Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы" (страница 2)

— Птиц, покинь входящий сектор.

— И так делаю, — пробурчал искин, а затем выдал сообщение: — Запрос на стыковку.

— Какого хрена? Кто?

— Инквизиция.

Капитан встал и вгляделся в иллюминатор. А там уже был виден небольшой патрульный катер, сбрасывающий скорость.

— Мать их в дырку чёрную, — выругался капитан и дотронулся до сенсорной панели: — Нулька, рассказывай, что ты натворила. К нам в гости инквизиторы.

А в ответ — тишина, лопнувшая истеричным криком, появившимся вместе с богинькой прямо за спиной.

— Зачем они?! Что теперь делать?! Я ничего не делала! Помогите, Валерий Петрович! Я ни в чём не виновата! Вот зачем вы их накликали?!

— Ух ты, даже по имени-отчеству? — ухмыльнулся капитан и продолжил. — Сколько раз говорил, не появляться на мостике без стука?!

— А как я стучать должна?

— Появляешься перед дверью и стучишь.

— Да какая сейчас разница?! — на грани паники заорала Нулька и заметалась по мостику, как белка по клетке.

— Успокойся, — пробурчал капитан. — Сперва узнаем что хотят.

Он вздохнул и снова поглядел на патрульный катер. Тот приблизился настолько близко, что уже можно прочитать откровенно скучающее по обеденному перерыву лицо пилота. Вскоре катер повернулся вокруг оси, поставив брюхо со стыковочным модулем.

— Птиц, давай тоже к ним пупком повернись.

— Добром это не кончится, — проворчал искин и вздохнул. Он очень долго репетировал вздохи, чтоб получались как можно печальнее.

Синяя Птица дёрнулась от маневровых движков и заворочалась. Капитан нервно пробарабанил пальцами по коленке, встал, поправил комбез и пошёл к шлюзу, отдавая на ходу указания и проскальзывая мимо перегородившего проход растерянного навигатора.

— Нулька, силу тяжести сбрось до половинки. Миша, подскажи ей, что такое половинка, а то опять головой долбанёмся об потолок.

Но идти сразу стало легче.

Инквизитор, ловко скользнув в люк, уцепился за поручни и вскоре оказался в шлюзе. Причём был в пиджаке и ботинках, а не в комбинезоне.

— Здравствуйте, — буркнул капитан, вглядываясь в лицо нежданного гостя.

Тот кивнул в ответ, а потом оба повернулись на звук дребезжащего стекла. Ожидалось всё что угодно, вплоть до лопнувшего иллюминатора, но это оказалась Нулька, несущая чашку кофе на блюдечке. Руки богиньки тряслись, и оттого стекло дребезжало.

— Будете? — криво улыбнувшись, спросила она и протянула угощение.

Инквизитор покачал головой.

— Нет. Я ненадолго, — и повернулся к люку, окликнув ещё кого-то. — Ты со мной?

— Нет, — раздалось в ответ, и инквизитор достал из внутреннего кармана раскладной планшет, а следом стилус, выполненный совсем как старинная перьевая ручка с держателем из лакированного дерева. Разве что на кончике стилизованного под перо основания был маленький шарик. Гость прошёл мимо богиньки, у которой, помимо рук, начали трястись и колени, и, не спрашивая разрешения, направился на мостик. Тыкнув пару раз стилусом в экран, прошёлся по остальным помещениям.

Не прошло и десяти минут, как гость нырнул в стыковочный люк.

— Что, всё? — тихо спросил Миша у капитана, зато звонко и радостно закричала Нулька, провожая инквизитора:

— До свидания!

Она даже на цыпочки привстала, глядя вслед уходящему гостю.

— Всенепременно, — раздалось в ответ, и шлюз быстро закрылся. Корабль легонько вздрогнул в знак того, что патрульный катер отстыковался.

— И что это было? — тихо, словно инквизитор до сих пор мог услышать, спросил навигатор.

Капитан пожал плечами.

— Не знаю. Может, плановая проверка. Ну, типа, мы им для количества и отчётности были нужны.

Валерий Петрович вздохнул и почесал в затылке. А вот Нулька засуетилась. Она с криками: «Валим отсюда быстрее!», убрала гравитацию и выполнила прыжок.

— Стой! — только и успел прокричать капитан, что в следующую минуту рухнуть на пол с отшибленными пятками и пятой точкой и слепо моргать после гипервспышки. — Нахрен, надо было там оставить эту дуру! — прокричал он и встал, держать за мягкое место.

Иллюминаторов в шлюзовом отсеке не имелось, потому пришлось пройти на мостик. А там слепил не хуже галогенного прожектора ярко-белый Сириус. Капитан часто бывал здесь и сразу узнал намётанным взглядом местные созвездия.

— Миш, — протянул он, подзывая навигатора, — может, её сразу чем-нибудь пугать? Она со страха так сиганула, что за один раз три обычных прыжка одолела, хотя дешёвую звездомойку мимо проскочили, но возвращаться не будем. На Сириусе тоже не получится — мы на пять дней пути от транзитной станции выскочили. Зато нам до Солнца один прыжочек остался. Всего-то восемь световых лет.

Навигатор в ответ скромно промолчал. Он вообще не очень любил суетиться, предпочитая вежливость и неторопливость. И спорить не любил. Даже на рынке не торговался, а брал сразу.

— Мне пло-о-оха-а-а, — потянула Нулька, которая снова стала тусклая и серая, и даже полупрозрачная.

— Надорвалась, — тихо высказался жрец-навигатор.

— Не. Никаких «надорвалась», — нахмурил брови капитан. — Нам надо на собеседование. Так что полчаса и туда.

— Я не могу-у-у, — заканючила богинька и медленно оттолкнулась от пола кончиками пальцев, взмыв и зависнув посередине отсека в позе младенца.

Уставшее дитя гипера уже не контролировало искусственную гравитацию, и вверх поплыли все незакреплённые вещи, а следом люди. Капитан на ходу уцепился за ножку привинченного к полу кресла, подтянул себя повыше и разместился на мягком ложе, пристегнувшись ремнями безопасности. Так как сила тяжести была непредсказуемой, как и сам Нулька, то скобы, поручни и анкеры для страховочных ремней были на корабле везде, даже если изначальная конструкция не подразумевала. Даже на потолке душевой кабинки и в туалете. И самой большой гадостью от богиньки было обнуление гравитации, когда кто-то пойдёт по нужде или помыться.

— Ми-и-иш! — громко протянул Валерий Петрович, тарабаня по подлокотнику пальцами.

Жрец-навигатор, который плавал в невесомости, как объевшийся рыбы пухлый тюлень, повернулся к Нульке, широко улыбнулся, достал из кармана карамельку и протянул богиньке.

— Я не полечу-у-у. Я усталала-а-а, — прохныкала та в ответ, но Михаил всё так же глядел на свою спутницу, лишь улыбнулся ещё шире.

— Я не смогу-у-у.

Карамелька вылетела из пальцев и, медленно вращаясь, подплыла к самой груди Нульки.

— Я неделю отпуска возьму, — сдалась богинька и взяла конфету, то есть сакральную жертву, принесённую жрецом на алтарь эфирному созданию.

Миша послал Нульке воздушный поцелуй, выхватил из кармана складной планшет и принялся рассчитывать прыжок.

— Подключаю к фокусатору. Даю добро на ментальную связь, — мягко произнёс он и расслабился, окончательно уподобившись даже не тюленю, а вяло дрейфующей медузе. Хотя капитан иногда подбирал другое слово — на букву «г» и в проруби.

Но сейчас не до шуток. Миша тоже устал пропускать через себя незримые силы богиньки в сложном симбиозе: дух — человек — машина. Ему тоже понадобится отгул на два-три дня.

Навигатор закатил глаза и вырубился без сознания, а Нулька тихо заплакала, тужась из последних сил. Но мир всё же провалился в белую вспышку прыжка, а тем временем ещё один член команды, ещё не зная, что он член, спасался бегством.

Глава 2. Право крови

Высокий светловолосый паренёк лет двадцати с простым русским именем Ваня бежал по узкому проулку, подгоняемый мерным и назойливым жужжанием поискового дрона. Серые стены зданий ремесленной слободы уходили высоко вверх, оставляя лишь узкую полоску синего неба. А небо было испачкано ватными клочками грязных облаков, исцарапано перистыми следами многочисленных пассажирских и грузовых самолётов и прошивающих небосвод шаттлов. Было разорвано в клочья вспышками прибывающих и убывающих восвояси звездолётов и пришито к земле тонкими иголками суборбитальных лифтов. Скоро короткий день окрасит всё это алыми цветами закатного солнца и посветит снизу бесчисленными огнями мегаполиса, занимавшего половину континента. Но радости или эстетического вдохновения это парню не добавляло. Ещё бы, за ним шла погоня. Уже вторая за неделю.

Он быстро бежал, слушая шумное, но ровное дыхание и лёгкое шлёпанье кроссовок по щербатому асфальту. Мимо обшарпанных дверей многочисленных ремонтных ангаров, сломанных бюджетных а́йриков, которые оставлены мастерами под конец субботы до утра понедельника, выключенных ремонтных дроидов, приглушённых рекламных голограмм.

Один раз проскочил насквозь через прозрачную смазливую девицу, одетую в такую миниатюрную спецовку, что от пляжных няшек-отдыхашек отличалась лишь испачканными смазкой лицом и попкой, да большим спецключом для съёма гравитационного поплавка в руках.

Всё было заперто на замки и щеколды. Везде красными и жёлтыми углями тлели индикаторы кодовых запоров.

Из-под ног отскочила облезлая серая кошка и парочка мелких бесов, почти ничем не отличавшихся от животных. Отпрыгнув с дороги парня, нечистые оскалились и завизжала как злые ошпаренные обезьянки. В других мирах духи старались днём не высовываться, но в бесконечном мегаполисе, с его искусственным освещением, бесы забыли, что такое ночь. Ну и чёрт их чертячий с ними.

Ваня ловко проскочил мимо выкрашенных в зелёную краску ребристых контейнеров с каким-то барахлом и лениво глядящего на него грузчика с небрежной ухмылкой на лице. Бородатый мужчина в обшарпанном оранжевом экзоскелете, нацепленном поверх синей спецовки, блеснул нетрезвым взглядом в том направлении, откуда вылетел паренёк, и дождавшись, когда проскочит мимо, толкнул ногой большой ящик. Пластиковый куб с почтовыми маркировками брякнулся на асфальт и рассыпал вакуумные упаковки с болтами и гайками.