Игорь Осипов – Они не те, кем кажутся (сборник) (страница 54)

Наконец-то выйдя в перегон между Таганской и Курской, немногочисленная семья направилась в сторону последней.

Время шло, и чем дольше биологическая лампочка находилась в непривычной среде обитания, тем менее активно извивалась. Жизнь покидала ее. Покидала, попутно забирая с собой волшебное изумрудное сияние…

Шорох. Нет… Мягкие дробные шаги, стремительно нагоняющие сзади. Лана резко, с силой толкнула рукой дочь, одновременно прыгнув в противоположную сторону.

Червяк упал на шпалы, отчего, немного оживившись, стал отдавать больше света, и в этом мерцании промелькнуло что-то черное, быстрое, большое…

Легкий туман, заполнивший собой голову из-за неудачного приземления, постепенно развеивался, образуя все более четкую картину – там, где начинался непроглядный мрак, отражали немногочисленные фотоны два хищных желтых глаза с вертикальными зрачками…

– Кошка… Мутировавшая чертова кошка, – Лана поднялась, изогнула спину, подавшись вперед, словно копируя соперницу, затем ударила по запястью и зашипела. Одновременно с этим угрожающим звуком из-под рукава выехал обоюдоострый клинок, намертво зафиксировавшись на тыльной стороне руки.

От столь странного поведения двуногого существа мутант опешил, пытаясь понять, кто из них охотник, а кто добыча, потом все-таки решился на рывок. Когти устремились к горлу Ланы, но та, среагировав в последний момент, успела нырнуть под тварь и ранить в прыжке ее заднюю лапу.

Кошка злобно фыркнула, однако, не обращая внимания на боль, налетела вновь, повалив свою жертву, едва успевшую упереть колено и левую руку в мохнатую грудь соперницы; из пасти в разные стороны вылетали липкие зловонные слюни.

Лана почувствовала резкую боль в правом боку. Когти… Длинные и острые как бритва когти полоснули вдоль ребер. Она закричала, вонзив двадцатипятисантиметровое лезвие кошке в область ключицы.

Зверь отдернулся, утробно взревев, затем заскулил, а Лана, сделав кувырок назад с подъемом на ноги, стиснула зубы, коснувшись ноющих ран. Разодранная черная кофта стала прилипать к телу, наливаясь кровавым багрянцем.

Не дожидаясь очередного нападения твари, на грани состояния аффекта женщина стремительно рванула в атаку и насквозь пронзила хищнице лапу, которой та пыталась оборониться. Чтобы вытащить застрявшее в конечности оружие, нападавшая, подпрыгнув, ударила ногами в мохнатое плечо и шею монстра, попыталась сделать сальто в обратном направлении, но из-за нехватки сил и малой высоты задуманное не получилось. Колени гимнастки почувствовали сильную боль от удара о бетонный пол.

Осознав, что жертва оказалась не по зубам, израненный мутант решил поспешно удалиться в безмолвную темноту туннеля, а Лана, не сдержав эмоции, зарычала тому вдогонку. И только когда силуэт кошки совсем исчез, женщина, уперев острие оружия в шпалу и зажав кнопку, расположенную на запястье, с трудом задвинула лезвие обратно в ножны.

Сбоку раздались хныкающие звуки. Катя, зажавшаяся в комок, заливалась слезами. Ее сильно трясло от пережитого шока.

– Мама… мама… мама… – едва слышно сквозь слезы шептала она, даже не заметив, как оказалась в объятьях упоминаемого ей самого близкого человека…

– Ты ранена… – то ли утвердительно, то ли вопросительно пробубнила девочка, размазывая соленые росинки по розовым щекам.

– Да-а… это просто царапины… заживут… – тяжело дыша и как-то неуверенно ответила мама, коснулась глубоких порезов, зажмурилась. – Меня больше голод волнует…

Изумрудное сияние ленточного червя постепенно угасло, отдав в цепкие лапы непроглядного мрака двух обнявшихся людей…

Искры дозорного костра, кружащиеся в огненном вальсе, неспешно поднимались вверх, оставляя все новые и новые черные пятна на закопченном потолке туннеля. Раскаленные угли негромко похрустывали, одаряя теплом несущих службу в туннеле на подходе к Курской людей. Лениво закипал чайник.

– А я тебе, Саня, говорю, призраки существуют. Сегодня только с челноками общался, теми, что с Крестьянки, ну… С Заставы Крестьянской.

– С Крестьянской Заставы, – поправил Александр, неохотно слушая доводы о потусторонних силах. Он видел мутантов и слышал про аномалии, которые считал психическим отклонением, разыгравшимся у какого-нибудь сталкера, попавшего в экстремальную ситуацию, но призраки… Нет. Увольте.

– Да какая, к черту, разница, о чем общался-то, Димон? – нетерпеливо влез третий дозорный, закуривая самокрутку.

– А вот, Леха, о чем… Пока я чай покупал, историю услышал, как у них на одной из станций конфедерации неделю назад странная девочка лет шести-семи потерялась… Все просила помочь найти родителей. Бегала, значит, бегала, пока мужик один волонтером к ней не записался. Уж не знаю, какие помыслы были у него, а обнаружили добровольца в мужском туалете с перегрызенным горлом, словно зверь какой поорудовал, а девчонки той как и не было… – Рассказчик достал щепотку чая, бросил в жестяной стакан и залил уже забурлившим кипятком.

– И? При чем тут призраки? – презрительно поинтересовался Александр.

– А скажи мне, как шестилетняя кроха справится с мужиком, если она не призрак или не мут какой?

Дозорный пожал плечами.

– Может, и мут, а может, родители сами перегрызли мужику глотку…

– Долбаный скептик…

Вдруг послышались легкие приближающиеся шаги и едва уловимые всхлипы.

– Стой! Кто идет?! – крикнул вскочивший на ноги Леха. Затем, врубив примотанный к автомату фонарик, прицелился.

– Не… не стреляйте, – взмолилась зареванная девочка. Она покорно остановилась и подняла руки – надеюсь, меня не убьют…

– Твою ж мать… – опешил Димон.

Александр опустил свой пистолет Макарова, который успел ловко вынуть из кобуры в момент создавшейся тревоги, и спокойно поманил рукой:

– Не бойся, подойди ближе.

Алексей же после услышанной истории так и не сводил прицел АКС-74У с напуганной фигуры ребенка, из-за чего малышка не спешила приближаться.

– Отбой, Леха, опусти «ксюху», это же ребенок.

– Ага, ребенок! – взбудоражился Димон, застывший до этого с поднятым стаканом, словно истукан, отошедший от неожиданно нахлынувшего ступора – прямо как из рассказа челноков…

– И? Теперь всех детей под одну гребенку грести будем?

– Всех не всех, а вот тех, кто один из туннеля приходит, точно под одну…

Саша небрежно отмахнулся от напуганного суеверца.

– Не бойся, девочка, без моего приказа никто не выстрелит.

– По… Помогите… – незнакомка подошла ближе. – Там мама. – Она указала куда-то в темноту позади себя, затем дополнила: – Ранена и не может идти.

– Чушь! – тут же выпалил Дмитрий

– Слушай, достал уже… – обрезал дозорный. – Можешь сидеть здесь и ведьм на костре жечь, а вдруг там на самом деле кто-то нуждается в помощи? Ты посмотри, видно же, что она не врет, напуганная, вся в слезах…

– Я тоже ей верю, – неожиданно поддержал Алексей, опустив оружие. – Ребенок как ребенок, ни рогов, ни чешуи.

– Ну и валите на хрен, а я начальству пойду стукану, что вы…

– Так, стукач, дай нам полчаса, и можешь делать что хочешь, – оборвал Санек.

– Двадцать минут.

– Скорее, скорее, – поторапливала девочка идущих следом дозорных. – Мама тут недалеко, надеюсь, она… Нет, – малышка потрясла головой. – Она точно жива… Мама…

– Как тебя звать-то, кроха, и что с вами произошло? – решил Саня порасспрашивать нежданную гостью.

– Я – Катя. На нас кошка напала злая и большая, во-от таких размеров, – она раздвинула руки, насколько могла. – И ранила маму, а еще мама очень хочет хрум-хрум.

– Хрум-хрум?… Голодная, как хомяк? – умилился мужчина.

– Да! Как хомяк, – Катя поднесла кулачки к щекам и покачала, изображая лапки, затем, опять поникнув, опустила глаза. – Спасибо вам, вы хорошие…

Спустя пятнадцать минут пути луч фонаря осветил прислонившуюся к стене женщину. Закрытые глаза, бледная, словно мертвая, кожа, тяжелое дыхание и испачканная в запекшейся крови рука, обнимающая разодранный бок…

– Ну Димон и сказочник, – облегченно выдохнул Леха, видимо, до последнего сомневавшийся в правильности решения.

– Во-во, – кивнул напарник, затем присел рядом с раненой.

– Вы меня слышите?

Лана открыла глаза и, находясь в каком-то своем, индивидуальном бреду, еле выдавила одно лишь слово:

– Еда…

– Увы, это всего лишь я – Александр Сергеевич, но, уверяю, у нас на станции вас подлечат и накормят.

Он взял на руки ослабевшую, едва не теряющую сознание женщину.

Образовавшийся квартет двинулся в обратном направлении.

Пульс… Тук, тук, тук. Чья-то жизнь чувствовалась так близко. Тепло тела… Стоны вен… И… Это давало силу, давало надежду… надежду на спасение.

Резкий звук холодного металла рассек мертвую тишину надвое. Багровые капли окрасили торчащее из горла лезвие наручного кинжала. Александр тихо хрипел, пытаясь ловить воздух, словно выброшенная на берег рыба.

Лана, оттолкнувшись от колен еще стоящего, но уже мертвого спасителя, напала на идущего впереди напарника. Тот не успел даже понять, что происходит. Цепкие руки и ноги намертво обвили тело Алексея, а затем… Острые как бритва зубы впились с неимоверной болью в шею. В первые секунды дозорный брыкался, но потом, словно парализованный, обмяк.

– Ничего личного, мой друг, просто голод… – Зверек, поселившийся глубоко в голове в виде второго я, злорадствовал. Не зная почему, Лана представляла его в виде маленькой серой ехидной мышки.