поскорее, помогая встать на ноги. И получая ещё сумочкой по зубам, которая болтается свободно.

— Вот это другое дело, — кряхтит, поправляя платье, ткань которого въелась между ягодиц. Ну и зрелище, теперь я самый счастливый гусар в мире.

Поднимаюсь за ней с одного прыжка. Смотрит на меня оценивающе. Снова за руку хватает, как сестра старшая или мамка. Рука цепкая, тоненькая, горячая. И такая нежная.

По соседним улицам топот множества каблуков, на пляж всё больше служивых прибывает. И судя по отголоскам, там быстро всё улаживается. Мы же прижимаемся к стенке дома и идём под покровом тени вглубь мрачного проулка, откуда доносится удаляющиеся шаги нескольких уцелевших преступников.

Необычайная смелость и решительность принцессы, когда она без мехара, может только восхищать. Другая бы давно забилась в истерике. Женщины, они ж и в Африке… как раз мы на этом материке.

Но Настя не такая. Она тащит уверенно до перекрёстка, дальше поворачиваем на улицу посветлее, где уже ходят люди. И даже едет неспешно экипаж, который чуть нас не сбивает.

Минут двадцать скитаний и мы заваливаемся в первую попавшуюся таверну, из окон которой горят огни и слышны голоса. К этому времени наша одежда уже практически высохла. И я даже успел побороться с порывами тоски, когда платье чуть отлипло от её изящной фигурки.

Так мы и дошли, держась за руку, как малые дети. И такое впечатление сложилось, что принцесса просто побоялась меня отпустить, чтобы я вновь не ввязался в драку. Но увы, со злоумышленниками мы скорее всего разминулись на первом же повороте.

Таврена с низкими потолками оказалась очень уютной и почти пустой. Лишь несколько столов заняты французскими солдатами. Нас окинули заинтересованными взглядами, я в ответ кивнул, приветствуя, и направился с принцессой в противоположную сторону за отдельный столик. Хотел присесть напротив, но она попросила подводиться к ней поближе.

Первым делом принцесса вынула из сумочки мокрые купюры и документы, и выложила всё на стол, чтобы лучше просохли.

Вскоре к нам подходит старенький официант, окинув всё это дело шальными глазами.

— Прошу простить мне невежество. Вы русские? — Спрашивает с большим акцентом.

— Да, туристы, — ответила Небесная с чересчур добродушной улыбкой. — Решили искупаться и зацепились за сети. Не могли бы вы принести сухой бинт и крепкой самогонки? Ну и вина самого лучшего, пожалуйста.

Мужчина покивал быстро и умчал.

Сперва, не понял, зачем ей понадобился бинт.

— Дай посмотрю, — кивнула принцесса на окровавленное предплечье и без спроса взяла мою руку.

Забыл совсем, что меня зацепило ножом.

И разнежился, когда она ухватила так заботливо и заинтересованно посмотрела, совершенно не брезгуя.

— Зачем на нож полез, — укорила мягко.

— Это ж не сабля, — усмехнулся. — Да и что людей опасаться? Кто с оргалидами столкнулся, людей уже не боится.

— Ты всех–то под одну гребёнку не ровняй. Я всё равно людей опасаюсь больше, иной раз они страшнее. Особенно те, кому нечего терять.

— Соглашусь с вами.

Смотрит мне прямо в глаза. В тусклом свете тени ложатся по–особенному. Как будто для картины художника. Такое только и запечатлевать.

— Ты очень смелый, я и забыла насколько отчаянный и бесстрашный, — похвалила.

— Им повезло, что вмешался Зотов, — выпалил я и улыбнулся.

— Точно сказал, — согласилась и, улыбнувшись, тихо добавила: — хвастун.

— Что вы сказали, сударыня? — Спросил, нависая над ней.

Откинулась на спинку, только сейчас руку отпустив. Взгляд такой… загадочный.

— Давно не получала такой встряски. Это, эм… очень бодрит. Скажу больше: для меня это ценный урок, — призналась и перевела свой взгляд поверх меня.

Официант подошёл, нарушая идиллию.

Всё принёс, расставил, хотел уже учтиво начать наливать, прогнали. И принцесса тут же занялась делом. Протёрла аккуратно мои костяшки и промыла рану на предплечье спиртом, перебинтовала её со знанием дела.

— Не туго? — Спросила, снова на меня взглянув.

— Вы очень нежно делаете, как настоящая медсестра, — похвалил, не зная, что ещё тут сказать.

Точнее, не зная, как не сказать ей, что она сейчас нравится мне больше, чем когда–либо.

Неловкая пауза вдруг наступила. Не пойму, что у неё за взгляд. Будто подвоха ищет. Но говорит, меняя тему:

— Надо же, какие красивые бокалы нам принесли. У французов кружки и то попроще.

— Он же уточнил, откуда мы.

— Ах да, — ответила испытывающим тоном.

— Простите, сударыня, — спохватился, осознав, что был сразу за намёк, и принялся наливать.

Так как мы сидим рядом, её бедро оказалось очень близко к моему, и часть его стол совсем не закрывал. Впервые я всмотрелся в детали и полюбовался тонким плетением её светлых чулок. Оттого чуть не перелил вино через край своего бокала.

— Похоже, одной бутылкой мы не обойдёмся, сударь, — посмеялась на это принцесса.

Губу ещё так закусила нижнюю. У меня аж сердце задолбило сильнее.

И мысли эти… грязные в голову полезли.

Но я отчаянно гоню их прочь. Она дочь императора, она генерал, она Небесная принцесса — главная опора Империи и защитница всех подданных.

Но сейчас… она женщина. Очень красивая женщина, которая говорит мне:

— Хочу поднять этот первый бокал за благородного и смелого офицера. Встав за твою спину, я впервые за долгие годы почувствовала себя защищённой.

— Вы мне льстите.

— Нет, Андрей. И к чёрту формальности, зови меня Настя. Или я для тебя уже старая дева?

— Не старше меня, — ответил, поднимая очень аккуратно свой переполненный бокал. — Сегодня уж точно кажешься младше. Настя.

Произнёс имя и увидел, как дрогнули её загнутые густые ресницы. И впервые разметил, как она разрумянилась.

Я знаю, что ей уже тридцать шесть лет. Но выглядит она лет на десять моложе, уж явно посвежее прочих тёток такого же возраста. А всё потому, что мехара водит. Он и тело подтягивает, что уж в таком платье видно невооружённым глазом, что в целом омолаживает.

Ударили бокалами, вино моё всё же полилось. Но я успел подставить салфетку.

Принцесса пригубила сперва, а затем без всякого приличия опрокинула всё содержимое бокала. После чего произнесла самокритично:

— Очень редко, но бывает, что я веду себя, как маленькая девочка. Наверное, потому что детства, как такового не было. А теперь могу себе позволить это удовольствие крайне редко.

— Но метко, — добавил я, проглотив кисленькое вино.