Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы" (страница 21)

— Какой есть, — огрызнулся княжич и добавил: — Если не можем, то надену скафандр, в одиночку выйду в открытый космос и посмотрю. Сам.

— Хорошо, мы пройдём самым малым ходом в километр от этой хрени. Ближе не могу. Птиц! Просчитай траекторию по касательной!

— Добром это не кончится, — пробурчал искин.

Корабль слегка дрогнул, изменяя ориентацию в пространстве. Можно было даже заметить отсветы манёвренных движков на уплотнителях иллюминатора. Станция медленно сместилась, вскоре пропав из виду, так как Синяя Птица повернулась носом почти что прямо на неё.

Снова прокатился звук маршевых двигателей, работающих на минималках. Небольшое ускорение создало микрогравитацию, и все незакреплённые вещи и члены экипажа словно в замедленной съёмке упали на стену, снова ставшую полом космической башни.

Фёкла с визгом проплыла по коридору и ввалилась в кают-компанию, словно Алиса в кроличью нору. Девушка выставила перед собой руки и надрывала голосовые связки, норовя перейти в ультразвук. Одета она по-прежнему в одни стринги, а в руках зажаты магнитные босоножки, которые не успела нацепить. Хвоста не имелось, а в разъём импланта не вставлена даже простейшая затычка.

В итоге, пролетев добрые два десятка метров, купчиха легонько шмякнулась руками о пол, но сила удара была не больше, чем при падении с низкой кровати.

— Вы чё?! — перешла девушка на почти человеческую речь. — Вы сасе́м ахринели?! Да я…! Да вас…! Бли-и-и-ин!

Фёкла села на пол, но с непривычки к малой силе тяжести с отрывистым визгом опрокинулась на спину.

Все дружно уставились на почти полностью оголённую попку и весьма симпатичные ножки.

— Ставлю, княже, что через неделю ты сдашься, — ухмыльнулся капитан. — Вот просто чую, как упадёшь в её объятия. Молодая горячая кровь, а рядом девица в самом соку. Миша, что скажешь?

— Да я бы прямо сейчас упал в такие объятия, да только простой навигаторской мордой не вышел. Как говорится, не по царевне кафтан.

— Идите вы, — пробурчал Иван, — она мой мозг живьём сожрёт. Серебряной ложечкой. А потом будет долго и противно скрести по пустой черепной коробке, собирая остатки и выплёвывая арбузные семечки.

— Семечки или тараканы? Прям вижу больших таких, жирных, все в боярских шапках и кафтанах с длинными рукавами. Целая боярская дума при князе, — съязвил капитан, получив рикошетом хмурый взгляд княжича.

— Да ну, с девкой в постели мозг не нужен, — ухмыльнулся навигатор. — Меня интересует другой вопрос. Зачем ей стиральная машинка, если она постоянно без одежды?

— Да вы сасе́м?! Дауны тупые! — раздался повторный вопль Фёклы, которая ухватилась за стену. Ей таки удалось встать и не отправиться в очередной полёт, а то при микрогравитации достаточно оттолкнуться самыми носочками, чтоб подпрыгнуть.

Тем временем Синяя Птица приближалась к разрушенной станции. Но все были поглощены созерцанием полуголой Фёклы, которая, казалось, стеснялась не наготы, а того, что не успела до конца нанести макияж. Она так и была с одной серой контактной линзой в левом глазу и слегка растрёпанная, отчего белоснежная шевелюра делала её похожей на промокшую полярную лисичку, то есть песца. Правда, не полного, а недокормленного.

В процессе созерцания не сразу увидели, что Нулька, которая раньше была с широкой, но добродушной улыбкой, вдруг сменилась в лице.

Богинька схватила навигатора за руку и принялась трясти.

— Миша! Миша! Станция! Демон не напада́л на неё! Он вырвался изнутри!

Все резко повернулись к Нульке, а затем одновременно глянули экран, для чего пришлось слегка задрать голову.

— Охренеть, — выдавил из себя капитан.

А ведь действительно. Обшивка вывернута не так, как если бы чудовище прогрызалось внутрь. Куски были похожи на лепестки несуразного цветка, окружающие дыру.

— Так, Птиц, отклоняйся понемногу. Надо удаляться отсюда. Ориентируйся в сторону ближайшей системы, где есть гиперпередатчик. Необходимо сообщить на Землю о происшествии.

Михаил посмотрел на княжича:

— Утверждаешь?

Иван сперва не понял, потому уставился на навигатора с немым вопросом. Выручил Петрович.

— Капитанской доверенностью утверждаю! Птиц, внести в протокол и журнал!

— Мы не доскочим до указанного пункта за один прыжок, — промямлил искин.

Капитан набрал воздуха, чтоб обозвать автопилота придурком, но перебила Нулька, вытянув палец в сторону экрана со станцией:

— Он ещё там!

Петрович закусил губу, а затем начал орать:

— Всем лечь спиной на пол! Птиц, отменить разворот! Прямолинейное движение! Ходу в десять «же» по готовности! Нулька, компенсируй, чтоб мы не сдохли!

Он бросился ничком на стену-пол и повторил приказ:

— На пол! Живее!

Навигатор рухнул сразу, а вот Ивану пришлось подскочить к Фёкле. Княжич сбил купеческую дочку на пол и лёг рядом.

— Ты чё?!

— Лежи, твамать! Щас гравой плющь будет!

— Это что? Молодёжный сленг? — переспросил капитан, приподняв голову.

Но ему не ответили. По обшивке прокатился гул маршевых двигателей.

Тело вжало в твёрдую и неудобную поверхность. Богинька висела посередине кают-компании, с силой зажмурившись и стиснув кулачки. Судя по тому, что сознание не померкло от перегрузки, потусторонняя особа работала на совесть.

Петрович через силу сглотнул, повернул голову и вгляделся в экран. Немного теплилась надежда, что Нулька ошиблась, и никакого монстра нет. Но когда пролетали всего в полукилометре от станции, тьма провала шевельнулась. Из неё выглянуло нечто похожее на щетинисто червя или безглазую хищную гусеницу. Двум большим, блестящим даже в свете тусклого карлика жвалам позавидовал бы и жук-олень. В разные стороны торчали многочисленные щетины, похожие на пучки антенн, только каждая в палец толщиной. Всё бы ничего, но монстр, свернувшийся клубком в разломанной станции, имел размеры, сопоставимые с Синей Птицей.

— Не успеем! — через силу прокричал навигатор. — Надо уходить в гипер без фокусатора!

— Не могу! — тут же ответила Нулька. — Чтоб уйти, надо снять компенсацию! А если сниму, вас раздавит ускорением!

— Мать вашу! — выругался капитан. Выход только один — уйти подальше на обычных движках, оторваться от монстра, который уже наполовину высунулся из своего гнезда. Извивающаяся, разбитая на сегменты часть туловища, что потянулась к кораблю, норовя перехватить добычу уже давала представление о немалых размерах и нагоняла жути.

— Бли-и-и-ин! — прокричал княжич, тоже глядя на чудовище. Рядом завизжала Фёкла.

Тварь вскоре показалась полностью, и в ней действительно оказалось около сотни метров. Отделившись от станции быстро поплыла сквозь пустоту к намеченной цели. Догонит — вскроет легко и непринуждённо, как упаковку йогурта.

— Полный форсаж! — отдал приказ капитан.

Экипаж вдавило в пол ещё сильнее, если бы не Нулька, точно бы потеряли сознание.

— Птиц! Рассчитать временно́е окно прыжка! По готовности прекратить ускорение!

— Я же говорил, что добром не кончится, — с ноткой обиды в голосе ответил искин.

— Делай, твою мать! — заорали все хором.

Секунды текли очень медленно. Каждая отмеря́лась всполохом кругов перед глазами и волнами слабости и лёгкого помутнения рассудка.

— Готово, — вскоре произнёс Птиц, и всё потонуло в белом свете гиперпрыжка.

Когда вынырнули с той стороны небытия, навалились невесомость и общая слабость. А за иллюминатором всё та же тьма. Вряд ли прыжок был большим.

— Фу-у-ух. Птиц, где мы? — облегчённо выдохнул Петрович.

— Сравниваю спектральную карту звёзд. Мы отдалились на половину светового года по перпендикуляру к галактической плоскости.

— Хорошо, — отозвался капитан, провёл по лицу вспотевшей ладонью и закрыл глаза. — Миша, проведи нас до Кегли. Или ты, княже, всё же горишь желанием прямо сейчас посетить вторую станцию?

— Не, — качнул головой Иван. — Кегля. Миш, а как устроен фокусатор?

— Просто, — ответил навигатор, его тоже немного трясло от пережитых волнений. — Два куска материи, а у нас просто два куска почти чистого железа, из которых сделаны большое кольцо и шар, охлаждаются почти до абсолютного нуля. Фактически приводятся в когерентное состояние. Перед самым прыжком шар ускоряется магнитным полем по направляющей. Роль направляющей играет стержень, на которую насажены модули звездолёта. Нулька, как и другой обученный дух, может отследить когерентную материю даже в гипере. Она работает как указка направления, а скорость шара относительно кольца — дальности прыжка. Вот, собственно, и всё. Без когерентности координатно привязать наш мир и тот, даже приблизительно, не получится.

— Ясно, — ответил княжич, глядя в коридор. — Надо будет стенку обить чем-нибудь мягким. А вы уж проделывали такие фокусы? — Он посмотрел на капитана.

— Давно. Обычно летаем без авралов. Пол — это пол. Потолок — это потолок. При ускорениях сидим в антиперегрузочных креслах. Когда Нулька не генерирует гравитацию, порхаем в невесомости.

Все замолчали. Но ненадолго. Петрович уцепился ногой за поручень, словно пристыковался, и массировал пальцами виски. Да-а-а, давно он так не адреналинил. Даже космические пираты в сравнении с данной сранью — мелочь. На пиратов хоть полиция и инквизиция есть. А эта напасть сожрёт и паспорта не спросит.

Примерно через пять минуточек подал голос навигатор, который дрейфовал по кают-компании, сложив руки на пузе, словно морская выдра калан с морским ежом: