Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 54)

Этот нож не умеет с ними бороться? Тоже вряд ли.

Что не так? Размышления стали отматывать воспоминания назад, как бумажную ленту телетайпа с текстом.

Вот уколол клинком — нуль. Вот поддел остриём нити — они растаяли, впрочем, паутинки и так были очень слабы. Вот взмахнул клинком — вокруг побежали воздушные волны.

Я медленно провёл кинжалом перед собой, но ничего не произошло. Значит, не так. А как тогда?

— Идемони, — слетело с моих губ.

Нож вспыхнул. С острия сорвалась беззвучная молния, ударившая в деревянный косяк. В этом всполохе колдовского огня, родился большой сноп радужных искр, упавших в коротко стриженную траву и быстро там растаявших.

Я проводил их взглядом, а потом посмотрел по сторонам. Но нет, такое световое представление не привлекло никого. Да и внутри помещения тоже ни души. Иначе сюда сбежалась бы многочисленная охрана.

— Предлагаю не медлить, — пробурчал Баранов, и мне показалось, что колдовство сильно сбивало его с толку. В его мир эфирные конструкции и эфемерные духи никак не входили. Самое удивительное, что никто не делал из всего этого большого секрета. Есть официально учтённые провидцы, существуют ведьмы, попадались пришлые с чародейскими возможностями, но люди упорно отмахиваются от того, что не могут узреть своими глазами, а когда приходится сталкиваться нос к носу, то твердят, мол, так не бывает.

Я же постоянно мог наблюдать чудеса эфира, потому привык к ним. Ну, духи, так они вместо сверчков и моли. Ну, колдунья, и что с того?

— Соглашусь с вами, — ответил я на слова Баранова, и перелез через подоконник в большую комнату стараясь не шуметь,.

Я ожидал бухгалтерию, склад продукции либо материалов, но это больше походило на музей. На многочисленных стеллажах лежали аккуратно разложенные вещи. Разнообразная одежда непривычного фасона, горшки с диковинными цветами, статуэтки с незнакомыми мотивами, всякие странные безделушки и книги. Всё необычайно интересное, но в то же время совершенно бесполезное для нас.

И ни одной пылинки, словно тут каждый день по три раза наводили идеальный порядок.

Я обернулся. Штабс-капитан молча смотрел на всё это, перегнувшись через подоконник. Он явно не собирался залезать, а поймав мой взгляд, скривился и вздохнул.

И тут злой рокрешил, видимо, над нами пошутить, мол, кончилось ваше везение. Дверь в комнату резко открылась, и в проёме показался широкоплечий парень, держащий большую коробку. Увидев нас она мгновение замер, а потом с силой зажмурился, словно песком в глаза швырнули. Над заводом сразу же взвыла сирена, и казалось, её включили одним лишь усилием воли.

— Вот сука! — вырвалось у меня.

Парень выпустил из рук коробку. Та упала на дощатый пол, из неё высыпались обычные детские игрушки, изображающие разных зверюшек.

Плюшевые безделушки упали, а руки парня потянулись к висящей на поясном ремне кобуре.

В секунду опасности внутри меня Евгений сделал шаг назад, уступив место Марку Люцию. И зверь, имя которому руководитель экспедиционной центурии и длань безжалостного императора, сверхчеловек и патриций Нового Рима, бросился вперёд с недоступной простому смертному скоростью.

Сейчас было не до раздумий, и колдовской клинок, разрушающий заклятья, уподобился простой рыцарской мизерикордии и вошёл точно в глазницу парня. Чужак, а это был несомненно он, стал молча заваливаться назад, как мешок с мукой. Тело ещё только начало падение, а я со всей силой ударил его в грудь коленом. Хрустнули рёбра. Хрустнуло колено. Труп вылетел в коридор. Может быть, если бы он не решил воспользоваться оружием, я бы пощадил его, просто отправив в нокаут. Но он сам себе вынес смертный приговор.

Размышлять и строить гипотезы не было времени, поэтому я просто бросился к окну, схватив на бегу первое, что попало под руку, и этим чем-то оказалась толстенная книга.

— Бежим! — прокричал я, а сзади клацнуло металлом, и музейную стерильность помещения заполнила частая-частая очередь, не менее тысячи выстрелов в минуту. Что-то несколько раз ударило меня в спину, заставив кашлянуть кровью. Но сердце задето не было, голова тоже, значит, жить буду.

Глядя, как Баранов быстро карабкается по верёвке, словно по стремянке, я встал справа от окна. Под мышкой книга, в руке окровавленный кинжал, пылающий алым. Я не размышлял. Я действовал на одних только инстинктах.

Всего мгновение спустя из окна высунулся стрелок, похожий как две капли воды на того парня с игрушками.

Но удивляться некогда. Я со всей силы взмахнул клинком. Преследователь безмолвно замер, опустив растерянный взгляд на отрубленную руку, и хлещущую из запястья кровь.

На орошённую багровым траву упал странный пистолет, похожий на маузер, разве что магазин был очень длинным.

А потом я снова взмахнул, перерезая горло нашему преследователю. Стрелок молча обмяк и начал оседать, заливая подоконник горячей кровью.

Зверь во мне уходил от погони. Зверь клацнул челюстями, перехватывая кинжал зубами. Зверь ринулся вперёд, не жалея мышц, рвущихся от запредельных усилий. Зверь одним движением уцепился рукой за край забора, и не обращая внимания на стёкла, перемахнул через препятствие. Зверь домчался до электромобиля, где уже ждал Баранов. А потом зверь устало ушёл, уступив место Евгению.

— Вы, вообще, человек? — как-то контужено спросил штабс-капитан, время от времени глядя на мою спину, и держась за край дверцы, так как авто неслось по колдобинам с бешеной скоростью.

— Да, — снова кашлянув кровью, ответил я. Более сложных фраз теперь будет сложновато дождаться моим собеседникам.

Баранов замолчал, и всю дорогу что-то соображал, а я думал, что как ни хотелось бы, а задачку с крепостью конезицы Огнемилы отложить на потом не получится.

Значит, сменю рубашку, умоюсь и снова вперёд.

Глава 25

Яростная тьма в женской личине

Даже когда машина остановилась рядом с караулкой, я и Баранов долго сидели на местах и глядели вперёд, словно пришибленные. Штабс-капитан всё это время жевал какую-то веточку. Непонятно где поднятую, а я тихонько покашливал, вытирая губы от крови. Часовой смотрел в нашу сторону, замерев как истукан, и лишь глаза бегали туда-сюда.

— Говорите, это вотчина господина Барона? — наконец, произнёс он, медленно взяв веточку в пальцы, а потом кинув ту на брусчатку, которой была вымощена улица.

— Да, — выдавил из себя я. Притом что боли не чувствовал, внутри возникла дикая усталость. Тело восстанавливалось, пожирая внутренние запасы сил. После каждого пулевого ранения терял около килограмма веса, а тут вовсе изрешетили.

Пальцы помимо воли потрогали сорочку. Сквозных ран не было, а это значит, пули засели внутри. Будут долго выходить, если не вырезать. Девять граммов свинца моё тело растворяет за две недели. Железный наконечник стрелы за полторы, довелось убедиться и в том, и в другом. Потом придётся пить красное вино и настойки для кровообращения. Радует, что алкоголизм не заработаю, и печень не испортится.

— Задать бы ему пару вопросов, — снова пробормотал Баранов, а потом поглядел на меня. — А с чего вы решили, что это чужаки? оружие могло быть заграничной разработкой. Барон — либо шпион, либо прячет подпольное производство чего-то, запрещённого для контрабандного экспорта. Или вот, в том годе был умелец, кустарно деньги делал, неотличимые от настоящих.

Я на секунду задумался, а потом потянулся на заднее сидение. Там лежала схваченная в том странном музее книга. Я взял её и положил на колени штабс-капитану, а следом ткнул пальцем в обложку, где красовалась змея и пчелиные соты.

— Такую вот эмблему я нашёл на кладбище, где городовых убили. Подобную же поднял на месте теракта в парке, и очень похожую отобрал у контрабандиста. Он, кстати, покончил с собой, когда я эмблему отнял.

— Не берегут они свои реликвии, разбрасываются, — пробормотал Баранов. — Или я чего-то не понимаю.

— Предлагаю вам попозже подумать, так как сейчас на очереди целая крепость с попаданцами. Их как-то цивилизовать нужно, — в очередной раз кашлянув кровью в ладонь, произнёс я.

— Я с вами, — тут же выпалил штабс-капитан, открыв книгу.

Как оказалось, это был обычный фотоальбом, современный такой, с гербарием. Разноцветные фотокарточки изображали незнакомые пейзажи, которые, впрочем, не сильно отличались от наших. А вот что разнилось, так это люди в странной одежде. Причём казалось, что все они в казённой униформе: женщина в светло-зелёном халате, мужчина в чёрном комбинезоне, дети в блекло-сером. Одеты, как будто всех нарисовали под копировальную бумагу. Да и сами люди со спокойными лицами похожи между собой, словно их обладатели поголовно братья и сёстры. На каждом комбинезоне бирка с самыми обыкновенными цифрами. Такие же номера были на серых бетонных сооружениях, назначение которых угадать не представлялось возможным. Среди фотокарточек попадались очень аккуратно и заботливо засушенные, а потом приклеенные к страницам листочки незнакомого дерева..

Да, это чужаки, но найденного альбома мало, чтобы доказать их инородность. Недостаточно и оружия, которое они применяют. Нужно что-нибудь более весомое.

— Оружие не смертельное, — медленно произнёс Баранов, рассматривая мою окровавленную спину. А я думал, что теперь придётся отмывать авто, а то и вовсе обивку кресел менять.