Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 72)

— Что? — огрызнулся я, резко повернувшись к Могуте, и тот даже отступил от меня на шаг с растерянным видом.

— Аз разумею, ищейца по следу пустити надобно. Он хотя и есть дурень, но хуже не будет.

— А что сразу не предложил?

Ратник нахмурился и пожал плечами.

— Он есть редкая тварь, и не есть послушен да умён покуда ещё учится.

— Спускай, — кивнул я, а Могута достал из мехового подсумка что-то, и подул на него. Это нечто быстро разгорелось вишнёвым, как цветной уголёк. А потом на землю упала яркая искра, принявшая форму небольшого псового, возможно, шакала. Контуры создания подрагивали, и оно само то исчезало, то вновь появлялось на том же месте, меняя позу и шевеля ушами.

— Сие есть сделано.

— Это ищеец? — уточнил я, разглядывая мутную прозрачную фигурку зверька. Тот в ответ уставился на меня, поочерёдно наклоняя голову с острой мордой и большими ушами то на один бок, то на другой, при этом его контуры стали чёткими.

— Да, аз есмь поил его кровью щенов и своей кровью восемь месяцев.

Я вспомнил зверя Огнемилы, которого та прикармливала много лет, но уточнять, чем именно конезица кормила изумрудного монстра не стал, зато спросил другой, более важный сейчас интерес.

— Что не ищет?

Могута открыл рот для ответа, но в этот момент до нас донеслись выстрелы и крики. Стреляли недалеко, и скорее всего, из пистолета или револьвера, а несколько секунд спустя раздались очереди скорострельного оружия. Завыли на разный лад дворовые собаки. Я бросил взгляд на дружинника и побежал в сторону перестрелки. Налобный фонарь сперва выдёргивал из мрака деревья, заборы, калитки, а порой и оставленные на улице телеги, а потом я его погасил и бежал, надеясь лишь на интуицию Марка Люция.

В темноте раздалось ещё несколько выстрелов, сменившиеся вознёй где-то слева за кустами в палисаднике, больше похожей на драку. Ещё мгновением позже из тех же зарослей раздался крик, по которому я узнал Настю.

— Сдохните!

Это значило, что наши приключенцы спрятались в зарослях от погони, а те, чьи едва различимые силуэты отступали к бараку — злодеи. Неважно, кто они были, они напали на сотрудников тайной канцелярии. Это в любом случае преступление. Я щёлкнул переключатель картечницы с нуля на среднее значение оборотов стволов и нажал на электроспусковую клавишу на рукояти. Грозное оружие сразу же начало изрыгать оранжевое пламя, освещая улицу и дома. При всём безумии Марка Люция, стрелять вдоль улицы я не решился, потому что можно было задеть случайных прохожих или выглянувших из окон зевак. Но и так я зацепил двоих недругов, упавших мешками на плохо присыпанную мелкой галькой землю. Краем глаза я заметил, что ратники вскинули луки. С лёгким треньканьем тетивы и свистом во тьму ушли стрелы. Кто-то протяжно застонал.

— Эй, все живы⁈ — выкрикнул я в сторону палисадника.

— Шеф⁈ — раздался оттуда голос Никитина, — Да, живы! Мы все тут!

Я сам себе кивнул и начал обходить дом по кругу, держа на прицеле. С Сашкой позже разберусь, сейчас нужно поймать этих террористов.

— Могута, отправь троих туда, — показал я рукой в сторону угла барака, — пусть следят за окнами, но внутрь не лезут.

— Ты, ты и ты, — отозвался ратник, ткнув пальцем в своих помощников и кивнув на здание, — начните делати, аки есть сказано.

Три фигуры убрали лук и достали топорики, направившись в нужном направлении. Я же пошёл в сторону двери, но не дойдя примерно двадцати шагов, остановился и закричал.

— Именем его императорского величества, приказываю выйти и сложить оружие!

Сперва было тихо, словно мы перебили всех имеющихся террористов, а потом почти одновременно произошли две вещи. Во-первых, голову кольнуло, как при очень коротком приступе, а во-вторых, внутри дома что-то сухо хлопнуло, и ставни на одном из окон начали очень быстро рассыпаться вспыхнувшими головнями, словно кто жаровню опрокинул. Я нацелился и нажал на спусковую клавишу. Ночь снова разорвала очередь картечницы, оставив после себя тихий звон в ушах, и тлеющий на оружии огонёк, означающий, что лента кончилась.

В окне что-то мелькнуло, и один из ратников выбежал из-за моей спины с зажатой в руке склянкой. Я же быстро провернул и выдернул из разъёма оконечник питающей картечницу жилы, нажал на защёлки от лямок ранца, отчего тот в экстренном порядке рухнул за спиной на землю, и положил у ног саму картечницу.

На шинели бегущего мужчины возник пляшущий изумрудный солнечный зайчик, к которому из окна тянулся зелёный лучик, а потом опять коротко кольнуло в голове, и в ратника с приглушённым треском ударила молния ярко-жёлтого, как подсолнух, цвета. Мужчина даже не успел ничего выкрикнуть, как завоняло палёным мясом, и тело упало навзничь. На месте головы и груди и плеч остался только обугленный костяк, словно дружинника на всю ночь до пояса сунули в кузнечный горн. Целыми остались ещё и руки ниже локтей. На утоптанную землю с лёгким позвякиванием упала склянка.

Я выхватил из чехла на бедре обрез скорострельной винтовки и пошёл вперёд, стреляя короткими очередями. У трупа остановился и подобрал выпавшую склянку, а потом бросил в темнеющий на фоне тлеющих остатков ставней проём. Мало ли, вдруг поможет. Однако эффект превзошёл все ожидания.

Внутри здания что-то утробно зарычало. В окне показался террорист, которого с силой отбросило на подоконник.

— Сдавайся! — выкрикнул я, но не успел ничего произнести больше. В темноте раздался чавкающий треск, и под ноги ко мне упало обкушенное до пояса тело, сжимающее в руках нечто похожее одновременно и на короткоствольное ружьё, и на большой револьвер с барабаном под патрон большого калибра. Из окна наружу протянулась длинная жилистая лапа. Она была полупрозрачно-стеклянистая, многосуставчатая, едва заметно фосфоресцирующая, как диковинная глубоководная рыба, и с острыми когтями-крючьями на тонких пальцах. Лапа лениво пощупала превратившиеся в угли ставни и втянулась обратно, немного не дотянувшись до судорожно дёргающейся в агонии жертвы.

Потом три раза подряд кольнуло голову, и до слуха из-за угла барака донеслись человеческие крики. Я со скрипом зубов поглядел на чавкающую тьму в окне и побежал вокруг здания, а завернув за угол, чуть не сбил с ног Могуту, который держал в руках лук с наложенной на тетиву стрелой, вот только вместо железного наконечника на ней была крохотная стекляшка, поблескивающая в свете огня.

Из круглой дыры в стене, похожей на ту, в которую превратился предыдущий оконный проём, вырывалось пламя. Оно и уже норовило дотянуться до крыши. Пожарище, которое мы уже не в силах были остановить, освещало трёх ползающих по земле дружинников, причём один из них, держался за ногу, а двое других за животы, но вроде бы все были целы.

Мы с Могутой не сговариваясь подбежали к воинам. Я сунул в чехол обрез и подхватил двоих за капюшоны, и поволок подальше от огня, надеясь, что ткань не порвётся. Оттащив, остановился, переводя дыхание. Всё одно, террористов больше не было, а все улики сгорят в пожаре.

— Что случилось? — спросил я у того ратника, который сам встал с земли, держась за живот руками.

— Мы заходиши округ терема и ждаху. А после огонь кусаши стену, и чёрные люди там.

— Это они чем вас таким вдарили? — спросил я, глядя на раненых. — Кувалдами, что ли?

— Так, большая телега. Она сама выезжаши, без коней. Она нас и есть ударила, аки тараном. Чёрные люди в неё прыгаши и сундук кидаши, — ответил воин, сплюнув под ноги.

Я крепко выругался. Это получается, в перестрелке мы не услышали подъехавший грузовик, который сбил вояк, и на котором умчались террористы. Да уж, против такого их луки и мечи с секирами были бесполезны. Они могли, конечно, применить склянку с духом, но это как с гранатой — может выйти себе дороже. По мере успокоения сердцебиения Марк Люций начал уходить в тень, давая волю рассудительному Евгению.

— Шеф, — раздался сзади голос Никитина, — я бластер подобрал.

Я повернулся. Никитин с виноватым видом шёл ко мне, держа на руках завёрнутую в солдатскую шинель белую попаданку, которая, судя по всему, была без сознания. А на его плече, на ремне болталось то самое странное револьверное ружьё, стреляющее жёлтыми молниями, и способное обуглить человека в одно мгновение. Сашка назвал его бластером, ну, пусть будет бластер, неважно. Сейчас было важно не выпустить повторно на волю Люция, иначе тот забьёт Никитина до смерти, или бросит в пожарище, чтоб парень заживо сгорел.

— Рассказывай, — процедил я сквозь зубы, заметив, что из темноты вынырнула Настя, идущая рядом с отпрыском Могуты.

— Так, это, шеф, я хотел, чтоб Анька поколдовала над фоткой и нашла баронского сынишку, а тут Настюха. Она, типа, сама может. Ну и пошла как лунатик, а мы за ней.

— Почему не остановил? — прорычал я.

— Ну, думал, она нас куда надо приведёт. Мы же не хотели в драку лезть. Мы только подошли, и они начали стрелять. Чес слово, мы ничего не делали. Шеф, вы нам верите?

Я поглядел на бесчувственную беленькую.

— Отчего же не верить? Верю.

— Правда, шеф?

— Да, — произнёс я, размышляя вслух, — они просто так напали в лесу. Просто потому, что эта особа была с нами. Они чувствуют друг друга. Вот, хотел бы я знать, почему они её боятся. Кстати, что с ней?

— Шеф, не знаю. Но если бы она была киборгом, то я бы сказал, что палёных обновлений нахваталась.