Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы" (страница 45)

— Да блин, что ты обижаешься?

Княжич неспешно протянул руку и дотронулся до тёплой, совсем не скользкой кожи.

— Знаешь, я тоже чуть-чуть потусторонний, — продолжил он. — Я повелеваю вещами. Ведь все князья немного нечисть. И знаешь, я порой слышу шёпот из гипера, и это мой секрет. Хотя сам не знаю, что шепчет. Будто в лесу и вокруг пение птиц и писк мышей. Они звучат тихо-тихо, как через стекло припаркованного на опушке флаера, но всё равно слышу.

Нулька молчала, но и не убегала.

— Ну, мы же друзья? — тихо спросил Иван, на что Нулька дёрнулась, словно током ударило. Прозвучали новые всхлипывания.

— Да блин. Что ж такое, — протянул княжич, не зная, как быть дальше.

А когда из коридора донеслось недовольное бурчание навигатора, нахмурился. Не хотелось признавать, но выправить ситуацию не получалось.

— Этот чёртов Птиц, оказывается, загрузил вирус на корабельный сервер, удалил сои резервные копии и подчистил бортовой журнал. Повесил таймер с запиской, что нас на двое суток вырублены маршевые двигатели. Я могу перегрузить сервер, но без искина корабельная операционка может наглухо заглючить, — с ходу выдал Михаил, затем перевёл взгляд на Нульку: — Чё печалимся? Горюем, что нелюдь? Что никто не любит, а особенно молодой парнишка княжеских кровей? Гори оно всё во вспышке сверхновой?

Создание тяжело вздохнуло.

— Значит так. Мы сейчас в системе Проциона. Как разблокируются движки, спустимся на планету, сдашь тест на человечность.

У Нульки снова показался глаз. И даже навострилось круглое ухо. Но слово взял Иван, покрасневший как варёный рак после понимания, что Нулька действительно в него влюблена. Раньше он не думал о подбном варианте:

— А разве его не проходят только роботы?

— Его проходят все желающие. И нечисть, и роботы. Процион — одна из старейших колоний человечества. Все искины и разумные духи сначала ссылались сюда, как в мягкую резервацию. Так же раньше неугодных ссылали в Сибирь, от общества подальше. Сейчас же Сибирь — достаточно развитый регион. Так и Процион стал очень весомым и самобытным человеческим сектором. В общем, сперва сдашь психолога на адекватность и гендер, потом хирурга на соответствие твоей человеческой фазы девичьему организму. Всё по ГОСТу. И можешь больше не печалиться.

Иван не успел ничего уточнить, как по ушам ударил громкий хлопок: это богинька за малые доли секунды сменила облик, и воздух не успел занять освободившийся при трансформации объём, создав ударную волну. Нулька, уже в человеческом облике, роняя по пути большие слёзы, бросилась на шею навигатору. Она радостно завизжала, глянула на княжича и исчезла в коридоре.

— Девочки, что с них взять, — ухмыльнулся Михаил и хлопнул Ивана по плечу.

— Девочки, — смущённо согласился парень и посмотрел на навигатора. — Я не пойму, она же должна была знать про тест на человека. А она не знает.

— К примеру, ты начинающий инквизитор, тоже должен был знать, но не знал, — ответил Михаил и тут же скривился: — Вот только не говори, типа, ты не понял, это другое. Это то же самое.

Иван надулся, но всё же задал второй вопрос:

— Я не имею планов на Нульку, но если вдруг… ну, долгий полёт… выпил… устал от одиночества…

Михаил пристально вгляделся в лицо княжича. Ответил не сразу, потому как вопрос не праздный, и требовал взвешенных слов. Только через десяток секунд на пухлом лице медленно проявилась улыбка.

— Знаешь, княже. В космосе всякое бывает, и понятно, что ты переживаешь, что она не человек, и что это какое-то извращение. Но потому и выдаётся паспорт соответствия. Она думает, как девушка, ведёт себя, как девушка, физически идентична обычной девушке. А если между натуральным и идентичным натуральному нет разницы, то прошу прощения за тавтологию, какая тогда тебе разница? К тому же в русских сказках часто есть сюжет про заколдованную девушку, на которой потом женился царь-царевич, король-королевич. Царевна-лягушка. Царевна-лебедь. Та же русалочка — совсем не человек, и ничего, сказку любят. В одной из вариаций даже принц на ней женится. В общем, оборотень любого сорта не считается чем-то гадким. Если, конечно, это не оборотень-людоед. Так что не парься. Будет у тебя царевна-Нулька. Живи как в сказке.

— Стандарт и норма, — поиграл княжич словами на языке, — а что определяет норму, с которой сравнивают на соответствие?

— Математика, — сухо произнёс навигатор. — Представь, что ты везёшь в трюме тысячу голых баб. У всех сиськи разного размера: нулёвка, единичка, двоечка, троечка. А у нескольких женщин не так: у одной мутантки обычные, нормальные сами по себе сиськи, но их в наличии аж четыре штуки. У второй вообще ничего нет, а сосочки даже маркером для приличия не нарисованы. А ещё у двух груди сверхпышного десятого размера. Чтоб определить норму, замеряем у всех рост, записываем возраст, и делам статистическую выборку. Тогда у нас нарисуются средний размер в отношении к росту и возрасту и диапазон допустимых отклонений. В итоге из нормы выпадут не только бабенции с аномальным числом сисек, то есть с четырьмя и абсолютным нулём, но и те барышни, чьи бюсты по объёму много выше среднего. И наоборот, худышки, что говорится, «доска — два соска», могут влезть в нижнюю границу нормы. — Навигатор перевёл дух после долгой лекции и добавил: — Да, математика очень жестока.

Княжич хмыкнул, ибо представил, как ходит между рядами голых девок с рулеткой и щупает каждую. А Михаил улыбнулся ещё шире и заботливо поправил ворот на комбинезоне княжича.

Немного подумав, Иван коротко кивнул в знак согласия с навигатором, но веселье было недолгим, так как в этот момент на «Синей Птице» вернулась сила тяжести. Княжич издал короткое и, громкой и очень ёмкое «блин!» и еле успел выставить перед собой руки и согнуть ноги, чтоб не рухнуть плашмя, но всё равно больно ударился локтями и коленями.

— Нулька, мать твою! — сдавленно заорал Михаил, который тоже шмякнулся пузом на пол.

Пока они охали и вставали, к ним подошёл держащийся за бок Петрович, тоже пострадавший от Нулькиного беспредела.

— Я ей как-нибудь всыплю ремнём по заднице, — протянул он, зашипел, поморщился и продолжил: — Шлюз в порядке. Система жизнеобеспечения тоже. Куда эта попрыгунья умчалась?

Михаил пожал плечами, и все трое направились в сторону капитанского мостика. Искомая Нулька нашлась именно там. Она уже оживлённо водила руками над пультом. В воздухе возникали окошки с сайта паспортизации нелюдей. Глаза горели радостью и азартом, словно светодиоды.

— Ясно, — побурчал, рассматривая сетевые запросы богиньки. — Миш, ты надоумил?

— Да.

Все замолчали, глядя на маленькие голограммные экранчики, почти теряющиеся на фоне яркого Проциона, несмотря на потемневшее защитное покрытие лобового стекла мостка. На экранчиках мелькали адреса, справки и цены.

Казалось, всё благополучно решилось, и ничто предвещает очередной беды. Но на мостик, норовя снести всех с ног, влетел робокот. Серая синтетическая шкура была поцарапана во многих местах, в ранах мелькали металлизированные мышцы.

Кот заскочил на капитанский пульт, с пробуксовкой промчался по нему и спрыгнул на пол. Затем кинулся на стену, где на несколько мгновений замер, яростно дёргая хвостом и глядя по сторонам округлившимися глазами.

— Прочь, зараза! — закричал капитан. — Княже, ты притащил эту падлу на борт, вот теперь лови, пока бед не наделал!

Петрович отлепил от стены небольшой, примагниченный к красному квадратику огнетушитель и замахнулся.

— Брысь!

Кот не обратил внимания, а прыгнул со стены на пол и начал нарезать круги, пытаясь поймать что-то невидимое.

Княжич попробовал схватить робота, но тот вывернулся и умчался в коридор.

— Отформатирую, падла! — рявкнул капитан.

Иван тоже выругался и пошёл следом за роботом. Топот и звук металлических когтей, царапающих обшивку, доносились теперь из кают-компании.

— Блин, надо попросить у программистов, чтоб из алгоритмов эмуляции живого кота удалили тягу на горшок, а то носится, словно в туалет хочет, а просраться не может, — пробурчал вслух княжич, уже жалея, что купил столь бесполезный гаджет. Никакого толка. Одни проблемы.

У шлюзов Иван остановился, так как изо всех щелей на него смотрели бусинки мышиных глаз. Не два. Не десять пар. Десятки. Мордочки крохотных грызунов таращились на него со всех сторон: из-за скафандров, из-за шкафчиков, из-под ящиков. Обычные серые мыши с усатыми мордочками и круглыми ушками.

Секунда, и все мыши поспешно попряталась, а в помещение снова влетел кот. Только сейчас стало видно, что он носился не просто так. Перед роботом совершал зигзаги какой-то светящийся, словно клочок голубоватой плазмы, прозрачный шарик.

Клочок вверх, на полки, и кот наверх. Клочок вниз и между ног у скафандра, и кот туда же.

Княжич едва успел выругаться и уйти с пути робокота, как тот промчался вслед за клочком в пустующую каюту. Послышались звуки рвущегося полиэтилена, громкое мяуканье и топот.

— Ты мне на хрен весь звездолёт разнесёшь! — прокричал Иван и зашёл туда внутрь. Между ног с истеричным «мяу!» снова промчался преследующий призрачную искорку робот.

Искра испуганно заметалась, сделала пяток хитрых петель, высоко прыгнула и застыла под потолком, давая разглядеть себя получше. Это оказалась призрачная мышь.