Игорь Павлов – Древесный маг Орловского княжества (страница 33)

— Да стой ты! — Слышу снизу от Казимира.

Опускаю голову и вижу, что на уровень ниже Василиса бежит по балконному переходу, за ней брат еле поспевает.

— Нет, я должна его спросить. Не вздумай мне мешать. Лучше уйди! — Возмущается та. — Ярослав⁉

И ведь совести хватило меня позвать.

Перемахиваю через перила и прыгаю вниз. Десять метров — для меня пустяк, даже каркас страховочный под плащом не потребовался. Василиса шарахнулась, когда я приземлился в восьми шагах дальше.

— Теперь тебя никто не спасёт, ирод! — Взревел Казимир и пошёл на меня с обнажённым клинком.

— Брат, нет! — Воскликнула Василиса, бросаясь на него.

Чтоб унять этого идиота, вошёл в изнанку, переходя вскоре в максимальное ускорение. Миновав Василису с растерянным взглядом, я сблизился с Казимиром, чтобы отобрать у него меч и показать, наконец, своё полное превосходство.

В этот момент я и увидел, как к нему со спины подбирается коварный уродец. В третьей изнанке я легко сумел разглядеть бледнокожего упыря в плотном чёрном плаще с надвинутым капюшоном, за которым тянется шлейф из чёрного пепла, буквально зависая в воздухе. А вот и Могута!

С занесённым клинком он приближался к Казимиру, двигаясь примерно вдвое быстрее меня! Ах ты хитрая мразь! Решил убить его, чтобы подставить меня? Удачно подвернувшаяся публичная ссора, которой тот воспользовался, вероятно, следя за мной уже какое — то время.

Убьёт и, потом докажи, что это не я! Василиса, потерявшая подозреваемого из виду, лекго подтвердит, возненавидев меня уже по — настоящему. Более того, я лишусь поддержки Юрия, ведь Казимир его зять. Ну и прочих по цепочке.

Едва успеваю пройти вперёд, огибая спину беспомощной жертвы, стоящей практически статуей.

Наши взгляды с Могутой встречаются, тот хищно скалится. Ухмыляется скотина, хотя ему не должно быть смешно, ибо он жарится, как я жарился в Разломе.

Видимо, он решил, что легко обойдёт мои блоки и достигнет заветной цели. Но он не учёл одну маленькую деталь. Я — практик.

Проводя рукой, будто стекло тряпкой мою, оставляю в воздухе шрапнель. Отделяясь от меня, она зависает в воздухе, создавая стену. От моей щедрости заслонка утолщается с каждой секундой, направляясь встречать урода. Зная, как секут в ускорении даже крохотные и не очень твёрдые частицы, я не сомневаюсь, что создам значительные неудобства вампиру, которому и так несладко от дневного света.

И, тем не менее, Могута идёт напролом, не приняв всерьёз угрозу! Я было подумал, что ошибся с расчётами. Но упырь врезается в стену из древесных частиц, стёсывая рожу практически до мяса! А местами и до черепа. А с этим капюшон и одеяние — всё в труху. Похоже, бедолага не знал, что его защита не сработает в изнанке.

Оставшись с зияющими дырами вместо глаз, он шарахнулся в сторону и перелетел через перила, не дотянувшись до Казимира буквально двадцати сантиметров. Хотя я уже и тут подстраховал, успевая заблокировать наручем.

Продолжая смотреть в изнанке, как в нормальном режиме падает Могута, я вырастил ледомёт и пустил ему вслед три очереди. На этот раз защита у сучёнка вспыхнула, как надо. Упав на прохожую верхушку стены и знатно там распластавшись, он распугал четверых стражников. Но очухавшись за пару секунд, шарахнулся быстро в проём, пропадая из виду. Какой живучий.

Интересно, как он вообще путь разобрал, лишившись глаз⁈ Рвать за ним когти — вариант сомнительный. Зная, как он коварен и расчётлив, могу попасть в его ловушку. Да и оставлять без присмотра эту парочку не хочу.

Вернувшись в нормальный режим, около минуты наблюдаю растерянность и недоумение Василисы и Казимира. Щелчки шрапнели, звон ледяных пик, крики внизу, всё произошло практически мгновенно.

— Что случилось? — Ахнула Василиса, подбегая ко мне.

— Нечисть, — прошипел Казимир, прожигая меня глазами.

— Тут был Могута, — пояснил я, тяжело дыша и игнорируя придурка. — Чуть не подобрался к твоему брату. Но я успел.

— Я не видела…

— Он был в четвёртой изнанке, двигался в шестнадцать раз быстрее, — разъяснил, надеясь, что сообразит о чём я.

— И что нам делать? — Встревожилась Василиса, сразу поверив.

— Да брешет он, — хмыкнул Казимир, стряхивая труху с плеч. Но в голосе его уверенности уже нет. На плитке достаточно много дымящихся ошмётков, которые вскоре перестанут быть уликой.

Как легко же я таю от её расположения. Да и она тянется ко мне вопреки всему. Вот такая у нас любовь. Мы злимся друг на друга по любому поводу, потому что постоянно в разлуке.

И даже теперь я не могу быть с ней постоянно. По крайней мере, пока идёт война. Поэтому нахожу единственно верный вариант.

Подаю Лазурную розу. Василиса смотрит с укором.

— Ночью вы особенно уязвимы, — комментирую. — С твоей кровью на шипе, Могута не подберётся близко. И призраки вас тоже не побеспокоят. Держитесь друг друга. Если верно понял, ему нужно было подставить меня. Просто так убивать Казимира ему невыгодно, но всё может измениться.

— Ты бредешь, какой Могута? Василиса, что происходит? — Не унимается Казимир.

— Да помолчи ты, — фыркнула на него та, принимая Розу. — Я поняла, Ярослав. Сделаю, как ты сказал.

Посмотрела встревоженно и… так обворожительно.

— Мне нужно уходить, — поясняю. — К ночи я намереваюсь атаковать лагерь волотов под Москвой. А тут я теряю время.

— Это бы ты, да? — Спрашивает негромко, подступаясь ещё ближе. Взгляд такой настороженный и сшибающий наповал, что в нём едва ли не растворяюсь к чёртовой бабушке.

Она хочет выяснить исполин ли я. Молчу, как партизан. Долго не ждёт, говорит сама:

— Мне приснился страшный сон, как мой отец вонзил тебе кинжал в горло. Это дурной знак. Я боюсь за тебя.

Мурашки по коже. Неужели она помнит ту несостоявшуюся ветку времени⁈

— Не переживай, я буду осторожен.

— Прости меня, я такая дура, — выдохнула Василиса, опуская взгляд.

— Сестра? — Слышу от Казимира вопросительное. Но нам обоим на него уже плевать.

— Перед тем, как уйдёшь, ответь, — произнесла она уже с болью, не поднимая глаз. — Это мой отец убил мою мать?

— Спроси его сама, глядя в глаза, — парирую. — Я жалею, что сказал об этом. Это меня не касается. Извини, что не сдержался.

— Я понимаю, — прошептала малышка и выдавила: — Не уходи. Ты мне нужен.

Отступаю сам, слыша, как сюда бежит стража с обеих сторон.

— Я не могу тут сидеть, пока волоты бесчинствуют на наших землях, — заявляю. — Когда убью их всех, обязательно вернусь сюда, и мы нормально поговорим.

— Это был ты, — говорит Василиса уже утвердительно, глядя на меня ошарашенно. — Это ты нас спас!

Не успел ничего толком ответить. Рванула на меня и сама заключила в объятия.

— Прости меня, прости, — зашептала, прижимаясь. — Я запуталась. Пытаясь поддержать отца, забыла наш уговор. Он был в таком отчаянии, страх его потерять, обида за него затмила всё прочее. Раз он поступил с тобой подло, ты был вправе ответить. И ты его пощадил. И вырвал нас из лап, получая те стрелы. Ты благородный и сильный, а мы совсем потерянные. Слабые и никчёмные. Мне стыдно за наш род. Мне больно видеть ненависть отца к тебе. И я ничего не могу поделать. Бесполезная и жалкая, от меня никакого толку.

— Прекрати, — вздыхаю. — Если бы у меня была такая дочь, я бы гордился ею.

Заключил прекрасное лицо ладонями и поцеловал взасос прямо при брате и прибежавшей страже. У Василисы чуть ноги не подкосились, еле удержал.

Нет… не могу так просто уйти.

Подал ей кольцо, которое она швыряла уже не раз. Приняла, как завороженная.

— Ты никому не отдал его… — прошептала со слезами на глазах.

Когда вот так смотрят в тебя две «галактики», забываешь обо всём. И хочется всё бросить да унести её с собой туда, где нас никто не найдёт.

Но сейчас не время для счастья. Не время для слабостей. Идёт война.

— Пожелай мне удачи в бою, — произнёс, окончательно добивая её, и перемахнул за перила вслед за Могутой.

Потому что всё же решил пойти по его следу, надеясь, что под присмотром стражи он или его приспешники не осмелятся напасть.

На этот раз пришлось расправить каркас, чтобы замедлить падение. Сверху ахнули, снизу заорали, меня встречая. Когда я успешно приземлился, услышал даже чей — то мат. Двинувшись в проём, замер в первом же зале, где путь расходится в четыре направления. На лестницу вверх и вниз, да в стороны.

И куда же ты пошёл, пёс поганый?

Быстро уловив частицы древесины, которых Могута нахватал с лихвой, я пошёл по следу. Как только след повёл на спуск, я выдохнул с облегчением. Очень скоро людные залы сменились пустыми, а затем перешли в бесхозные и чёрные. Всё ниже и ниже ведёт дорожка из частиц.

Когда вышел на винтовую лестницу из чёрного камня, даже засомневался, стоит ли уходить так глубоко в Скалу. След вывел до самого низа, этажей на десять я спустился по шахте, оказавшись в чёрном зале с арками в две стороны. Дальше — тоннель, переходящий в пещеру. И вот из них уже целый лабиринт, где сочится отовсюду чёрная вода, а на полу становится всё больше луж, перетекающих в целые бассейны. Похоже, я на самом дне, и с такой влажностью стремительно теряю след.

Воняет кислотой и аммиаком аж до рези в глазах. Освещения нет, как в заднице у негра. Мрак накрывает интенсивнее, становясь некой массой, оттого «Светлячок» всё труднее справляется, местами не давая различать мелкие детали. Страх давит, как живой, потому что всё сильнее отовсюду доносятся неестественные звуки. Иной раз кажется, что за мной кто — то идёт, а когда оборачиваюсь обратно — нечто мелькает, уносясь в сторону.