Игорь Осипов – Бабье царство (страница 48)

Рядом с ней закричала вдогонку Урсула.

— Вот вам под хвост, крысы трусливые!

Мечница плюнула вслед убегающим и устало опустила голову и руки.

Зато ни с того ни с сего закричала Катарина. Она выронила оружие, обхватил себя дрожащим руками. Казалось, её тело горело невидимым огнём и ей больно.

— Что с тобой?!

Я бросился к ней.

— Не трогай, не трогай, не трогай, — быстро забормотала она и начала расстёгивать ремни и пуговицы. На землю полетели ножны, пояс, кольчуга и одежда. Когда девушка осталась совсем голой, она так и стояла, осторожно прикасаясь дрожащими пальцами к коже, покрытой множеством мелких-мелких синяков.

— Ай-ай-ай, — лепетала она. — Больно.

Я ещё раз оглядел обнажённую храмовницу.

«Система, анализ произошедшего».

«Анализ завершён. Имеют место многочисленные микротравмы вследствие превышения допустимой на мышцы нагрузки. Возможные причины: воздействие психотропных препаратов; ваши галлюцинации на фоне стресса».

Ну, вряд ли это глюки, так что нужно помочь девушке. Я быстро открыл сумку и достал шприц-тюбик с обезболивающим.

— Потерпи. Сейчас легче станет.

С такими словами вогнал иголку в ягодицу девушки.

— Саскэ! — завопила Катарина со слезами на глазах, а потом самым натуральным образом зарычала. И хотя голосовые связки были не звериные, а человеческие, рык был жутковатый.

Я опасался, что огонь начнёт распространяться, но вместо этого он выжег небольшую, источающую струйки сизого дыма, чёрную проплешину и угас, уперевшись в голую землю меж сосен, ветер таки довёл пламя до леса и там затих. А остальное было настолько вытоптано беснующимися бабуинами, что загореться сложно.

Обезьяны скрылись и в воздухе повисла тишина. Самое время разобраться с разбойницами. Я вывалил на ладонь последние четыре патрона и начал выполнять норматив по снаряжению магазина. Действовать нужно быстро, пока не опомнились. Сейчас перезаряжу, быстро развернусь и пришибу тех, что с луками.

Потом уже можно браться за копейщиц. Может, Лукреция парочку придушит, всё польза будет. Остальные на совести Урсулы, так как Катарина пока не боец.

Да, именно так. Я щёлкнул затвором, приготовившись действовать. Начал обратный отсчёт.

— Ну вы и накрошили салатика к барбекю, — раздался за спиной возглас. Я устало, но быстро обернулся, увидев ещё одну группу вооружённых женщин, выходящих из леса. Все в кирасах и шлемах как у конкистадоров. У трети щиты и мечи, у трети пики, остальные с луками и мушкетами. Общим числом около трёх десятков. Да ещё и собаками.

— Да ну нахрен, — простонал я. Допрыгались. Этих точно завалить не сумеем.

Главная с цветастой накидкой и с большим пером на шлеме. На перевязи четыре пистолета. В руке палаш. Она упёрла руку в бок и озадаченно разглядывала побоище.

И снова тишина. Все просто стояли и глядели друг на друга.

И эту тишину разорвал вопль Урсулы.

— Тереза, старая ты корова! Щас расцелую тебя, моя родненькая! Мечница бросила на траву клинок, развела руки и радостно пошла навстречу главной.

— Да в зад меня и в перед! — раздалось в ответ. — С какого воза тут свалился этот мешок с небылицами?!

Глава 25

Мешок со сказками

— Я Лукреция да Бэль. Перст магистрата. С кем имею честь разговаривать? — сухо произнесла стоящая рядом Лукреция.

Я поглядел сперва на волшебницу, которая смотрела стеклянными от усталости глазами на главу только что прибывшего отряда. Магесса медленно моргала, но при этом старательно держала осанку и горделиво-невозмутимый вид, сложив ладони в замок и опустив их на уровень низа живота, ни дать ни взять, герцогиня. Царственный образ портили только капли крови, которыми забрызгано платье, обветренная и оттого треснувшая губа и исцарапанные руки. Подумалось, что именно такой должна быть сильная и независимая женщина — спокойная и рассудительная, знающая себе цену, а не прыгающая на площади с голыми сиськами с плакатом «все мужики — козлы». Ну, какой я козёл? Так, если с приставкой на выходные зависну и не побреюсь. Но это давно и неправда.

Потом мой взор задержался на Катарине, которая, шипя и морщась, надевала на себя поддоспешник поверх камизы. Подумалось, что плата за сверхсилу даже очень высока. Я бы не захотел такую. Хотя у меня другая цена. Месяц лежал под капельницей — всё наблюдали, будет отторжение гель-процессора или нет. А в затылке титановая пластинка с выходами служебного доступа. Пальцы сами собой потрогали два похожих на оспины шрама несколько повыше места стыка позвоночника и черепа, а потом легли на эфес заткнутого за пояс клинка.

Единственная кто сияла, как начищенная медная бляха, это Урсула, она крепко-крепко обняла прибывшую. Они выглядели очень похожими — обе не по-женски широкоплечие, мясистые, с морщинистыми, загорелыми и обветренными лицами, грубыми мозолистыми руками.

— Тереза да Шарлиз, шериффа Серебряных Холмов, — ответила женщина, высвобождаясь из объятий Урсулы.

— Спасибо, — тихо произнесла Лукреция и закрыла глаза, а потом слегка качнулась, словно вот-вот упадёт в обморок. Но всё же устояла, и положила ладонь на заколку своего плаща.

— Жрать хочу! И выпить! — закричала Урсула, возвращаясь за оброненным мечом. А когда наклонилась, охнула и схватилась за спину. — Кажись, потянула. Точно, жрать и спать.

— Подожди, сейчас с этими тайнами решу, — с ухмылкой ответила шериффа. Она вальяжно подошла к разбойницам, которые из охотниц сами стали дичью. Все глядели на стражу исподлобья, но ни убежать, ни драться не представлялось возможным.

— У-у-у, — протянула Тереза, поддев кончиком фальшиона подбородок главарки шайки. — Знакомые лица. Тебе мало клейма и колодок за кражу, так теперь разбоем решила заняться? Да ещё дурочек себе из батрачек нашла.

Шериффа задумчиво оглядела остальных разбойниц и взмахнула рукой.

— Верёвку!

— Тереза, слушай… не надо. Я больше не буду. Небесной Парой клянусь, — затараторила главарка.

— Ты уже раз клялась святыми именами, — прошипела Тереза, надавив на клинок, отчего по грязной шее потекла струйка крови.

— Ну, Тереза, пожалуйста, не надо. Я штраф выплачу. Большой штраф. Мне за этого халумари задаток дали. Три золотых. Я всё отдам.

Судя по брошенным на главарку хмурым взглядам, подельницы явно не в курсе о золоте. Наверняка кучку меди им пообещала.

Шериффа поглядела на Урсулу, которая провела пальцем по шее, а потом высунула язык, имитируя труп.

— Это вам Джинджер нашептала? Я передам этой бешеной сучке, что в моём городке все поимки только с моего разрешения. И голову твою к письмецу приложу. Хотя, твоя голова ей неинтересна. Ей ведь никто, кроме самой себя, не дорог.

— Не-не-не, не Джинджер, — залепетала разбойница. — Там другая была. Я лица не видела, но не Джинджер. Рыжая никогда лица не прячет. А эта в капюшоне.

— Денежку я и так с твоего трупа возьму. Ты же настолько тупая, что вряд ли додумаешься спрятать. С собой ведь надёжнее? — ухмыльнулась Тереза.

Я молча наблюдал за этим допросом, а разбойница бледнела всё больше и больше, по мере того как на ближайшую подходящую ветку сперва накинули верёвку, а потом подогнали простенькую колесницу. Наверняка преступницу поставят на транспортное средство, как на плаху, а потом подстегнут бычка. И всё. Нет разбойницы.

Шериффа убрала остриё от горла и приложила к щеке.

— Ну, Тереза, ну, пожалуйста, — заплакала разбойница.

И если честно, мне не было её жалко. Времени обдумать свои приключения имелось предостаточно, и если раньше хотел по земному, честным судом, то сейчас мне эта средневековая миссис судья Дредд даже нравилась.

— Золотишко дай, — спокойно произнесла Тереза.

— Да-да-да, — тут же забубнила и закивала головой разбойница. Она быстро сунула руку за пазуху и вынула небольшой тряпичный мешочек с завязками. По щекам побежали слёзы. Трясущиеся пальцы протянули монеты шериффе.

Тереза улыбнулась.

— Ну вот. С грабежом решили, осталась кража скота.

Шериффа до хруста сжала кулак разбойницы своими пальцами и быстро подняла фальшион, на котором осталась кровь. В траву упало отрезанное ухо вместе с клочком волос. Разбойница дёрнулась и истошно закричала, зажав рану свободной рукой.

А шериффа с силой опустила рукоять меча на запястье лиходейки, ломая кость.

— Вот теперь точно всё. Остальных разогнать плетьми.

Тереза подхватила выпавший кошелёк и быстро развернулась. Все молча глядели на эту сцену. Катарина равнодушно, Лукреция с лёгкой брезгливостью, Урсула с пренебрежением. А что до меня, то я слишком устал, чтоб во мне шевелились эмоции. После коротких сборов к нам подогнали пустую телегу, на которой, оказывается, ехали сюда стражницы с мушкетами. Теперь они шли пешком. Зато с каким удовольствием я сел на жёсткую скамью этого импровизированного микроавтобуса. Казалось, растекусь по доскам, как желе.

— Возьми! — раздался крик Терезы, которая протянула поводья своей колесницы одной из стражниц, а сама села рядом с расположившейся напротив меня Урсулой. — Ну, рассказывай.

— Сперва ты, — ухмыльнулась мечница. — Ты как чудесно вовремя. Ещё немного, и не пришлось бы никого вызволять.

Шериффа отмахнулась и вытянула ногу, сунув аккурат между моих и уперевшись сапогом в бортик. Эта женщина лет сорока с хвостиком время от времени поглядывала на меня и поправляла до сих пор чёрную косу. Только сейчас мне приставаний и не хватало.