Игорь Осипов – Они не те, кем кажутся (сборник) (страница 18)

Рой вопросов кружил в голове, руки дрожали, на лбу выступил пот, ноги налились свинцом, потяжелели, по позвоночнику от копчика до затылка пробежала ледяная сороконожка. Не было даже сил встать и посмотреть, что же там такое происходит за моей спиной. Может, дурная крыса решила зайти в гости или же сквозняк осмелел, отъелся на свежем воздухе, набрался сил и теперь гоняет входную дверь на все сто восемьдесят?

Следующие десять минут я сидела без движения, не издавая ни звука и пережидая.

В квартире было тихо. Лишь высокие клены били своими ветками-руками в рамы верхних этажей да в сквере меж домов все так же беззаботно стрекотали кузнечики.

Обозналась, накрутила себя, выдумала? Быть может, стае нет до меня никакого дела, а я зря сижу и трясусь от страха? Вдруг твари боятся меня больше, чем я их? Все-таки человек в этих краях гость редкий. А если и забираются сюда местные сталкеры, то с псами они не церемонятся. Автоматные очереди говорят веско и по существу. Да и генетическая память псов должна сейчас кричать, что от человека нужно бежать, что пора прятаться в самую глубокую, темную будку. Забиться в угол и надеяться, что оттуда не вытянут за цепь, не дадут пинка или, хуже того, не ударят по хребту палкой; не покалечат, отбив задние лапы, а потом выбросят на помойке подыхать от голода. Человек – главное зло. Человек – главный враг.

Мысли мои немного прояснились, сердце успокоилось, в ногах появилась сила. Сидеть и ждать вдруг показалось бессмысленной тратой времени. Я поднялась с пола, ухватившись за подоконник, подтянула тело и столкнулась нос к носу с черной мордой.

Крик ужаса застрял в горле; я как загипнотизированная замерла на месте, до боли в пальцах сжимая ручку балконной двери. Молодой черный пес, грязный, лохматый, весь в репьях от хвоста до ушей, закинув передние лапы на дверь с той стороны, смотрел в упор, оскалив пасть. С огромных желтых зубов на белый пластик стекала слюна, красный язык свисал крючком, а коричневые глаза были переполнены ненавистью и охотничьим азартом.

Сколько он тут? Все то время, что я пряталась? Просто стоял, терпеливо выжидая, когда я поступлю глупо?

За спиной у пса промелькнула тень. Еще одна хвостатая тварь заскочила в квартиру.

Я в западне, загнана в угол, прижата к стене. Еще мгновение, и за толстую цепь, сорваться с которой не хватит сил, меня выволокут с балкона на съедение.

И в ту же секунду я сделала то, что могло дать хоть какой-то шанс на спасение: что есть силы толкнула дверь обеими руками, снеся черного пса и почти опрокинув его на спину. Молодой зверь, видимо, не ожидавший такого от тщедушного человека, потерял равновесие, стал заваливаться на бок и наверняка бы выкрутился, упав на лапы, если бы не пила. Полоснув наотмашь сверху вниз по косматой голове, я обрушила на зверя всю свою силу и страх, помогла себе дверью, будто щитом, и затолкала пса в открытый холодильник. Раненый пес заскулил, повел страшной пастью в мою сторону, но опоздал. Зубы клацнули у щиколотки, скользнув по подошве ботинка. Отпрыгнув, я попыталась увернуться от удара об стену и полетела кувырком.

На пути вырос новый враг.

Серый пес-подросток, поджав хвост, замер у двери, что вела в комнату, почти перекрывая дорогу. Я успела в движении садануть его куда-то под правую лапу в мягкий и теплый бок. Пес заскулил и отскочил обратно.

А еще через секунду я вывалилась в коридор, со всего маху ударилась о входную дверь и покатилась кубарем по полу, сбивая колени, теряя сумку и пилу. Сумка, будто хоккейная шайба, полетела по скользкому полу в одну сторону, пила – в другую.

Я подняла глаза и уперлась в рыжую собачью грудь. Крупные лапы, намного больше моих крохотных ладошек, внушали страх и ужас, а клыки, острые, как бритва, означали одно: мне не убежать, не вырваться. Черный пес уже выскочил из квартиры, обходя меня – распластанную добычу – со спины и раскрывая пасть.

Потеряв от страха самообладание, я уткнулась носом в пол. Черный пес прыгнул.

В предплечье тотчас же вонзились острые желтые кинжалы. Вожак не дернулся.

Я закричала от боли и на мгновение потеряла сознание. Черный пес вцепился намертво, поджал лапы и потянул меня по коридору к окну.

Я понимала, что нужно сопротивляться, постараться вырваться, сделать что-нибудь, но силы вдруг покинули меня. Челюсти-тиски держали крепко.

Собрав волю в кулак, я сделала то, на что еще был способен мой организм: страшно, по-животному дико закричала, почти завизжала, выворачивая душу наизнанку в надежде, что кто-то меня услышит, придет в последний момент и спасет, вырвет из злых лап, защитит. Но защищать, видимо, тут было некому. Я забралась далеко от людей, я виновата сама.

Через минуту, когда тело мое обмякло, а разум, затуманенный болью и усталостью, начал выдавать какие-то немыслимые картины вроде огромных черных птиц высоко-высоко в небе за окном, кружащих стаей над этим двором, рыжий пес забрался ко мне на грудь двумя лапами. Дышать стало трудно. Пес опустил морду к моему лицу и страшно, но в то же время тихо зарычал. Косматая рыжая грива, как у льва, густая грязная шерсть, с боков свисающая сосульками, запах мочи и крови вкупе с отвратной вонью из пасти – все это вызывало у меня не только страх, но и отвращение. Меня замутило.

Я закричала снова, буквально выплюнула страх в глаза вожаку, и он отпрыгнул, а я тотчас же постаралась отползти к стене и забиться в угол. Но за мгновение до этого огромная черная тень промелькнула за окном, заслоняя солнце. Псы, коих тут было немало, тут же выстроились полукругом, припав на передние лапы, а самки и молодая поросль, поджав хвосты, двинули назад.

В воздухе зашелестело, ухнуло, и большая черная птица приземлилась на козырек подъезда, что был вровень с окнами второго этажа. Перья птицы отливали вороненой сталью, когти на лапах, будто куски обсидиана, крошили под собой бетон, а крылья своим размахом закрывали, казалось, половину неба. Это был черный пилот, а они никогда не охотятся поодиночке.

Псы зарычали, взъерошив холки и оскалив пасти, но стреловидная голова с большими желтыми глазами двигалась неуловимо для взгляда; у псов почти не было шансов. Неуклюже пробравшись через разбитое окно в подъезд – все-таки стихией этих мутантов было небо, пилот щелкнул клювом и ухватил самого большого и ближнего пса – вожака – своей могучей лапой и попятился назад, вереща и стараясь скрыться. И в ту же секунду произошло то, чего никак нельзя было ожидать от диких псов. Вся стая, громко рыча, кинулась на крылатого врага, со всех сторон облепив птицу. Собаки бесстрашно запрыгивали мутировавшему ворону на голову, пытались укусить, поранить, сделать птице больно. Раз за разом отбрасываемые назад, псы безостановочно теснили птицу, кусали и грызли, не нанося той почти никакого вреда. Бросать вожака ворон даже не думал.

Не думали сдаваться и псы. Внезапно, оттолкнувшись от стены, черный пес каким-то чудом взгромоздился птице на голову, не удержался, немного сполз и вцепился зубами в твердое, как сталь, крыло и дотянулся сильной лапой в незащищенную область под ним. Птица дернулась, попыталась скинуть пса, но тот держался крепко. Словно опытный наездник, он задними лапами со страшными когтями-кинжалами все бил и бил птицу по брюху, пока та не дала слабину, не разжала лапу и, двинувшись назад, не попыталась развернуться. Вожак, помятый, но еще живой, выбрался из захвата, и вместо того чтобы поскорее убраться на безопасное расстояние, ринулся на подмогу. Вся стая пошла в наступление.

Забыв о боли в руке, я подскочила с места и рванула в квартиру, обратно на тот же балкон. Если хоть немного замешкаюсь и останусь в коридоре, раззадоренные победой псы разорвут меня ради забавы, по инерции.

Сообразив, что сегодня она так просто никого отсюда не заберет, птица протяжно каркнула, расправила крылья и взмыла вверх черной стрелой. С соседних крыш снялись с насеста три таких же твари поменьше. Справившись с черным пилотом, собачья стая победно завыла, а потом один за другим псы выскочили через окно на улицу, ныряя в высокую траву, будто в воду. Чуть погодя где-то в соседнем квартале, в очередных развалинах, раздался все тот же победный вой. Четыре черные точки в небе, несолоно хлебавши, удалялись в сторону Дона.

Удаляться следует и мне. Быстро перерыв оставшиеся ящики, я схватила искомый пакет, прижала к груди, втянула голову в плечи и выскочила в коридор, подобрала оброненные сумку и пилу, затем – в подъезд, на парковку и бежала, бежала, бежала, пока не оказалась на достаточном расстоянии от «Трех скверов». Псы вдалеке все продолжали радоваться победе: вой, скулеж и пронзительный лай ветер доносил порывами. Сейчас я от тварей с подветренной стороны, они не смогут меня учуять.

Обессилев и тяжело дыша, я рухнула на горячую землю. Яркое большое солнце застыло в зените, куцые облака проплывали мимо, обходя яркий шарик стороной, чтобы не обжечься. Несколько крупных стрекоз, собравшись в стайку, кружили над моей головой в странном танце.

Тут, чуть поодаль от домов, жизнь текла своим чередом, никто ничего не замечал – каждый был занят своим делом. Интересно иногда получается: самые страшные твари, что только водятся в ростовском небе, – черные пилоты, невольно спасли меня от смерти. А самые опасные из тех, что бегают по нашей земле, продемонстрировали яркий пример решительности в ситуации, когда нужно защитить своего, спасти, отбить.