Игорь Осипов – Бортовой журнал "Синей птицы". Том 2. Поворотный момент (страница 43)
А Иван сидел пристёгнутым в кресле напротив большого экрана и смотрел бои на бетонке. По старой подземной парковке с тысячами брошенных флаеров, ждущих свою очередь на утилизацию, бегали десять групп. Правила просты, как в обычной королевской битве — к концу матча должна остаться только одна. Если отряды не укладываются во отведённое время, у них начинает бежать счётчик штрафной суммы — чтоб подстегнуть тормознутых и просто осторожных. По сути, те, кто медлит — остаются без денег, даже если все целы, и теряется какой-либо смысл боя на площадке, особенно когда есть раненые или убитые. Конкретно на этой арене разрешалось применять только дробовики с дробью на зайцев, бронежилеты и защитные маски. Казалось бы, если это кровавый спорт, то зачем смягчать? Но когда схватка потенциально не смертельная, а лишь эффектно кроворазбрызгивательная, темп запределен. Игроки рисковали. А распорядители боёв берегли гладиаторов.
— Того панка ищешь? — басовито спросил Потёмкин.
Княжич кивнул и провёл рукой в воздухе.
Одно поле боя сменилось другим. На этот раз друг за другом гонялись десять пар. Они скакали по крышам небоскрёбов, жмущихся друг к другу, как сельди в бочке. Использовали шокеры и мелкашки. Бойцы бегали в только шортах, а счётчик включался через пять секунд застывания на одной позиции. Судя по комментариям, один всё же сорвался вниз.
— Зачем? — снова спросил киборг.
Иван пожал плечами.
— Не знаю, просто интересно.
— Ясно, — кивнул Потёмкин, а в следующую секунду Нулька громко закричала:
— Прыжок!
Никто не успел ничего сделать, как перед взором промелькнула белая пелена внепространственной пустоты. Связь оборвалась, экран почернел.
— Какого чёрта⁈ — заорал капитан, протирая ладонями глаза. Сидящая рядом с ним Варвара Васильевна охнула и схватилась за виски.
— Нулька! — возмутился по громкой связи Михаил. — Ты что творишь? Почему прыгаешь без согласования⁈ Нам штраф влепят!
— Да я потренировалась! — заголосила богинька в оправдание. — Корабль прыгал недалеко! Я попробовала его догнать!
— Получилось? — негромко спросил Иван.
— Не очень. Я его не вижу.
— На радарах только облако обломков развалившейся на части кометы, — пробурчал по связи навигатор, и добавил: — Пыль, щебень и три больших скалы. Всё движется синхронно.
— Ну и где мы⁈ — снова возмутился капитан.
Все дружно глянули в большой иллюминатор, на котором до сих пор ютилась, словно на льдине, корабельная фея. Девушка виновато улыбнулась и пожала плечами.
— В поясе Койпера. Рядом с матушкой Землёй, — ответил вместо богиньки навигатор, а потом начал пыхтеть: — На радаре возникли движущиеся объекты. Траектория не свободная. Объекты маневрируют. Чёрт, похоже на торпеды!
— Всем полная готовность! — заорал капитан.
В кают-компании заверещала сигнализация. Испуганные русалки, по-прежнему таскающие мокрые тряпки и щётки, отскочили к стенам и таращились на остальных. Даже до них доходила серьёзность ситуации.
— Объекты, сорок штук, петляют! Двигаются согласованным роем! Похожи на малозаметные ракеты ближнего боя!
— Твою мать! — выругался Потёмкин и стукнул механическим кулаком по столу. — Выживем, потребую купить противоракетную защиту!
— Аварийный прыжок! — закричал капитан, затягивая до предела ремень безопасности. — Нулька, прыгай, дура! Не тупи! Всех погубишь!
«Синяя птица» дрогнула, запустив маршевые движки в бесполезной попытке уйти от лёгких, но быстрых и смертоносных боеприпасов. Всех беспощадно вжало в спинки.
Богинька же припала к стеклу и пыталась разглядеть то, что приближалось.
— Прыгай! — присоединился ко всеобщему возбуждению Иван, сжав до хруста подлокотники кресла. Сердце ухало, как ненормальное.
— Два километра! Полтора! Километр! Пятьсот метров!
Иван прикусил губу. Потёмкин зашептал молитву. Варвара Васильевна зажмурилась, чтоб было мочи.
— Я не хочу умирать! Я ещё икру не метала! — истошно завыла какая-то русалка.
— Контакт! — надсаживая голос, провопил Михаил.
Но взрывов не прозвучало. Вместо этого что-то начало негромко цепляться за обшивку, биться в иллюминатор, царапать металл и стекло.
Княжич растерянно уставился в окно.
А там замелькали неясные тени и морды, похожие на звериные.
Нулька сперва замерла, а затем встал на колени, словно на них присоски, держущие девушку на месте. Чтоб не улетела в невесомости, и начала часто-часто бить ладонями по прозрачной преграде.
— Мама! Мамочка! Это я! Я здесь! — закричала корабельная фея, а следом с громким хлопком исчезла.
На экипаж навалилась оглушающая тишина, к которой примешивался тонкий шелест системы вентиляции.
— Нулька! — заорал княжич и дёрнулся в кресле. Ремни не пускали, а в спешке не получалось их отстегнуть, но всё же парень совладал с защёлками и одним рывком долетел до иллюминатора. — Свет! Выключить свет!
Лампы погасли, и парень стал отчаянно вглядываться в сиротливую космическую пустоту.
Глава 22
Немного о дружбе
— Может, поешь? — тихо спросила Варвара Васильевна, медленно и осторожно подплыв к иллюминатору. В руках она держала тюбик с борщом. А поверх серого комбинезона надет белый передник. Это придавало происходящему налёт будничности.
В кают-компании был погашен свет. И никто не решался его включить.
— Не хочу, — тихо ответил Иван. Парень висел в невесомости у большого окна в позе младенца — руки перед собой, ноги поджаты к животу. А сам тоскливо глядел в бесконечную пустоту, усыпанную безжалостными и колючими звёздами. Космос походил на наждачку — так же царапал душу.
За стеклом лишь блеск аварийных маяков падал на края иллюминатора, на антенны, а сквозь прозрачную преграду и на самого княжича, оставляя резкую человеческую тень на стене и столе.
— Я уже говорила Валере, что не только Нулька может двигать корабль через гипер.
— Мне всё равно, нас может и эвакуационный буксир дотащить, — пробормотал Иван и повернул голову в сторону ведьмы и с детской надеждой на чудо в глазах спросил: — Как думаешь, она вернётся?
Варвара Васильевна вздохнула и приблизилась вплотную к княжичу, который опять уставился в бездну, осторожно коснувшись пальцами его волос. Парень не сопротивлялся.
— Она была, и всё вроде как всегда, а исчезла, и словно что-то изнутри вырвали? — прошептала ведьма.
Иван легонько кивнул. Иллюминатор, покрытый специальной плёнкой с градиентом преломления, не отражал и не бликовал, и на этом покрытии не остались даже отпечатки пальцев. От этого княжич казался сам себе вампиром, отторгнутым из бытия.
— Ну, бывает.
Варвара мягко прижала княжича к груди и обняла. Они несколько минут молча плыли в невесомости.
— А если она больше не захочет быть человеком? — нарушил тишину Иван, кося глаза на космос.
Женщина вздохнула и пожала плечами.
— Не знаю. Ей сейчас придётся выбирать, кто ей ближе мы или семья. Какая из двух половин счастливее. Выбор — это всегда тяжёлая ноша.
— Надеюсь, она там будет счастлива, — прошептал княжич. Его лицо стало хмурым, и даже осунувшимся. Словно счётчик возраста сломался и за одну минуту отмотал вперёд сразу несколько лет, вырвав из рассвета жизни и приблизив её палящий, тяжкий да иссушающий полдень. В груди щемило и жгло. Боль тянулась вверх, к глазам, и норовила вырваться вместе со слезами, но парень сдерживал их. Сдерживал так же, как приказывал вещам. Приказывал: «Не сметь! Княжеской кровью повелеваю: не бежать!»
— А хочешь, я расскажу тебе сказку? — ласково проговорила ведьма.
— Не хочу, — буркнул Иван.
— Тогда лекцию.
— И лекцию не хочу, — покачал он головой.
— А зря, — ведьма вздохнула и отпустила парня: — Тогда займись делом. Тебе надо отвлечься и не думать. Будет постоянно возвращаться к мыслям о Нульке, тебя затянет в омут депрессии, и выбраться будет ещё тяжелее.
Иван едва заметно кивнул и обвёл тоскливым взглядом кают-компанию.
— Не хочу ничего. Может, лучше сказку?
— Тебе лишь бы сказки слушать, — повысила голос Варвара Васильевна, уперев руки в боки. — Бездельник. Лучше бы аквариумы с мелкой нечистью почистил, пистолеты смазал, патроны посчитал, в движке покопался. Или что там мужики делают? Князь ты или не князь?
— Князь, — снова пробурчал Иван, чувствуя, как накатывает злость. Женщину взяли на должность бортового медика, а она из себя королеву строит. Одним словом, ведьма.
— Ну так займись княжескими делами, — не унималась Варвара.