Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 48)

Сам провал тянулся поперёк реки, начинаясь справа у лопнувших холмов, и уходя куда-то влево, огибая город. И хорошо, что земля лопнула не посередине Новообска, а аккурат по северному его краю, где и домов-то было негусто.

За рукав меня кто-то дёрнул, и я повернулся.

— Радива, пищит! — перекрикивая водопад, сообщила Настя.

Я ещё раз обернулся на чудовищный пролом и подошел к машине, где, вытянув руку, подхватил телефонную трубку.

— Тернский у аппарата! Что⁈ Не слышу! Ещё раз! Какой ещё, к черту, замок⁈ В смысле, каменный с башнями⁈ Где⁈

Глава 22

Дозор против дозора

Я стоял на берегу разорванной пополам реки и глядел на ревущие серой мутной водой водопады. Внутри росло непонятное беспокойство, рождаемое интуицией. А интуиция уподобилась раскрашенным черными и белыми красками уличным мимам, что без слов пытались показать картинки бытия, в надежде, что зрители их с радостным восторгом угадают. Однако единственным зрителем моей кривляющейся интуиции был только я, и я совершенно не мог разгадать ее послание, отчего помимо мима внутри потихоньку просыпался мистер Люций-Хайд, пока мягко, но настойчиво отодвигающий в сторону Евгения Тернского. Нет, тот не был доктором Джекилом, породившим самодовольное и жестокое чудовище. Он был случайным прохожим, попавшим в тайную лабораторию, и выпившим по неосторожности зелье чужой смерти.

И все мы трое — Евгений, Марк Люций и интуиция — сплелись в единой пантомиме, именуемой «В ожидании Армагеддона». Замок, о котором сообщил барон, неуловимые убийцы из числа пришлых, разлом реки и частые потеряшки, не связаны ли они вместе?

Я вздохнул, переводя взгляд. Над набравшей скорость рекой роем кружились большие, сияющие сине-зелёные стрекозы. Они не были простыми насекомыми, а являлись духами. Элементарные сущности не всегда были чётко привязаны к какой-либо стихии, а могли существовать как переходные формы. Например, вот эти крылатые создания эфира были частично воплощениями воздуха, частично воды. Их ещё иногда называли духами речной сырости. Встретить таких в большом количестве можно было вдоль рек, ручьев, озёр и болот.

Одна из стрекоз пронеслась прямо сквозь меня, едва ощутимо оцарапав нутро. Те, кто видел духов, могли ощущать их физически, но не сильно. Так, в пальцах их не удержать, просочатся через плоть. Все же, они творения не корпускул, а эфира.

Говорят, на северах духи морозного воздуха сбиваются в многомиллиардные стаи, поднимаясь во время полярных сияний высоко в небо. Не видел, не знаю. В Петрограде такого нет.

Я ещё раз вздохнул, соображая, как проехать. Дорога там была, но насколько сие чудо было далеко от оной, я не представлял. Со слов барона, можно судить, что от того места, где я сейчас, получалось не больше пяти километров.

— Анна, что там вы говорили про пришедшую пору? — позвал я девушку, но, не услышав ответа, повернулся. Кукушкина уронила голову на руки, сложенные на рулевом колесе, и спала.

— Аннушка, — ещё раз громко позвал я ее, но та даже не шелохнулась. Её не разбудил даже ревущий поток уходящей в бездну воды.

— Эта, барин, она в этом, истошновении. То есть, истощении, — произнесла сидящая на заднем сидении Настя, а потом пояснила. — Ну, нам это на обучении рассказывали. К тому же я помню, как соседка Марфуша неделю в лесу плутала, покуда нечайна на лесничего не вышла. Тот ее едва живую в город принёс.

Я с сомнением поглядел на девушку, и та продолжила.

— От неё такой же прохладцей тянуло. Не могу рассказать. Но очучения те же. Лёгкой пустоты жизни, чё ли, — скривившись и втянув голову в плечи, добавила рыжая ведьмочка.

Я вздохнул и кивнул, в знак того, что слова к сведению принял, а потом подошёл к другой стороне машины и, открыв дверцу, осторожно взял лёгонькую Аннушку на руки, после чего переложил на заднее сидение, велев Насте пересесть вперёд вместе с радиостанцией. Та покряхтела, перетаскивая тяжёлый аппарат, но потом с удовольствием плюхнулась на мягкую сидушку.

— А мы куда поедем?

— Куда глаза глядят, — с хмурой усмешкой ответил я. Как ей объяснить, что самому ничего не понятно. Впрочем, дорога в указанном направлении была только одна, так что на машине особого выбора не было. Если уж и там не получится, то придётся возвращаться и брать лошадей, дабы верховыми пробираться. Округа города при всей его оживлённости до сих пор не сильно обжита. Деревни есть только к югу, на Алтай. А к северу только лесопильни.

Пальцы привычно легли на руль, скользнув по полированному дереву. Глянув на неподвижную Аннушку и всматривающуюся в водопад Настю, я выжал педаль контроллера двигателя, и машина быстро набрала ход. Электромотор тихо гудел, колеса шуршали на грунтовой дороге, где иногда попадалась, колея засохшей грязи, на которых авто нещадно подкидывало.

Всю дорогу я вглядывался вперёд, выискивая признаки попаданства. Ожидал упавшие с неба горы трупов и руины крепости, стойбище пещерных людей, растерзанное проявившейся вместе с ними тварью, на худой конец каменное здание с блуждающей вокруг него кучкой людей.

Однако показавшееся впереди зрелище превзошло все мои самые смелые фантазии. Взобравшись на пологий взгорок, первым делом я увидел не замок и не крепость, а круг земли, похожий на огромный арбуз, разрезанный пополам и воткнутый в грязь по самый срез. Но не ровно, а под небольшим углом, отчего один край возвышался на добрые десять метров над верхушками сосен, а другой, напротив, углублялся вниз. Были видны идеально ровные края этого кругляка, а сам он имел в поперечнике около восьми километров.

Посередине этого круга земли стояло несколько больших холмов, на которых торчал шпилем небольшой средневековый замок с деревушкой на два десятка маленьких домов неподалёку от оного. Все было серое и неказистое. Замок явно не представлял собой столицу, а являлся либо сторожевым форпостом, либо провинциальным поселением. Может быть, и тем и другим сразу.

Между деревней и замком виднелось пустое русло небольшой речушки, но так как клок земли наклонился примерно на пять градусов, то вся вода из неё утекла в сторону, оставив полными лишь несколько больших омутов. Наверняка там, где круг чужой земли ниже уровня нашей, в скором будущем образуется озеро в форме полумесяца, и весьма большое, заполнив добрую треть этого места.

Сидящая рядом Настя шмыгала носом и пялилась на это чудо, как на дивный аттракцион.

— А сколько там народу-то? — спросила она, когда я притормозил.

— Не знаю, — ответил я, отметив, что с дорогой нам повезло. Она пролегала там, где земли были почти вровень. Во всяком случае наши деревья и их верхушками почти не разнились.

Сзади раздался топот копыт, и я обернулся. К нам приближался конный разъезд, все по полной выкладке, с шинелями в скатку, шашками и карабинами, фляжками и прочим необходим при рейде имуществом. На каждом скакуне позади седел виднелись подсумки с батареями, а на сбруе несколько мелких лампочек накаливания, призванных не столько светить, сколько служить габаритными огнями. На груди скакунов виднелась зарешеченная лампа-фара со светомаскировочным устройством, представлявшим собой накидной светофильтр синего цвета и козырёк, мешавший обнаружению с аэроплана или аэростата. А у унтера ещё была такая же радиостанция, что у меня сейчас на заднем сидении, и хороший бинокль.

При виде меня отряд из шести человек, разом натянувших поводья, остановился. У одного конь взбрыкнул, но всадник сноровисто его осадил, а потом похлопал по шее, успокаивая.

— Кто такие будете⁈ — привстав в стременах, спросил унтер, а его подчинённые вскинули карабины.Причём у каждого было не по одному, а по два. Один привычный, представлявший собой укороченную трёхлинейку с электромеханическим перезарядом, а второй очень сильно походил на то оружие, что я видел у черных попаданцев, уничтоживших мой первый отряд. Вскинули солдаты, конечно, привычные трёхлинейки.

— Коллежский асессор Тернский, тайная канцелярия! — так же громко и чётко ответил я, стараясь лишний раз не дёргаться. Разведчики хоть и дисциплинированы, но если примут нас за опасных чужаков, то пристрелят без разговора.

— Пачпарт покажи! — снова выкрикнул унтер.

Я покачал головой. Опять паспорт на камине забыл.

— В штаб радируй, мол, Тернский, охотник на попаданцев. Там пусть командиру полка доложат.

— Не доложат, — с усмешкой ответил унтер. — В запое полковник вместе с начальником штаба.

— Так, он же не пьёт! — воскликнул я, действительно поражённый такой новостью. Командир полка вёл наитрезвейший образ жизни. А может, это проверка?

— Ну, раньше не пил, а третьего дня как начал, так до сей поры и не закончил. Нас дежурный отправил, — произнёс старший конного дозора, а потом повернулся к своим подчинённым. — Отбой парни. Свои.

Я усмехнулся, ведь было понятно, что дозорный сразу узнал меня, просто решил перестраховаться, опасаясь нагоняя от тайной канцелярии за разгильдяйство.

Унтер легонько хлопнул пятками по бокам коня и неспешно направил его поближе к нам. Поравнявшись, он сначала отдал воинское приветствие, а потом подмигнул Настеньке.

— Здра жлаю, ваше высокобродь. Нас отправили поглядеть, чего там приключилось. Впервой такую круговерть вижу. Мы сперва с того края зашли, но лишь спугнули каких-то подозрительных личностей. Из наших. Не из ихних. Следы вели со стороны города. А вот второй отряд вступил в короткую перестрелку с пришлыми. Потерь нет ни у нас, ни у них, лишь вспугнули. Но у них явно есть гранаты неизвестной конструкции. Лошадь пополам разорвало. А еще Васька божился, что на лошади следы клыков остались. То есть, граната хлопнула, а на лошади следы зубов, как если бы волк резал, да только укусы как калёным железом сразу прижгли. Я Ваське верю, он почём зря брехать не станет, но и такую ерунду плохо представляю.