Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы". Том 2. Поворотный момент (страница 52)

Весь экипаж сидел в самом обычном кафе. Полуденное солнце даже не пряталось среди небоскрёбов, а лило яркий свет со стороны посадочного поля на небольшую террасу. Терраса располагалась на плоской крыше порта, и с неё виднелись как плотно уставленная, что яблоку упасть некуда было, приземлёнными атмосферниками взлётка, так и верхушки тянущегося до горизонта стоэтажного леса из стекла и железобетона. Но и сама крыша южно-столичного космопорта, прозванная «Ясной поляной», была не лыком шита. Она щеголяла дорожками из жёлтого кирпича, петляющими между изумрудными газонами, клумбами с живыми цветами и невысокими деревцами разных пород. От этого бесконечный мегаполис, занимавший весь горизонт, казался разрезанным зеленью на дольки.

Жар, источаемый серым взлётным полем и подставленными солнцу спинами летающих посудин, разбивался о прохладу листьев и травы. Разбивался на осколки и невразумительную пыль и техногенный шум, штурмующий со всех сторон светлые, стилизованные под натуральную древесину столиков и стульев. Лишь иногда особо громкий шаттл ревел движками во время их проверки.

А на столах блестели полированными боками и белели невысокой пенной шапкой больше, наплоённые прохладным напитком стеклянные кружки. В тарелочках лежала закуска на любой вкус, кроме надоевших за последнее время креветок, разумеется.

К хмельному была равнодушна только Нулька, которая уплетала за обе щеки большую чашку мороженого.

— По всему получается, что пираты прыгнули к схрону. Тому же самому, что нашёлся в памяти робота-паука, — произнёс Петрович, неспешно гнущий в руках сушёного карася. Говорят, раньше этот деликатес можно было поймать прямо в ближайшей реке, а сейчас дикие золотые рыбки водятся только на Дальнем Востоке. А эти наверняка выращены на подземной рыбной ферме.

— Пиратов надо брать живьём, — произнёс Иван и вгрызся в свиные рёбрышки.

В разговор вмешался Потёмкин, который пил сильно разбавленное пиво через трубочку:

— Не надо мчаться впереди звездолёта. Если нагрянем, то можем попасть в хорошо охраняемое место. И даже если не получим по соплям, спугнём. Пираты соберут всё самое ценное и бросят базу, ищи их потом по всей галактике. Проще найти иголку в стоге сена.

— А что такое стог сена? — спросила богинька, оторвавшись от лакомства. Смена обстановки очень благотворно повлияло на неё, освежив и приободрив. Она уже не сидела понурая. А словно снова стала сама собой, хотя иногда в глазах мелькали небольшие грустинки.

— Куча сена, — отозвалась Варвара Васильенва.

— А что такое сена?

— Сухая трава.

Нулька взяла из тарелки сушёного карасика, повертела перед глазами и спросила.

— А зачем сушить траву?

— Посмотри в Галанете, — вздохнула ведьма.

Иван скосил глаза на тарелку, а затем изложил свою мысль.

— Значит, нужна разведка.

— Ага, — кивнул Потёмкин и добавил ложку дёгтя в бочку мёда: — Только стоит нам появиться, как нас сразу засекут радары. В космосе мы как на ладони.

Иван недовольно выругался и провёл руками по волосам. Глаза его забегали по столешнице, отражая бурную мыслительную деятельность. Наконец, он подался вперёд и выдал:

— Значит, надо притвориться кем-то, кто не вызывает подозрительности. Например, космическими шахтёрами, которые исследуют астероиды и луны планет-гигантов.

— Хорошо, — тихо протянул Потёмкин. — Но они в любом случае будут атаковать любой приближающийся объект.

— Конечно. И выдадут себя! — выкрикнул Иван, вскочив со стула.

— И мы возвращаемся к тому, что они сбегут. Круг замкнулся.

— Да нет же! Мы же типа шахтёры!

— Ага, — снова кивнул киборг и продолжил рушить логику княжича: — Только шахтёры, по идее, сразу сбегут и напишут в инквизицию или полицию. Пираты, какими бы дураками ни были, это знают. Потому будут доставать соответствующе — ударят и тут же сбегут, а потом станут наблюдать издалека, всё ли тихо.

Иван задумался, и беседу немного разбавил своим предложением Михаил:

— Если их много, мы отступаем и вызываем опричников. Если там толпа, она не успеет сбежать.

— Успеет. Они бросят все и сбегут.

Иван вздохнул и плюхнулся на стул.

— Нет! Нет вааще никаких гарантий, что среди опричников у куратора нет своего осведомителя. Надо атаковать пиратов первыми.

— Чем? — вскинул брови киборг, глянув на поглаживающего бородку и сложившего губы трубочкой капитана, а затем пояснил: — У нас нет ни пушек ближнего боя. Ни ракет. Ни даже противоракетных систем. Нам нечем их атаковать. Мы даже на абордаж не пойдём — не на чем и не с чем. К тому же, у нас нет доказательств, что это пираты. И ордера на обыск нет.

Иван быстро почесал затылок.

— Ну я тогда не знаю, чем там ловят всяких космических террористов и пиратов.

— В том то и вся проблема. Если бы их можно было так легко поймать, то пиратов давно бы уже не было как явления.

Княжич недовольно застонал и откинулся на спинку стула.

— Что бы сделал на моём месте папа?

Парень закрыл глаза и задумался, но уже через пяток секунд снова подался вперёд:

— Устраиваем мозговой штурм. В копилку скидываем все, даже самые дурацкие идеи.

В дверь постучали. Не позвонили, не отправили сообщение через смартдомофон, а бесцеремонно подолбили ногой.

— Кого там черти принесли⁈ — выругался старый сгорбленный ключник и встал с тёплого насиженного стула. Стул скрипнул ножками по казённому кафелю. Лежащий в углу щенок недосторожевой дворняги приподнял голову, завилял хвостом и вскочил вслед за хозяином.

Ключник поправил распечатанную на тонком пластике и приклеенную к светло-бежевой стене доску документации и потопал к выходу.

Стук повторился, отчего дверь заходила ходуном, как будто её били тараном.

— Чё ломитесь⁈ — заорал недовольный ключник. — Я и так слышу!

Подойдя ближе, глянул на экранчик глазка, но тот был прикрыт рукой.

— Идиоты, — пробурчал старик, — опричнины на них нет.

И открыл дверь. На пороге стоял здоровенный детина со всеми признаками махрового киборга. Рядом с ним, доставая лишь до плеча, с хмурой улыбкой и каким-то детским ожиданием чуда на лице — парень лет двадцати — двадцати пяти. Одет в ярко-зелёную куртку.

А за порогом падал лёгкий снежок, укрывая старый щербатый бетон парковой площадки, где рядом с серенькой легковушкой ключника стоял хороший флаер, явно взятый напрокат. Сверху сразу начала с гулом дуть тепловая завеса.

— Чё нада⁈

— Что, не признал меня, старый? — пробасил здоровяк и ехидно улыбнулся.

Ключник прищурился, вглядываясь в лицо, а потом неуверенно вытянул шею, стараясь рассмотреть наглеца поближе.

— Ух ты, а я думал, ты подох давно, — ощерился наконец старик. — Говорили, тебя в горящем гробу скинули с неба об землю.

— Живой, как видишь, — ещё шире улыбнулся здоровяк, а когда ключник отступил в помещение, пропустил вперёд парня и сам переступил порог.

То, что киборг зашёл не первым, не укрылось от колючего взгляда старика. Да и глаза поблёскивали отнюдь не дешёвыми контактными линзами, а добротными, фактически не убиваемыми тактическими протезами.

— Колись. Ты же с того света завалился не чай пить, — ухмыльнулся ключник.

Киборг неторопливо, с ленцой и чувством собственного достоинства, как профессионала, глянул на парня, но от старика не спряталось, что стародавний знакомый дождался, когда пацан моргнёт, одобряя дальнейшие действия.

— Да-а-а, мне бы твой хлам посмотреть.

— Нечего там смотреть. Сам знаешь, он не продаётся, будь твой дорогой друг хоть боярином, хоть купцом. Всё казённое. На то накладная нужна.

— Будет тебе накладная, — улыбнулся киборг и небрежно пересёк помещение, на противоположной стене которого была ещё одна дверь. Здоровяк толкнул дверь и обернулся: — Изволь, княже. Тебе есть на что взглянуть.

Ключник хмыкнул и покачал головой, а когда юнец выскочил на холод во внутренний двор, оттуда донёсся удивлённый возглас:

— Ух ты, охренеть!

Старик подошёл ближе, а на плечо ему опустился тяжёлый кулак киборга с зажатыми в нём бумагами. На краю бумаги виднелись синяя казённая печать и радужные голограммы-неотрывашки с профилем царя-батюшки. Так делали, чтоб не высвечивать на всю галактику электронный документооборот.

— Накладная будет чин по чину, с гербовыми синяками и голяшками, но никому ни слова.

Старик быстро взял листы и пробежался по ним глазами, останавливаясь на фамилиях и подписях.

— Инквизиция, стал быть. Ну пойдём, глянем, что можно нарыть, но у меня чего-то живого негусто, разве что донора для ремонта найдёшь.

И вышли.