Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 43)

— Помогите.

Он ещё раз дёрнулся и обмяк.

Глава 19

Ева о семи клыках

— Господа, я требую объяснений, — высоким голосом произнёс толстяк, глядя на упавшего набок парня, которого притащил Александр. Парень лежал у подножья лестницы без каких-либо движений, наводя на мысль, что с ним случилась та же история, как и с контрабандистом на перроне.

Я сделал несколько шагов вниз, обдумывая ситуацию. Вот лежит у меня труп, и что делать с ним, я не знаю. Вернее, знаю, что делал бы, не будь здесь комиссии.

Пока я глядел на молодого человека, к тому подошёл Сашка. Мой помощник потрогал шею, помолчал, а потом радостно воскликнул.

— Жив, засранец! Парочка хитпоинтов в этом мобе ещё осталась! Отхилим и допросим. Мля, первый раз говорящего зомби вижу.

Я вздохнул, не разделяя оптимизма моего подопечного, и перевёл взгляд на комиссию, которая топталась на месте, пыжась и создавая вид великих начальников. Но на деле никто из них кем-то выдающимся не был. Если бы с ними сюда пришёл кто-нибудь уровня Бодрикова, я бы уже был распят на двери ржавыми гвоздями.

— Господа, — наконец произнёс я, указав рукой на обеденный зал, — милости прошу отобедать. А то, что вы видите — лишь небольшие неприятности. У нас городок маленький, поэтому приходится помогать полиции, а они в ответ помогают нам. Сейчас поймали преступника.

— В чем его обвиняют? — спросил толстяк, взявший на себя все представительские функции.

В то время, когда он спрашивал, Никитин искоса поглядывал на гостей, а Ольга стояла у дверей.

— В убийстве, — как можно небрежнее произнёс я, сочиняя сказку на ходу. — У нас секта завелась. Ловят ее, но пока без результатов. Но не стойте, прошу вас за стол.

Толстяк улыбнулся, задрал голову и, пафосно вытягивая слова, заговорил.

— Любезные, а разве это в вашей компетенции? Или у вас своих дел нет?

Мне как-то очень сильно захотелось, чтоб я имел право скрутить и повязать сего ревизора, как барашка, ну или как давешнего зомбия. Может быть, я даже и сделал бы так, если бы не раздавшийся сзади голос горничной.

— Евгений Тимофеевич, стелить прикажете, или поздно?

Повернувшись, я увидел горничную, покрасневшую от натуги. Она держала в руках красную ковровую дорожку, свёрнутую толстым рулоном. Коврик был явно тяжеловат для хрупкой девушки.

— Стели уж, — пробурчал я, а потом повернулся к комиссии, вспоминая, о чем те спрашивали: — Тренируемся. Если уголовника сможем сыскать, то и попаданца тоже.

— Никодим Сергеевич, — заговорил хриплым басом высокий отставной вояка, имеющий право на ношение формы, — я предлагаю отобедать. Я последний раз в поезде ел.

— Ну, хорошо, — снисходительно произнёс толстяк, в голосе которого прозвучали нотки женской истерики. Он явственно хотел казаться самым умным и главным. Даже главнее, чем есть на самом деле. И они, оказывается, не ладят между собой, раз каждый тянет на себя одеяло. Или выслужиться хотят, или тут виноваты детские обиды, взращённые взрослым человеком у власти.

Я спустился в гостевой, а потом вытянул руку в сторону обеденного зала.

— Господа, извольте располагаться поудобнее, я к вам присоединюсь через пять минут.

Инспекторы, смерив меня разными взглядами, протопали в открытую дверь. Я же не скрывал своего раздражения. От этого толстяк демонстративно поморщился, словно перед ним был строптивый холоп.

Отставной вояка в чине капитана хмыкнул, скользнув ехидным взглядом по Никитину и Ольге, мол, ну и подчинённые у тебя, отбросы, да и только. От такого взгляда я сжал перила лестницы, на которую положил ладонь, до хруста суставов. Стоило больших усилий, чтоб не съездить ему кулаком в лицо.

Третий чинуша лишь коротко поднял на меня боязливый взгляд и быстро засеменил вслед за толстяком, надрываясь тяжёлым саквояжем.

Стоило им уйти, как я повернулся к своим помощникам и заговорил вполголоса.

— Зачем вы его притащили? Вам что делать нечего?

— Шеф, а это что за перцы? — тут же решил осведомиться Никитин, бросая взгляд то на меня, то на дверь в обеденный зал, где слышен голос кухарки Маши и звяканье фарфоровых тарелок. Оттуда же потёк аромат куриного супа. Но если эти уродцы заявят, мол, курица — еда простолюдинов, напомню им, что так же говорил Наполеон, прежде чем его попёрли на историческую родину, провожая дубинками. Так клокотал внутри благородным гневом Евгений. А Марк Люций просто тихо сдерживал своего внутреннего зверя, вспоминая, что в голодные походные дни, не гнушался и лягушками. А в огонь подливало масло присутствие Ольги, которую хоть и без слов, но все же оскорбили.

— Ревизоры, — с сарказмом произнёс я, — так что это за падаль вы притащили?

— Этот молодой человек прямо на наших глазах расстрелял торговца лампами. Мы едва успели его опросить, — ответила Ольга, — пойду, приведу себя в порядок. Надену что-нибудь с глубоким декольте.

Она, не дожидаясь моего разрешения, грациозно начала подниматься по только что расстеленной на ступенях красной дорожке. Лишь пройдя немного выше, обернулась и положила руку на лакированное дерево перил.

— Не убей никого, мой дорогой. А то вижу, что хочешь им оторвать что-нибудь, чем они думают. И кстати, у тебя сейчас глаза карие.

Я вздохнул и повернулся к Сашке.

— Что за бред ты сейчас нёс?

— Про вирусняк? — захлопав глазами, уточнил Никитин. Если он хотел состроить из себя дурачка, то не получилось.

— Мне без разницы. Что за бред?

— Ну, шеф, в моем мире есть такая проблема, как особые… — он замолчал, подбирая слова для явлений, которых здесь никогда не было, — логические задачи. Они направлены на шпионаж или диверсию. Распространяются по средствам связи. Хочу произвести проверку своей теории, а то вдруг те шизики такую заразу подкинули.

— Александр, не мудрите там, где не надо, — прошипел я, переходя на «вы» как всегда, когда был действительно зол. Наши логические лампы хоть и умны, но не настолько, чтоб подхватить бешенство или тиф. Шпионом может быть только человек, сидящий на этих средствах связи.

Сказав так, я замолчал. Зубы сами собой скрипнули.

— Шеф? — осторожно спросил Никитин, чувствуя себя неуверенно под моим взглядом. А я чуть ли не дырку в Сашкиной гимнастёрке просверлил за несколько секунд раздумий. Как же я сразу не подумал о таком. Но с другой стороны, я не ждал подвоха. Мы же не контрразведка, а ловцы попаданцев. Хотя если у нас тайное вторжение, то им впору заниматься именно контрразведке.

Впрочем, если в каждом прохожем шпиона видеть, то можно паранойю заполучить.

Но все же.

— Попробуй с лампами, — процедил я, — чем больше конструкция получится, тем лучше. Испробуй все.

Сашка опустил взгляд на лежащего у наших ног парня. Никитин не дурак. Далеко не дурак. Ему не хватает навыков высокой подковёрной политики и серьёзности, но зато есть смекалка.

— Да шеф, — произнёс мой помощник, — а этого куда?

— Этого в каморку с уборочным инвентарём. И караульного одного позови.

Никитин кивнул, подхватив бессознательного молодого человека, а я пошёл к инспекторам. Те уже сидели за столом и черпали серебряными ложками суп из фарфоровых тарелок. По небольшим хрустальным стопочкам уже была разлита водка из стеклянного графина. К моему появлению Маша уже начала таскать второе блюдо. Сашка недавно показал новую закуску на скорую руку, когда на обычный хлеб кладут кусочки копчёного мяса, а сверху трут сыр. Все это быстро греется на противне в печи. Сыр тает, накрывая мясо.

На полноценные печёные блюда времени не было.

— Господа, позвольте полюбопытствовать. С какой целью вы нас инспектировать будете? Если имущество сличать по описям, то я учётные книги принесу, — спросил я, опершись рукой на край столешницы, застеленной новенькой белоснежной скатертью.

— Нет, — произнёс толстяк, опрокинув стопочку в рот. Он скривился и крякнул. — Нас направили проверить вашу компетентность. Дай сюда.

Толстяк небрежно протянул руку, а писарюшка тут же достал из саквояжа желтоватый конверт, опечатанный несколькими сургучными печатями.

— Это предписание на проверку. Ваш отряд понёс потери. Новые сотрудники не справляются, и совершеннейшим образом вызывают недоверие. И мы произведём проверку вашей деятельности.

— Это как? — спросил я с ехидцей. — Будете ждать попаданца? Так, он может месяц не возникать.

— Нет, что вы, — самодовольно произнёс инспектор. Он потянулся за графином с водкой, чтоб налить себе добавки. — Мы наняли артиста из местного, так сказать, театра. Он изобразит пришлого, а вы будете его ловить. Возможно, по результатам ревизии вас передадут из тайной канцелярии в подчинение полиции. Тогда и будете уголовников ловить, сколько вам влезет.

Я промолчал, хмуро глядя на инспектора, а тот продолжил.

— Представьте нам вашу группу. Мы же должны видеть, с кем работаем.

— Разумеется.

Я выпрямился и вышел в общий зал, где сразу подозвал к себе дневального и дал команду на общий сбор.

Первым по лестнице спустился Никитин, одетый, как всегда, в гимнастёрку и сапоги. Мне даже казалось, что он уже и не хочет расставаться с этой формой. Потом почти одновременно спустились Настенька и Аннушка. Ольга же что-то задерживалась.

Мои подчинённые встали в рядочек, после чего я их придирчиво осмотрел.

Если со слегка улыбающимся Сашкой все было нормально, и я только указал ему рукой на расстёгнутую пуговицу, то с остальными творилось что-то неладное.