Игорь Осипов – Наследие проклятой королевы (страница 49)

Храмовница несколько раз повела плечами и наклонилась, достав пальцами до земли, а потом встала в стойку. Вслед за ней и Лена приподняла руки, закрывая лицо кулаками. Они были, как два диких зверя: обе грациозные, жилистые и опасные.

— Лена! — закричал генерал. — Выжми её на максимум!

Землянка едва заметно кивнула. А потом пошёл танец.

Катарина начала легко кружить вокруг Лены, то приближаясь, то удаляясь. Землянка стояла в ожидании действий противницы.

Такое кружение продолжалось не меньше пяти минут, но в какой-то момент Катарина перешла к действиям. Она стремительно сблизилась, замахнулась для удара, поднырнула, но в последний момент сделала лёгкий боковой ногой по голени, прощупывая оборону. Лена без проблем его отбила, а когда храмовница попыталась повторить приём, контратаковала, нанеся два скользящих удара: один в голову, другой в плечо.

Катарина отошла и снова начала кружить. Я же наблюдал за боем, затаив дыхание.

Когда храмовница начала очередной заход на атаку, землянка выставила вперёд согнутую ногу и сделала обманный удар, одновременно прикрывшись руками. Как оказалось, не зря. Катарина сбавила темп, и серия ее ударов пришлась в блок. Зато Лена попыталась ответить ударом коленом с близкой дистанции. Храмовница легко отскочила и снова начала кружить.

Все зеваки застыли с горящими от азарта глазами: это был не просто бой двух девушек — это был поединок двух миров! Азарт перекинулся и на дерущихся.

После очередного круга Катарина снова бросилась вперёд, выполнив серию: ногой под колено и два в голову, но Лена надёжно и спокойно держала блок и была больше похожа на женскую версию терминатора: никакой паники, разве что дышала тяжело.

Кожа обеих девушек блестели от пота, и обе сверкали глазами, не желая отступать.

Катюша раз за разом атаковала, но ей приходилось и самой укорачиваться от контратак. Стали заметны различие в технике и стиле боя. Храмовница больше упирала на быстрый натиск и ловкость, почти не ставя защиты, землянка же, наоборот, была подобна ощетинившемуся дикобразу, готовому к любым нападкам, и пробить ее блок было очень сложно. Удары приходились либо по рукам, либо вскользь по корпусу.

Атака, атака и ещё раз атака!

После очередного круга храмовница сделала резкий рывок вперёд, подпрыгнула и попивалась достать противницу через блок двумя хлёсткими ударами ног, но землянка не стояла, словно железобетонная, и успела отбиться, а затем и сама атаковала вертушкой в стремлении заехать храмовнице по уху. Катарина лишь увернулась лишь благодаря свой кошачьей натуре. Только кошка может развернуться в полете и приземлиться на все четыре конечности. А отскочив назад, девушки опять начали кружиться вокруг друг друга. При этом Катюша стала осторожнее, а Лена перестала выжидать и начала медленно теснить противницу к краю, совершая резкие обманные движения.

Этот боевой танец затянулся минут на пять, и первыми не выдержали нервы у Катарины. Она попыталась сойтись в клинч и поработать коленями, но просчиталась. Лена перехватила руку храмовницы, выполнила отточенный на «пятёрку» бросок, и попыталась сделать болевой на локте соперницы. Обычная девушка уже бы сдалась и с криком начла стучать по земле, но Катарина лишь зарычала и, нечеловечески изогнувшись, вывернулась из болевого, но все ещё не могла встать, поскольку была в захвате. Девушка оскалилась, словно внутренняя кошка начала брать верх, и начла быстро-быстро бить коленями в корпус противницы, но это было скорее инстинктивное действие, так как не причиняло той особого вреда. Только потом она извернулась и оттолкнула Лену от себя ногой. Обе вскочили на ноги и разорвали дистанцию, а через мгновение чуть ли не синхронно пошли друг на друга, начав обмениваться быстрыми ударами руками в голову и корпус и ногами по ногам и бокам. Катарина больше не пыталась сблизиться, так как у Лены в кличе явно было преимущество в технике.

Время растянулось. Хлынула первая кровь. Катарина пропустила удар в скулу, а у Лены был рассечён лоб. От частых быстрых ударов в стороны летели брызги крови, смешанные с потом.

— Держись! — закричал я.

Катарина увернулась от вертушки и сама ударила рукой с разворота. Лена пропустила этот удар, и он пришёлся аккурат в голову. Землянка пошатнулась и отошла на несколько шагов. Это был нокаут. Бой был почти что завершён.

Я почувствовал неладное, когда увидел зловещую улыбку генерала.

— Осторожнее! — снова закричал я.

Катарина меня не услышала. Потеряв страх, она бросилась вперёд. Серия в голову должна была поставить финальную точку, но Лена даже с остекленевшим взглядом выполнила безукоризненный блок, а потом нанесла контратаку прямым.

Храмовница еле успела сгладить попадание, но оно все равно пришлось под глаз. Недоумевающая девушка набрала дистанцию, а Лена тряхнула головой, приходя в чувство.

— Накося, выкуси! — прокричал генерал и показал кукиш в спину Катарины.

— Что за дерьмо?! — вырвалось у меня.

В этот момент храмовница оскалила клыки, зарычала и бросилась в атаку с новой силой. Лена все так же хладнокровно отбивалась, вставляя контратаки. Движения девушек начинали ускоряться. Вскоре за ними уже было невозможно уследить.

— Пётр Алексеевич, что за хрень?!

Генерал постучал пальцем по виску.

— Не только у тебя система стоит! — азартно прокричал он в ответ. — У тебя первая серия. У неё спецсерия для спецназа.

— Бля! — выругался я и стукнул от досады по бедру. Я болел за Катарину и не хотел её проигрыша.

Удары сыпались, как выстрелы из пулемёта. У обеих были разбиты губы и по фингалу под глазами.

Но бой в форсаже длился недолго. Девушки — не машины и стали потихоньку сбавлять темп. И невооружённым взглядом было видно, что они начали уставать. Уже и удары пропускают, да и сами удары слабеют. Вскоре они сошлись в клинч. Катарина обхватила Лену за шею и била коленом по бокам, а землянка тяжело стучала ей обеими руками по рёбрам. Они уже туго соображали и еле держались на ногах.

Неизвестно, чем бы кончился этот бой, но все решилось совершенно неожиданно. Толпа вдруг завизжала и бросилась врассыпную.

Я растерянно обернулся и выругался: по поляне ко мне упрямо ползла та сама кровавая зубастая амёба. Она оскалилась десятком зубастых пастей и заорала, как кипячённые заживо щенки. Упёртая, однако, скотина!

— Да отвяжись ты, падаль!

Я быстро подобрал опрометчиво выброшенную палку и прижал тварь к земле. Та вытянула щупальца, как бешеный осьминог, и обвила ими моё оружие, пытаясь дотянуться до меня.

— Что ж с тобой делать? — пробурчал я и оглянулся.

Толпа выглядывала из-за фургонов, осеняя себя знаками небесной пары. Сразу понятно, что подобную сущность они видели впервые. Даже как-то гордость взяла за земные кошмары, неведомые местным.

Я глянул на дерущихся девушек. А те молча стояли, обнявшись и таращась на этот оживший фарш из крокодила, стайки пираний и десятка миниатюрных бультерьеров.

Катарина вдруг вцепилась клыкам в горло Лене, хотя это и получилось вяло и обессиленно, а затем процедила сквозь зубы.

— Сдавайся. Я сильнее.

— Русские не сдаются, — пробурчала в ответ Лена и несколько раз ударила кулаком в живот храмовницы.

— Так нечестно. Я сильнее.

— Нет, я!

Катарина разжала зубы и стукнулась лбом о лоб землянки. Девушки замолчали, а потом одновременно рассмеялись.

— Я рад за вас! — прокричал я, лихорадочно переводя взгляд то на девушек, то на амёбу. — Что мне с этой хренью делать?!

Я попятился поддеть её ногой, но потом отдёрнул, так тварь потянулась щупальцем к ботинку. Внезапно рядом появился генерал. Он держал в руках трехлитровую банку компота. Быстро свинтив крышку, он вылили жидкость в траву и протянул банку мне.

— Запихивай. Думаю, как раз влезет.

— Как? Я его трогать боюсь.

— Все за вас делать надо! Не дай этому уползти.

— С радостью!

Пётр Алексеевич быстро сходил к фургону и принёс чью-то латную перчатку. Напялив на руку сей девайс, он сел на колени и начал засовывать красную с багровыми сгустками массу, словно сбежавшее из кастрюли тесто. Тварь визжала и упиралась, но я начал помогать, подпихивая монстра палкой к банке и прижимая щупальца ногой. Через пять минут отборного мата существо оказалось под плотно завинченной крышкой.

— На, — протянул мне трофей Пётр Алексеевич. — На базе по накладной сдашь для опытов.

Я брезгливо принял банку с шевелящимся монстром. Того, что тварь задохнётся, я не боялся, потому что она изначально неживая. А потом, сунув под мышку уродца, царапающего стекло изнутри когтистыми щупальцами, я подошёл к девушкам.

— Катюш, ты вся в крови. Пойдём, раны промою.

— И мне заодно, — устало пролепетала Лена.

Я глянул на храмовницу: вдруг она опять с ума от ревности сходить начнёт? Но та лишь пожала плечами, мол, не против.

— Ладно, перекиси и шёлковых ниток на обеих хватит.

Девушки, держась друг за друга, направились в сторону нашего фургона. Я опустил взгляд. У самых ног сидел лакированный Чужик, скаля пасть.

Я сперва вздрогнул, а потом махнул рукой.

— Пойдём уже. Все равно не отстанешь. Будешь у меня за технику безопасности отвечать. И, кажется, мне надо изучать не магию стихий, а целительные чары.

Я подобрал с травы брошенную Катариной одежду и пошёл вслед за девушками. Надо было привести себя в чувство, так как мне предстоял тяжёлый день. Завтра с утра мы вступаем в проклятые земли, и если они хоть вполовину такие, как Гнилой Березняк, будет очень туго.