Игорь Патанин – Обломки непрожитой жизни (страница 22)
– Я так и знала. – Голос спокойный. Слишком спокойный. – Что ж, спасибо хотя бы за попытку. Завтра пойдём в ЗАГС, подадим на развод.
– Марина, подожди! Может, есть другой выход?
Она посмотрела на него – долго, пристально. Будто видела впервые. Или прощалась.
– Другого выхода нет, Александр. Ты сделал выбор. Мама важнее.
– Это нечестно!
– А что в жизни честно? – Она усмехнулась – горько, без радости. – То, что у моего шестилетнего сына больное сердце? То, что я должна выбирать между твоей матерью и жизнью своего ребёнка? В жизни нет ничего честного, Александр. Есть только выбор. Ты свой сделал. Я сделаю свой.
Она развернулась, чтобы уйти. Сашка схватил её за руку:
– Марина, погоди! Я найду деньги! Поеду за вами через месяц, два! Мать успокоится, Света поможет, и я…
– Не надо. – Она высвободила руку. – Не надо обещать то, чего не выполнишь. Ты не поедешь. Потому что всегда будет причина остаться. То мать заболеет, то работа, то ещё что-то.
– Но я люблю тебя!
Марина остановилась. Стояла спиной, не оборачивалась.
– Знаю. Я тоже тебя люблю. – Голос дрогнул. – По-своему. Но любовь – это не только чувства. Это ещё и действия. Выбор. И ты выбрал не меня.
Ушла, не оборачиваясь. Сашка смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом.
Потом сел на ступеньки подъезда и закрыл лицо руками.
Не плакал. Мужчины не плачут. Но внутри что-то оборвалось – тонкая струна, которая держала всё вместе.
Через неделю Марина забрала вещи.
Пришла, когда Людмилы не было дома. Собрала быстро, молча. Артём сидел на кровати и обнимал мишку по имени Саша.
– Мы больше не увидимся? – спросил он тихо.
– Увидимся, – соврал Сашка. – Обязательно увидимся.
– А мишку можно с собой?
– Конечно. Он же твой.
Артём кивнул. Слез с кровати – медленно, осторожно. Подошёл к Саше, обнял за ноги. Сашка присел на корточки, обнял в ответ. Мальчик был лёгким, как птичка. Хрупким, как стекло.
– Выздоравливай, – прошептал Сашка. – Слышишь? Выздоравливай обязательно.
Артём уткнулся в его плечо.
Марина стояла у двери с сумками. Смотрела на эту картину. Лицо каменное.
– Пойдём, Артёмка. Такси ждёт.
Мальчик отпустил Сашку, взял мать за руку. Они вышли.
На пороге Марина обернулась:
– Прощай, Александр.
Не «до свидания». Прощай. Навсегда.
Дверь закрылась. Сашка сидел на кровати в опустевшей комнате. Пахло её духами – ландышем, фиалкой. Скоро и этот запах выветрится.
Ещё через месяц пришли документы о разводе.
Сашка подписал, не читая. Рука дрожала – бумага заходила ходуном.
Людмила ожила после отъезда невестки. Даже иногда улыбалась. Начала готовить борщ – любимый Сашкин. Интересовалась, как дела на работе. Пыталась быть нужной, заботливой.
Но Сашка видел – это только видимость. Маска, под которой пустота. Внутри она была сломлена уходом мужа. И никакой отъезд невестки этого не исправит.
– Прости меня, сынок, – сказала она как-то вечером. Сидели на кухне, пили чай. – Из-за меня ты потерял жену.
– Не из-за тебя, мам. Я сам так решил.
– Нет, из-за меня. – Она смотрела в чашку, не поднимая глаз. – Я эгоистка. Держу тебя при себе, не даю жить. Ты должен был поехать с ней.
– Мам, перестань.
– Нет, правда. Ты молодой, жизнь впереди. А я… Я прожила своё. Зачем я тебя держу?
– Потому что ты моя мать. И я тебя люблю.
Людмила заплакала – тихо, беззвучно. Слёзы капали в чай.
Но червячок сомнения уже поселился в Сашке. Правильно ли он поступил? А если бы поехал? Может, мать справилась бы? Света помогла бы?
Но уже поздно. Выбор сделан. Назад дороги нет.
Летом пришла весть – через общих знакомых.
Артём умер. Так и не дождались операции. Виза затянулась, денег не хватило, время вышло. Ночью перестало биться сердце. Марина держала его за руку. Он сжимал мишку по имени Саша.
Марина куда-то уехала. Никто не знал куда. Лена говорила – в Россию, к родственникам. Или в Казахстан. Или просто исчезла.
Сашка запил.
Впервые в жизни – по-настоящему, с головой. Приходил домой пьяный – качался, натыкался на стены. Людмила плакала, Света уговаривала. Бесполезно.
Димка вытаскивал его из кабаков. Находил в подворотнях, отпаивал рассолом. Тащил к себе, укладывал спать.
– Ты что задумал? Споить себя насмерть?
– Я убил его, Дим. – Сашка смотрел в потолок пустыми глазами. – Убил пацана. Если бы я поехал, если бы помог…
– Не ты убил. Болезнь убила.
– Если бы да кабы! – Сашка сел, схватил Димку за футболку. – Я мог спасти! Понимаешь?! Мог! Но выбрал мать! Выбрал, спокойную жизнь без проблем! А мальчик умер!
– Хватит причитать! – Димка оттолкнул его. – Что сделано, то сделано! Время вспять не повернёшь! Ты либо живёшь дальше, либо сдохнешь в луже блевотины! Выбирай!
К осени Сашка взял себя в руки.
Перестал пить – резко, в один день. Просто решил и перестал. Вернулся на работу. Рафик принял обратно, ничего не спросил.
Но внутри что-то сломалось. Навсегда. Сашка стал тише, замкнулся. Улыбался реже. Почти не смеялся.
Димка говорил:
– Ты как робот стал. Работаешь, ешь, спишь. А где жизнь?
– Это и есть жизнь.
– Нет. Это существование.
Но Сашка не мог иначе. Чувства притупились, эмоции стёрлись. Он функционировал – не жил.
Решение уехать пришло неожиданно.
Осенью, когда город стал серым, холодным, чужим. Когда каждый угол напоминал о Марине. Вот здесь они гуляли. Вот здесь целовались. Вот эта поликлиника, где всё началось.