Игорь Осипов – Потусторонний батальон. Том 1. Рота нечисти (страница 7)

Я извлёк из своего биополя заготовку шокера, отчего кончики моих пальцев засветились бледно-голубым светом. Временами между ними проскальзывала едва заметная искра. Денис пригнулся и выставил перед собой оружие, положив одну руку с зажатым Стечкиным на ладонь другой для упора. Наши глаза блестели, выглядывая опасное существо, а следом неслышной тенью кралась Ольха.

Ещё пара шагов, и из кустов крапивы, что росла рядом с этим гаражом, выскочил небольшой волк. Он сразу бросился через двор и одним махом перепрыгнул через забор. Это произошло так быстро, что я чертыхнулся, а лесавка, взвизгнув, прыгнула на забор и замерла там, стоя на тонкой штакетине и балансируя на самых кончиках пальцев. Глаза у неё испугано блестели, как у кошки, разве что спину не выгибала дугой.

– Вот хрень-то, – крикнул Денис, тяжело дыша, – напугал. Я даже стрелять забыл.

– Не надо стрелять. Надо поймать. Стрельба только хуже сделает. Раненый начнёт кидаться на людей, – тяжело вздохнув, ответил я. – Пойдём.

Мы стали оббегать улицу в поисках проулка. Опять бегать. Вот не люблю бегать, да и оборотня я потерял из виду. Что-то непонятное творилось с его аурой, её как будто специально заглушили. Такое возможно, но сложно. Маг, сделавший это, должен быть достаточно силён или искусен.

Я остановился и достал телефон, но по обыкновению, всегда, когда я хотел позвонить Александре, она сама начинала набирать номер. Так что в воздухе уже висела искра входящего вызова. Пальцы коснулись её, и на расстоянии вытянутой руки от меня возник фантом-аватарка.

Техномагия не стояла на месте и создавала удобные для людей вещи. Анимированные синтетические духи-посредники были ныне очень модными. Они представляли собой нечто вроде видеозвонка, только вместо изображения на экране рядом с тобой возникал небольшой интерактивный аватарчик, заменявший собеседника. Размеры его можно регулировать от двадцати сантиметров, до трёх. Но обычно все устанавливали размеры с ладонь. Это и глаза не портило, и удобно. А то приходится всматриваться в человечка с напёрсток ростом. Если общается человек, то система снимала мимику с лица и жесты, отсылая фантому. Можно было сделать запись и отправить, а можно передать обычное текстовое сообщение с условием, что система его анимирует и озвучит. Бизнес внёс свои коррективы и теперь все социальные сети и мессенджеры предлагали фигурки на все вкусы.

– Солнышко, нужно вервольфа отследить, – без предысторий произнёс я, зная, что Шурочка для того и звонила сама, чтоб помочь мне.

Маленькая фигурка, копирующая Александру, приложила пальцы к вискам и стала их массировать. Даже ей сложно давался поиск этого субъекта.

– Если поднимешь глаза и посмотришь чуть левее, то там, что-то похожее, – неуверенным голосом произнесла Шурочка. – Слишком далеко от меня. Не чую.

– Спасибо, – тихо ответил я и погасил вызов, сжав перед фантомом пальцы, словно раздавливал ягоду, и пошёл к большому, но старому дому.

Выгоревшая древесина была тёмно-серого цвета от времени. Трещины в брёвнах, из которых сложен домик, забились пылью и грязью. На рамах ещё сохранились стекла, а где их не стало, висела обычная полиэтиленовая плёнка. Треснутый шифер наверняка очень сильно протекал.

Дом, несмотря на ветхость, был жилой. Глядя на него, я вспомнил наше путешествие на Тик. Тамошние аборигены наро́ни говорили в такой ситуации «па́рра-ма́». Дом, в котором поют песни.

Здесь плохие песни поют, унылые и тоскливые.

– Я в обход, – произнёс Денис, выискивая глазами запасную калитку.

– Даже не вздумай. Оборотня без мага брать – гиблое дело, – остановил его я, взяв за рукав.

Мы подошли ближе, стараясь держать пути отхода нечисти в поле зрения.

– Эй, есть кто живой?! – громко позвал я, прежде чем шагнуть к двери.

Дверь сама распахнулась, и навстречу нам выскочил старый дед. Сутулый и седой, он блестел выцветшими глазами с красными полопавшимися прожилками.

– Оборотень! – заорал он. – Оборотень в дом залез!

Мы одновременно повернули головы к домишке, выглядывая существо.

А старик бросился наутёк. Денис хотел его схватить, но я придержал спецагента.

– Это человек, обычный человек. Я не чую в нём оборотня.

Денис стиснул зубы, проводив пенсионера взглядом, словно хотел взять в понятые, но спорить не стал и шагнул к двери, всё так же выставив вперёд Стечкина. Мы проводили старика взглядом и ступили внутрь. Денис быстро выглянул за косяк и снова спрятался. Он подождал две секунды, а потом плавным движением в слегка согнутом виде шагнул дальше и стал оглядывать комнату. Я шёл сзади след в след, сканируя помещение на предмет минно-взрывных ловушек и держа заготовку щита. Эти приёмы были излишни, но сказалась подготовка боевого мага поддержки войск.

– Слышишь? – произнёс Денис, когда мы шагнули глубже по скрипучим половым доскам, – плачет кто-то.

Мы осторожно прошли дальше, попутно увидев открытое окно на кухне. Действительно, в доме кто-то тихо плакал.

Плач раздавался из шкафа в большой комнате. Мы открыли его и увидели растрёпанного пацанёнка лет десяти в окровавленной рубашке и шортах. Он сидел, забившись в угол, и прикрывая голову руками.

– Тихо, тихо, – заговорил я, присев перед ним на корточки, – мы тебя не обидим.

– Его оборотень покусал, выродок, – выругался Денис. – Нужно было раньше искать эту тварь, пока он не навредил никому.

Я вздохнул и развеял шокер. Оборотень ушёл, и даже следов не чую. Глаза сами собой стали бесцельно бегать по комнате, а потом вдруг зацепились за небольшую книжицу, стоящую среди старых советских сочинений Ленина. Я встал, осторожно подошёл к шкафу и провёл пальцами по корешку. Знакомая книжка. На неё всем магам выдали ориентировку. Полагалось при нахождении таковой сразу сдать в управление боевой магии. На корешке старинными рунами было написано давно забытое название, но в народе такие именовались чёрными гримуарами.

– Гад! Гад! Тварь! – вырвалось у меня.

Денис подскочил на месте и повернулся ко мне, держа за руку пацанёнка, который упорно не хотел вылезать из шкафа.

– Что такое? – резко спросил он, въевшись в меня глазами.

– Деда ловить нужно было, – ответил я, с досадой пнув старый поцарапанный стул, стоящий рядом.

– Почему? Он оборотень? – тут же спросил фээсбэшник.

– Нет. Чернокнижник. Настоящий. Уголовник от колдовского мира.

Я не чуял мага. И не удивительно, старая книга, которую я держал в руках, содержала старинные запрещённые заклинания и схемы артефактов. Тут не нужно быть особо сильным колдуном, достаточно долго и кропотливо поработать над парой рецептов, чтоб попытаться избежать наказания. Это как применение спецсредств или оружия гражданским лицом. Мне можно было, но я боевой, да и отчитываюсь за каждую такую магосхему ежеквартально.

– Значит, ушёл? – спросил Денис, переводя взгляд то на меня, то на дверь.

– Пусть им инквизиция теперь занимается, – выдавил из себя я. – Все улики налицо, жертва тоже.

– Я не понимаю, – сказал Денис. – Вот ничего не понимаю. А оборотень-то где?

Я подошёл к шкафу, присел перед пацанёнком и сорвал с его шеи шнурок с небольшой стекляшкой, развеивая чары, заложенные в этой вещице.

– Вот он.

– Но ведь он покусан и исцарапан только что, неужели трансформация такая быстрая? – непонимающим взглядом посмотрел на ребёнка.

– Это не укусы, это плётка. Дед издевался над мальчиком, заставлял воровать для него. Наложил заклинание контроля и отвода глаз. А мальчику есть хотелось, вот он и грыз живность и банки с вареньем крал. Помнишь выражение? Захочешь жить, и не так раскорячишься.

– Жаль, что ушёл, – произнёс Денис, – я бы его при попытке к бегству…

Он недоговорил, скрипнув зубами. Я опустил глаза, это из-за меня ушёл чернокнижник. Надо было его в самом деле поймать как свидетеля, нет, блин, привык охотиться только на нечисть, а про то, что плохие люди бывают, забыл.

Рядом с мальчиком на корточки присела Ольха. Она уже не боялась оборотня, как не боится кошка маленького щенка.

Лесавка протянула к нему тонкую руку, а когда мальчик, плача, сжался от страха, она осторожно прикоснулась к следам плётки, наклонив голову.

А потом вскочила и одним рывком бросилась к окну. Раздался треск одежды, а контуры тела девочки потекли, как всегда, когда она сменяла облик. Я ожидал разное, вплоть до саблезубого тигра или медведицы, но сквозь полиэтиленовую плёнку, натянутую на старую оконную раму, на улицу выскочила большая огненно-рыжая рысь. Я только и успел подскочить к подоконнику. Лесавка скрылась из вида, оставив в заросшем палисаднике порванный светло-серый сарафан. Рядом встал Денис, держа на руках измученного мальчонку.

– Я не заражусь? – спросил он, глядя на окровавленный локоть.

– Нет, – покачав головой, ответил я, – что оборотни, что вампиры, что прочая подобная им про́клятая нежить заразна не реже нескольких дней в несколько месяцев. И это не бациллы, чтоб через кровь заражаться, это проклятие. Тут укус нужен.

Я замолчал, услышав вдалеке быстро оборвавшийся истошный крик. Видать, чернокнижник был слабоват здоровьем, и уйти далеко не смог, а теперь Ольха его настигла.

Лесные духи живут по древним законам, тем, что возникли задолго до появления человечества. Кровь за кровь, глаз за глаз, добро за добро. Люди тоже так жили когда-то, раньше так было правильно, но сейчас так не положено.