Игорь Осипов – Леди Артур (страница 63)

Храмовница опустила глаза, а черты лица из злых стали очень усталыми. Зато заговорила Клэр, растеряно опуская меч:

— Хитрость? А как же… Юрий, ты же юноша моего сердца.

— Моя госпожа, — улыбнулся я в ответ. — Даже если бы я полюбил вас всем сердцем, по нашим законам, вы слишком юны. Меня казнят за любовь к вам.

Клэр как-то разом поникла. Губы её задрожали, а на глаза навернулись слёзы. Всё же девушка — она и на Реверсе девушка, сильный пол с маленькими слабостями. Да и на Земле в эпосах рыцари не стеснялись искренних слёз.

— Я бы на её месте, — тихо подал голос Андрей, — в общем, хорошенько бы нажрался, а потом бы пошёл искать… ну, я бы бабу. А ей бы надо мужика.

— Не хочу, — шмыгнув носом, пробурчала графиня.

Я скосил глаза, так как к Клэр подошла Урсула. Большая мечница на мгновение зажмурилась, что-то прошептала, типа «была, не была», а потом с громким радостным криком сгребла в охапку графиню.

— Ваш сия́ство, мы жа в Коруне остановимся. Там мужиков всяких лопатой грести можно! А чтоб нажраться, я такой кабак знаю, что порчетту с косточками под три сорта вина проглотите, а ещё и морду вышибале всмятку набьём вот этими вот кулаками. А вон, госпожа Лукреция хотела поискать себе содержанта из столичных, она жа… эта… умная госпожа. Она такого найдёт, что про всё забудете в его объятьях. Куда там принцам всяким! Принцы, поди, зануды тошные, сидят все по башням, а их драконы стерегут.

— Что? Я? Содержанта? — слегка опешила волшебница, а потом несколько раз кивнула. — Ну да. Конечно.

Не знаю, что подействовало — шутливый тон Урсулы или спокойный взгляд волшебницы, но Клэр подняла лицо к темнеющему небу, отчего последние лучи очертили сочными красками, словно кисть художника, её черты, а потом улыбнулась и прошептала.

— Пусть он будет светловолосый, чуть выше других, и чтоб глаза, как льдинки.

Все молча покосились на меня. Комментировать никто не хотел. Зато, пока все молчали, Андрей взял из рук Клэр ноутбук, а к юной графине подошла Ребекка. Она небрежно стукнула тыльной стороной ладони по боку Урсулы, отчего большая мечница тут же ретировалась. А потом рыцарша встала за спиной у Клэр и, мягко взяв её за плечи, начала что-то шептать на ухо.

Я воспользовался паузой и поднялся с земли. Внутри до сих пор было ощущение контуженности.

А тем временем девушка в ответ на шёпот Ребекки несколько раз угукнула, вытерла слёзы и заговорила официальным тоном.

— Господин Юрий, халумари и эсквайр! Я, графиня Клэр хаф да Кашон, оставляю за собой официальное право именовать вас юношей сердца, право сидеть возле вас на пиру и просить быть только моим партнёром по танцу на балу. Однако за нанесённое мне оскорбление требую от вас лично извинений за дерзкие и неподобающие слова вашей телохранительницы. Требую возмещение за оскорбление в размере пяти золотых монет, а также того, чтобы вы наказали свою телохранительницу своей властью.

Девушка отрывисто кивнула в знак завершения речи. А когда я обвёл взглядом всех присутствующих, то заметил, как пристально и сосредоточенно они наблюдают за этой сценой.

Пять золотых — сумма немалая, но и не то чтобы неподъёмная — по нашим деньгам, это почти сто тысяч. А вот для солдаток это размер годового жалования, особенно если учитывать куда более низкий уровень жизни местных, так что со штрафом всё понятно. И, похоже, умудрённая годами Ребекка подсказала единственный правильный выход из сложившейся ситуации, не позволяющий юной графине окончательно потерять лицо. Правда, сперва подставила, а потом подсказала выход. типа бросить в речку, чтоб плавать научить, а следом руку подать утопающей.

— Приношу вам свои глубочайшие извинения, моя госпожа, и соглашаюсь на все ваши условия. Они весьма справедливы, — ответил я, низко поклонившись и широко взмахнув рукой с зажатым в ней беретом.

— А дуэли не будет? — тихо спросил стоявший рядом Андрей, и я, выпрямившись, зло зашипел на него:

— Заткнись.

— Не, но вон Пушкин стрелялся на дуэли. Вдруг девушки захотят, я-то откуда знаю…

— Катарине, — быстро начал я пояснять, пока товарищ ещё что-нибудь не ляпнул, — категорически запрещено правилами Ордена драться на дуэлях, особенно со знатными особами, потому что это заведомо приравнено убийству. Правило касается даже тех, кто не прошёл посвящение, с которыми верхушка Ордена точно не будет церемониться. Клэр тоже не глупа, полезть на храмовницу подобно самоубийству, а оставлять ситуацию вот так тоже нельзя. Были бы девушки в равных условиях — дуэль была бы неминуема.

Лейтенант скривился, но кивнул.

Я протёр лицо руками. Ну хотя бы один узелок противоречий удалось размотать, а ведь их ещё несколько, поэтому не стоит торчать столбом на пустом берегу, нужно развернуть оборудование, причём сделать это под навесами. Да ещё и работать придётся под пристальным наблюдением потусторонней особы, что тоже не лучше минного поля: один неверный шаг — и неизвестно, чем всё обернётся.

Глава 26. Ключи силы. Часть 1

Рыжая уже устала наблюдать за розовыми соплями, происходившими на берегу. Это Барбаре хорошо, она, кроме как на своего Джека, в подзорную трубу больше ни на что не глазеет, а волчице заняться нечем. Хоть бы графинька с драной кошкой поцапались, но нет же, одна ходит и едва слёзы сдерживает, словно слезливый мальчонка, а вторая стоит и обнимает этого халумари, будто боится, что кто-то украдёт. Вот придушила бы всех, начиная с этого нахального чужака!

Джинджер от скуки надула щёки и начала балансировать ножом на кончике пальца, поглядывая на сидевшего у толстого ствола берёзы Ёвена. Тот был неподвижен, глаза закрыты, а лицо, словно у трупа. Не бывает у живых такого выражения лица, даже у спящих.

Рыжая перестала баловаться, воткнула нож в землю, откинула чёлку и потихоньку поползла к духу воздуха. О беззвучности не было и речи, так как новые ремешки на доспехе слегка поскрипывали, стальные наколенники уподоблялись кастрюлям, коими ворочают на кухне, побрякивая о камушки и веточки. Волчица сжала губы и старалась не дышать, подкрадываясь к Ёвену, и ей очень хотелось провести руками перед лицом. Проснётся или не проснётся?

Когда до духа воздуха осталось совсем немного, она даже раскраснелась, а сердце билось в груди с детским озорством. Вот уже один шаг. Рука потянулась вперёд…

— Ты позволяешь людям такие дерзости? — раздался рядом голос.

От неожиданности рыжая вздрогнула, замерев на четвереньках с вытянутой рукой. Она совсем не слышала, как появился гость. Ни шагов, ни дыхания, ни запаха. Так и нож в спину воткнут, не заметишь.

— Всегда хотел завести породистого щенка, — слегка улыбнувшись, но по-прежнему не открывая глаз, ответил собеседнику Ёвен. — Волки, собаки, шакалы, они, как и я, умеют слушать ветер, умеют чувствовать его аромат. А эта сучка такая забавная, когда думает, что за ней не следят!

Лицо духа воздуха приобрело человеческие черты, исчезла мертвенность. Ну а Джинджер покраснела от негодования, но всё же у неё хватило ума не дерзить бессмертным. Она поджала губы и медленно повернула голову, садясь на колени.

Рядом стоял хозяин кровавого озера, и лицо у него было неподвижным, словно фарфоровая маска. Он даже не моргал.

— И что шепчет твой ветер? — спросил Инфант.

— Что ты пришёл не просто так. Что-то произошло?

Инфант смолчал, а Ёвен резко открыл глаза и быстро встал.

— Что случилось? — повторил он.

— Не при смертных.

— Нет уж! Ты пришёл ко мне, и правила буду устанавливать я, — процедил дух воздуха. — А за них я спокоен. Эти птицы в надёжном силке.

Инфант скрипнул зубами, несколько мгновений обдумывал, а потом заговорил:

— То сестринство, что я использовал в Керенборге против чисельника. Оно идёт сюда.

— Ну и что с того?

— Я сказал им, что у халумари, что на берегу Золотого Ручья, есть ключ Наканы.

Ёвен пожал плечами и ухмыльнулся.

— Закинул жирную, но лживую приманку для хищной рыбы? Ты до сих пор хочешь проверить, стоят ли за пришлыми какие-нибудь божества? Да пусть идут! Юная графиня вместе со своими спутниками разделается с этим глупым сестринством.

Я дал им ключ Мирассы, — ровным голосом продолжил Инфант. Но после этого лицо Ёвена исказилось от злости.

— Глупо давать смертным такие вещи. Потерь будет много, ну да Кашон всё равно справится.

— У их старшей, как оказалось, был свой ключ — ключ Кая, который они хранили, как древнюю реликвию, — понизив голос, произнёс хозяин кровавого озера.

Ёвен замолчал и прикрыл лицо руками, после чего стал смотреть на гостя сквозь пальцы. Лишь пропустив десяток ударов сердца, заговорил:

— У них ключ Кая, и ты об этом не знал? Гордыня и тысячи лет уединения покрыли плесенью твой разум? И теперь, когда у них оружие против бессмертных, ты приходишь и говоришь: «Извини, так получилось»? Ты глупец! Старый глупец! — едва сдерживая крик, произнёс Ёвен, хотя его собеседник выглядел как юноша, только вошедший в возраст цветения. — Откуда у них вообще может взяться ключ Кая?!

— Это старое сестринство. Они никому не мешали. Раньше не было нужды к ним пристально приглядываться.

— И тут явился ты, — протянул Ёвен, словно плюнул. — И разворошил муравейник. Наверняка явился в образе старухи-провидицы, наговорил пышных слов, пообещал богатства и власти. А в качестве залога своей правоты отдал ключ Мирассы.