Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы" (страница 8)

Лишь в углу стояли замотанные полиэтиленом коробки и ящики. В объёме, рассчитанном на стандартный контейнер

Очень аскетичная обстановка, не лишённая при этом некой привлекательности, как не лишён её любой инструмент, доработанный почти до полного функционального совершенства.

— Мы за перевес платить не будем? — спросил Иван, вспомнив о своём айрике. Как-то не сразу приходило осознание, что он теперь хозяин, а не просто пассажир.

— Нет, — изобразив улыбку при колючем взгляде, ответил капитан.

Иван дотронулся до браслета, вызвал меню удалённого доступа к автопилоту айрика и отдал команду: «Ко мне!»

Так начались космические приключения княжича. Знал бы он, что в ящиках его ждут сюрпризы.

Глава 5. Безымянная

Иван ходил по тесным помещениям звездолёта. От Синей Птицы он ожидал большего: думал, будет больше места, больше кают, больше необычного. Но в то же время получил больше другого. Каждый отполированный руками поручень, каждая царапина на краях дверных проёмов, каждая вмятинка на поролоновом коврике имели историю, в них чувствовалась жизнь, в отличие от рафинированного лайнера.

Особенно было интересно посетить каюты членов экипажа. Всего их восемь — по четыре по обеим стонам узкого коридора. Двери открывались как в вагонах купе, неизменных по конструкции ещё с паровой эпохи, разве что обеспечивали герметичность на всякий космический случай. Да и сами были типовыми: антиперегрузочная кровать с ремнями, спальник на липучках, откидной столик, большой иллюминатор овальной формы, фонари освещения, высокое зеркало, шкафчики с жестяными дверцами.

Но много чего можно узнать о членах экипажа, если присмотреться к деталям. Хотя порой и присматриваться не надо.

— А почему корабль называется Синяя Птица? — спросил княжич, оглянувшись на капитана. Тот делал вид, что скучно, но внимательно следил за каждым шагом нового владельца, словно грозный инспектор чего-нибудь. Все инспектора грозные и все за ними внимательно следят во время проверки, а то найдут лишнее.

— Самый первый хозяин назвал. Остальные не стали менять, так как процедура денег стоит, — ухмыльнулся Валерий Петрович и добавил: — Сейчас по галактике летает около сотни Синих Птиц. Наша в этой стае идёт под номером тринадцать. Если присмотришься к обшивке, то увидишь рядом с названием невзрачный номерочек, нанесённый шрифтом чуть поменьше.

Иван улыбнулся и заглянул в капитанскую каюту. Вроде и порядок идеальный, но на стене голограммные плакаты с голыми девицами на фоне земного пляжа, спальник в гавайскую расцветку, к столу силиконовым шнуром привязан древний подстаканник с корабельным якорем и гранёный стакан, перемотанный скотчем. Прямо на стекле иллюминатора фломастером нарисованы море, остров, пальмы. На шкафчике магнитики из разных планетарных систем, зачастую тоже с голыми и полуголыми девками. На столе, на специальной подставочке небольшой и круглый, как кокосовый орех, аквариум с обычными рыбками гуппи да игровой нейропривод.

Княжич улыбнулся, осторожно прикрыл дверцу и прошёл в следующую каюту. Она принадлежала навигатору. Всё было в пастельных тонах. Светло-синий спальник, а полстены занимали мягкие прозрачные пакеты с растениями, прикреплённые шнурками к утопленным в стену карбоновым скобам. Цветы явно куплены недавно, так как выглядели слишком уже новыми. Верх пакетов был затянут резинкой, из-под которой торчали стебель и трубочка от капельницы, воткнутая в грунт. На самой стене приклеены квадратики поролона, смягчающие касание пакетов при тряске, хотя какая может быть тряска в открытом космосе, а рядом — следы от скотча, намекающие, что раньше там висело что-то другое. На холодильнике тоже магнитики, но уже просто с достопримечательностями. На столе стопка распечаток со схемами планетарных систем. Причём не на белой бумаге, а на прозрачной плёнке. Несколько распечаток висело на стекле. Прямо на столешнице красовалась надпись, сделанная обычным маркером размашистым почерком: «Задолбала!». Надпись, судя по всему, пытались потом стереть, но фломастер выиграл сражение за свою жизнь, оказавшись героически стойким. Там же лежала большая потёртая книга «Бестиарий».

Следующая каюта пустовала. Её даже никогда не использовали. Так как мебель стояла в заводском полиэтилене.

Остальные четыре были чистые, прибранные, но с едва заметным намёком, что раньше возили пассажиров.

Завершающая принадлежала Нульке. Здесь был просто взрыв красок и хаоса. Все стены в ярких кляксах и разводах, лишь отдалённо намекающих на какую-то композицию. Кровати не было, так как богинька — существо потусторонне, дитя гипера, не нуждается во сне. Стола тоже. Зато в воздухе застывшим вихрем висело не меньше сотни фантиков от конфет, отчего казалось, что в каюте невесомость, но нет, сила тяжести присутствовала. Вместе с фантиками по каюте дрейфовали шарики из подшипников, спиральная стружка и разобранные на шестерёнки механические часы, блестящие в свете нескольких ярких, как прожекторы, ламп.

Иллюминатор тоже замазан разноцветными кляксами. Лампы не белые, а разноцветные: изумрудная, сине-фиолетовая, апельсиновая и фито-розовая, аж глаза резало.

Княжич прищурился, вглядываясь в этот перфоменс, так как он должен иметь хоть какую-то логику. Но в целом, если не знать, что это обитель духа, можно подумать, что проживает сумасшедший.

— А что она так? — тихо спросил Иван, продолжая рассматривать каюту Нульки.

— Космические духи таким помнят гипер, свой дом, — пожал плечами капитан. — Нулька часто скучает по нему.

— А почему не вернётся? — с любопытством поинтересовался княжич.

— Это лучше к Мише, он по духам спец-знайка. Зря, что ли, жрецом-навигатором работает.

Княжич улыбнулся и продолжил осмотр корабля.

Дальше была кают-компания. Она оказалась обычной столовой с холодильником, посудомоечной машинкой, баром и прочей кухонной техникой. Всё сделано так, чтоб не разлеталось в невесомости.

А так, обстановка типовая: большой круглый стол, два овальных же окна во всю стену. Из примечательного только здоровенный старинный ковёр на полу.

Вся посуда с магнитными кольцами в основании, чтоб прилипала к столешнице. И опять куча магнитиков на холодильнике.

— А зачем магнитики и фотки? Есть же гиперкамы, нейрошоты и облачное хранилище.

— Это на Земле есть, — пробурчал капитан, а в дальнем космосе сети нет, личные смарты лучше не нагружать лишним, да и на сервере корабля хранить барахло не стоит. Он у нас и так тупенький.

— Вот так всегда, — раздался унылый голос с потолка, — только обижаете, а железа не добавите.

— Это кто? — задрав вверх голову, спросил княжич.

— Это автопилот и автоуборщик, — отмахнулся капитан, а инскин заскулил:

— Он меня в рабстве держит.

— Бунт! — заорал Валерий Петрович, — я тебя сброшу до заводских настроек! В рабстве он! Ничего не делает, только хнычет, и в рабстве! Ты ещё зарплату попроси и страховку! А… нет, ты и так застрахован! Сожгу тебя, а деньги пополам с князем поделим!

Капитан поглядел на Ивана и тяжело вздохнул.

— Вот как надо с ними, а то сразу распоясаются.

Остальные помещения — это санузел с душевой кабинкой и туалетом; превращённый в кладовку грузовой отсек самого корабля; шлюзовая с четырьмя скафандрами; технический отсек.

В техническом Иван еле успел ухватиться за поручни, так как гравитация резко обрывалась. Он обернулся и посмотрел на твёрдо стоящего на ногах капитана, тогда как сам висел посредине тесного помещения, держась за ручки.

— Это что за хрень?

— Экономия. Очень сильный градиент силы, — сложив руки на груди, ответил Валерий Петрович. — Я Нульку целый год ругал, чтоб училась правильно расходовать силы, а она снизошла только сейчас. Выпендрилась, блин.

Княжич подтянул себя ближе к двери и тут же рухнул на колени, так как попал в этот самый градиент. А затем опять взмыл, но уже с матюгающимся на чём космос стоит, и лежат звёзды, капитаном.

— Нулька, твою мать! Точно инквизитора для профилактики выпишу! — орал он, хватаясь за поручни.

Не дождавшись ответа, ловко перескакивая от одного поручня к другому, словно гиббон по веткам, помчался по коридору. Иван за ним.

— Что случилось? — оглядывая кают-компанию, спросил капитан. А по помещению, и без того не самому просторному, дрейфовали, словно что-то в проруби, разорванный цветной пакет, облако печенек, поблёкшая Нулька и сложивший руки на груди навигатор. — Я ещё раз спрашиваю, что случилось?!

— Постигаем просветление, — пробурчал Миша и закрыл глаза, так он медленно подплыл к стенке, стукнувшись головой. Героически выдержав встречу с преградой, навигатор поморщился, но не открыл глаза.

— Я никчёмная бездарность, — пробубнила богинька и развела в стороны руки и ноги, распластавшись в невесомости, словно снежинка. Она стала совершенно серой.

Рядом с капитаном появился княжич, расталкивающий руками печеньки.

— Ежки-матрёшки, соберись, — прорычал Валерий Петрович, — хотя бы гравитацию создай.

— Что это? — спросил княжич, поймав прибор в виде небольшой шкалы с пружинкой и грузиком.

— Жометр, — проронил капитан и пояснил: — Это прибор для тренировки Нульки. Измеряет силу тяжести. Но вместо «же», называем «жо». Оттуда и жометр.

В этот момент глаза открыл навигатор.

— У нас плохая новость. Мы пока не никуда не полетим. Нульке нужен покой.