Игорь Патанин – Семь слонов (страница 10)

– Здесь! – крикнула она. – Дверь заперта!

– Отойди! Я выбью!

Анна оттащила Софью в дальний угол комнаты, прикрывая своим телом. Через несколько секунд раздался выстрел, замок разлетелся на куски, и дверь распахнулась. На пороге стоял Дорохов, за ним – двое бойцов спецназа.

– Вы в порядке? – он быстро оглядел комнату, убедившись, что опасности нет.

– Да. Соколов ударил меня, но ничего серьёзного, – Анна кивнула на Софью. – А вот ей нужна срочная медицинская помощь. Ей вводили какие-то препараты.

– Медики уже едут, – Дорохов помог поднять девочку. – Мы взяли под контроль верхние этажи. Беркут пытался сбежать, но мы его задержали. А вот Соколов, похоже, ускользнул. Скрылся через какой-то запасной выход.

– Он далеко не уйдёт, – Анна осторожно вела Софью к двери. – Объяви его в розыск. И проверьте весь этот подвал. Кто знает, сколько ещё «пациентов» здесь держат.

В коридоре уже суетились криминалисты, фотографируя и описывая каждую деталь. Полицейские открывали двери других комнат – большинство из них оказались пустыми.

– Похоже, Софья была единственной… в данный момент, – Дорохов поддерживал девочку с другой стороны. – Но, судя по оборудованию, здесь бывало много «гостей».

Когда они поднялись на первый этаж, их уже ждала бригада медиков с носилками. Софью бережно уложили, подключили капельницу.

– Состояние стабильное, – сообщил один из врачей после беглого осмотра. – Но нужно срочно в больницу. Неизвестно, что ей вводили.

– Я поеду с ней, – Анна повернулась к Дорохову. – А ты проследи, чтобы здесь всё проверили до последнего шкафа. И свяжись с Еленой Андреевной. Скажи, что мы нашли Софью, она жива, везём её в больницу.

– Понял, – Дорохов кивнул. – А что с Беркутом?

– Пусть пока посидит в камере. Я допрошу его позже, когда убежусь, что с Софьей всё в порядке. И найди мне всю информацию о его «ключе» – что это за препарат, как он действует, какие могут быть последствия.

Уже в машине скорой помощи Анна взяла Софью за руку. Девочка выглядела хрупкой и бледной под яркими лампами, но её дыхание было ровным, а пульс – стабильным.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала Анна, не зная, слышит ли её Софья. – Обещаю. Мы во всём разберёмся.

Софья вдруг крепче сжала её руку и приоткрыла глаза.

– Они придут за нами, – прошептала она. – Коллекционеры. За мной… и за вами. Теперь вы тоже часть коллекции…

Её глаза снова закрылись, рука обмякла. Врач поправил капельницу и успокаивающе кивнул Анне:

– Не волнуйтесь, это нормально. Пациенты в таком состоянии часто говорят бессвязно. Побочный эффект седативных препаратов.

Но Анна знала, что слова Софьи не были бессвязными. Они были предупреждением. И Анна собиралась отнестись к нему со всей серьёзностью.

Скорая мчалась по ночному городу, разрезая темноту проблесковыми маячками. Дождь наконец прекратился, и на небе проглядывали редкие звёзды. Первый раунд был выигран – Софья спасена, Беркут арестован. Но интуиция подсказывала Анне, что это только начало. Что тайны, скрытые в стенах старого санатория, гораздо глубже и страшнее, чем кажется на первый взгляд.

И что слова Софьи о «коллекционерах» ещё не раз отзовутся в этом запутанном деле.

Глава 11: Отражения

Больничная палата утопала в белизне. Белые стены, белое постельное бельё, белый свет из окна, занавешенного тонкими шторами. В этом стерильном пространстве Софья казалась ещё более хрупкой, чем обычно. Бледное лицо почти сливалось с подушкой, тонкие руки безвольно лежали поверх одеяла.

Елена Андреевна сидела рядом с кроватью дочери, не отрывая от неё взгляда, словно боялась, что если отвернётся хоть на секунду, Софья снова исчезнет. Круги под глазами, осунувшееся лицо – последние две недели оставили на ней глубокий след.

Анна тихо вошла в палату. Её тоже выдавала усталость – на лице, в движениях, в глазах.

– Как она? – спросила Анна, подойдя ближе.

– Спит, – Елена Андреевна говорила шепотом, боясь разбудить дочь. – Врачи говорят, это нормально. Организм восстанавливается.

Анна кивнула, присаживаясь на стул с другой стороны кровати.

– Что говорят о препарате, который ей вводили?

– Они так и не смогли точно определить его состав, – Елена Андреевна потерла виски. – Какая-то неизвестная формула. Смесь нейролептиков, психотропных веществ и чего-то ещё, что они не могут определить. Но говорят, что серьёзных повреждений мозга нет. Это уже хорошо.

– Она просыпалась?

– Да, несколько раз. Но ненадолго. Говорит странные вещи… – голос Елены Андреевны дрогнул. – Рассказывает о девочке по имени Катя. Говорит, что она помогала ей там, в санатории. Предупреждала, объясняла. А ведь Катя Воронова погибла двадцать лет назад!

Анна молча наблюдала за спящей Софьей. Легкая дрожь ресниц, едва заметное движение глаз под веками – что ей снится сейчас? Какие образы создает сознание, побывавшее в руках Беркута?

– Это из-за препарата, – наконец сказала Анна. – Галлюцинации, изменённое восприятие. Постепенно всё должно пройти.

– А если нет? – в глазах Елены Андреевны мелькнул страх. – Если он что-то сделал с ее разумом, что нельзя исправить?

– Мы сделаем всё возможное, – твёрдо ответила Анна. – У нас есть Беркут. Он ответит за то, что сделал. И расскажет, как помочь Софье.

Елена Андреевна вдруг закрыла лицо руками, и её плечи затряслись от сдерживаемых рыданий.

– Это моя вина, – прошептала она. – Я впустила их в нашу жизнь. Сначала Беркута, потом Виктора…

– Вы не знали. Не могли знать, – Анна положила руку ей на плечо. – Они профессионально манипулировали вами. Использовали препараты, чтобы сделать вас внушаемой, доверчивой.

– Но я должна была защитить её…

Разговор прервало тихое движение на кровати. Софья открыла глаза – ясные, осмысленные, не такие мутные, как раньше.

– Мама? – голос был слабым, но узнаваемым. – Анна Витальевна?

– Я здесь, милая, – Елена Андреевна взяла дочь за руку. – Как ты себя чувствуешь?

– Устала, – Софья попыталась улыбнуться. – И голова тяжёлая. Как будто… там что-то лишнее.

– Тебе нужно отдыхать, – Елена Андреевна гладила дочь по волосам. – Набираться сил.

Софья перевела взгляд на Анну.

– Вы поймали его? Доктора Беркута?

– Да, – кивнула Анна. – Он арестован. И ответит за всё, что сделал.

– А Игорь? Учитель физкультуры?

– Он сбежал. Но мы его найдем, не волнуйся.

Софья закрыла глаза, словно собираясь с мыслями. Потом снова посмотрела на Анну.

– Они не одни. Их много. Коллекционеры. И они придут за мной… за нами.

– Кто такие коллекционеры, Софья? – Анна подалась вперед, но увидела предупреждающий взгляд Елены Андреевны – не утомляй её. – Ты можешь рассказать позже, когда отдохнёшь.

– Нет, я должна сейчас, – в голосе девочки появилась настойчивость. – Пока я помню. Пока всё ясно.

Она приподнялась на подушке, и Елена Андреевна помогла ей сесть.

– Беркут говорил… о трансформации. О том, что человеческое сознание – это пластилин, из которого можно лепить новые формы. Он… экспериментирует с этим много лет. Создаёт новых людей из старых. Перепрограммирует личности.

– Мы знаем, – мягко сказала Анна. – Мы нашли его лабораторию.

– Это не просто лаборатория, – Софья покачала головой. – Это… фабрика. Они производят новых людей. Людей, которые думают определенным образом. Которые… принадлежат им.

– Тебе нужно отдохнуть, – снова вмешалась Елена Андреевна. – Ты слишком взволнована.

– Нет, мама! – в голосе Софьи зазвучало отчаяние. – Ты не понимаешь. Никто не понимает. Я видела их… в своих снах. Десятки, может быть, сотни людей. Все с пустыми глазами. Все… изменённые. Катя показала их мне. Сказала, что они везде – в школах, больницах, полиции, бизнесе…

– Катя? – переспросила Анна. – Катя Воронова?

– Да, – Софья посмотрела на нее с удивлением. – Откуда вы знаете?

– Просто… это имя уже всплывало в нашем расследовании, – уклончиво ответила Анна, не желая расстраивать девочку рассказом о давнем убийстве. – Что еще она тебе говорила?