Игорь Осипов – 1910-я параллель: Охотники на попаданцев (страница 10)

— Вот, размещайся, — произнёс я, заведя Сашку в комнатку. Она была небольшой, всего пять метров в глубину и два с половиной в ширину, с узким высоким окном, широким и оттого похожим на стол подоконником, небольшим шкафом, столом-партой и кроватью. Зато потолки высоченные, больше трёх метров, что визуально придавало комнате простору. На кровати лежало бельё и новая одежда — штаны-галифе, светлая гимнастёрка, ремень, полевая фуражка с лакированным козырьком, нательная рубаха и подштанники, а также пара новеньких юфтевых сапог и портянки. Там же была и шинель из хорошего сукна.

— Переодевайся. Я не стал мудрить, и попросил у кирасиров один комплект формы. Носить будешь без знаков различия полка. Как заработаешь, купишь себе статское, но сначала со мной посоветуйся, а то будешь как шут гороховый.

— Спасибо, — немного озадаченно произнёс Сашка, и начал снимать с себя костюм ряженого ландскнехта, очень осторожно положив его на кровать. Меч уже стоял в углу у шкафа.

Я деликатно отвернулся и прикрыл дверь, а то девки стыд потеряли, в щёлочку подглядывать вздумали. Они, видно, думают, что мужик из другого мира чем-то отличается от нашего. Да ни капельки.

Когда Никитин переоделся, я повёл его в столовую. Идти пришлось опять через большой зал.

— Ух ты, прикольная статуя! — вырвалось у парня, когда он увидел у двери в прихожей большую, закованную в броню фигуру. — Это нечто среднее между вахой и старкрафтом, только в стиле стимпанк.

Я не понял, про что он сказал, но когда кирасир в чине младшего унтер-офицера поднял голову в шлеме, то крик: «Охренеть! Он настоящий!» ударил по ушам и заставил поморщиться.

Кирасир снял шлем, зыркнул на попаданца, как на умалишённого, и начал доклад.

— Ваше высокоблагородие, ротный приказал вам доставить.

Унтер махнул рукой и зычно окликнул кого-то, и вскоре ещё два кирасира внесли здоровенный ящик, опечатанный свинцовыми пломбами на проволоке.

— Что там?

— Не могу знать, но что-то тяжёлое и что-то ценное, раз с караулом доставили.

Я кивнул, принимая к сведению эту информацию и глядя одновременно на Никитина, который с детским восторгом подошёл к кирасиру и стал чуть ли не в рот заглядывать. Особенно его привели в восторг эмблема, присваиваемая отличившимся ударно-штурмовым подразделениям в виде белого черепа с перекрещёнными костями на чёрном фоне, нарисованная на левой стороне нагрудника, и небольшая надпись сбоку на ранце «Осторожно! Сильный электрический ток!»

Что примечательно, Никитин был вровень с унтер-офицером, тоже не маленьким, между прочим, парнем.

— Александр! — повысил я голос, — вам не подобает так прыгать. Не уподобляйтесь дикарю. Ещё насмотритесь, обещаю.

Мои слова хоть и возымели результат, но всё же не окончательный, ибо парень таращился на кирасира с тем же детским восторгом, получая полный недоумения взгляд в ответ. Впрочем, сам по первости, помнится, стоял истуканом разинув рот, у пыхающего белыми клубами пара броненосного крейсера, пришвартованного напротив Адмиралтейских верфей в столице империи.

— Евгений Тимофеевич, — раздался голос связистки, развеяв мои размышления, — вам только что Бодриков звонил, просил передать, что нашёл вам особливую барышню…

Глава 5

Провидица

— А куда поедешь, ваше высокородие? — спросил Никитин, когда кирасиры вышли из зала. Он быстро глянул в окно, расположенное в стороне от двери, увидев там большой паровой трактор, к которому цеплялась телега. В оную солдаты заскочили, свесив с борта ноги, как деревенские жители, возвращающиеся с покоса, разве что сена или дров не хватало, а сам трактор с телегой был выкрашен в цвет хаки.

Я не ответил ему, оставив разъяснения напоследок.

— Охренеть, трактор на угле, — снова протянул он, прилипнув к маленьким стеклянным квадратикам, встроенным в мелкую решётку окна.

— На теплороде, — протянул я, поясняя сей вопрос и присев перед ящиком.

Пломбы были на том заводские.

— Так, его же не существует, — повернувшись ко мне, произнёс Сашка.

— Это у вас его нет, — спокойно ответил я, взявшись за проволоку и начав её мочалить в пальцах, чтоб сломалась. Я не удивился вопросу, так как в моём родном мире, то есть мире моего альтер эго, его тоже не было. — А у нас есть.

Пломба отлетела, и я поднял крышку, почуяв склонившегося рядом здоровяка. Внутри было шесть больших серых коробок, сделанных из алюминия и вытянутых в высоту. От этого они были немного похожи на спичечные коробки́, поставленные на торец. При тех же пропорциях приборы были в локоть высотой. Всего их было шесть. Каждый весил по пять килограмм минимум. На верхней части каждого располагались небольшие круговые переключатели с цифрами. Там же располагалась обыкновенная телефонная трубка на витом шнуре, разве что маленькие защёлки не давали ей упасть при транспортировке. А ещё на них были петли для лямок от ранца, для удобной переноски. Лямки сейчас лежали отдельно, свёрнутые в уголке. Командиры батальонов и штурмовых рот, а также важные чиновники и богатые купцы завсегда брали с собой плечистого молодца, дабы самим не утруждаться тяжестью. За теми парнями со временем приклеилось звучное прозвище «радилки».

— Радиостанции? — переспросил Никитин, а потом вздохнул. Его непосредственность и нетактичность слегка нервировали.

— Не совсем. На, почитай.

Я протянул одну из книжиц, прилагающийся к приборам, на обложке которых было изображена эфирная антенна и теснённое название: «Адресный прибор кодовой передачи эфирных волн».

Сашка открыл и быстро пролистал книжицу.

— Ламповый сотовый, — усмехнулся попаданец, — а мне здесь начинает нравиться. Просто звонилка без номеров в памяти, но всё равно круто.

— У вас сотовые тоже есть? — не поворачиваясь, спросил я, а потом потянулся за ещё одним прибором, отличавшимся от остальных. При всём этом я ловил каждое его слово.

— Угу. Только у нас маленькие. Я не помню подробностей, но вот в ладошке точно размещались. Это чётко помню, — ответил Сашка, повернув левую ладонь и положив на неё закрытую книжицу. При этом он водил по обложке пальцем так, словно размазывал масляную кляксу или пытался стереть букву. Он нахмурился, прикусил губу, явно пытаясь вспомнить подробности, и так же явно без результатов, но потом приободрился духом, и скорее всего, не от прибора, а оттого, что утраченное воспоминание вернулось при встрече со знакомой вещью. Пусть не полностью, но вернулось.

— У нас они два года как пошли. А пятью годами ранее нашли простенькое устройство из вашего мира. При пробое ваши мелкосхемы выгорают, так что над проблемой уже давно и безрезультатно бьются инженеры и учёные. Максимум, что мы смогли собрать — это лампы и реле, но реле громоздкие. Лампы лучше. Тем более нам попался прибор с лампами. С очень совершенными лампами. У вас таких нет. Он был из смежного с вами мира. Но нам пришлось перенять именно их. Мы взяли концепцию двоичных ячеек связи и создали на лампах. Так проще. И наша промышленность была в состоянии произвести их почти сразу. Пусть не так много, как хотелось, но достаточно для того, чтоб начать оснащать полицию и армию, хотя бы одну на линейный батальон. И продавать состоятельным гражданам. Это военные модели. Ударопрочные, с более мощной батареей.

Я поглядел на весь этот большой ящик, а потом с лёгким недовольством на высокого, но щуплого оператора пробоя. Не потянет. После сего глянул на Никитина.

— Со мной поедешь. Буду тебя к нашему обществу приучать.

— Как собачку выгуливать?

— Нет. Делать из тебя боевого связиста-гренадёра. Всё, тащи вот этот и вот этот приборы в автомобиль, я пока подробности у барона узнаю…

Анна смотрела в окно, опершись прямыми руками в широкий подоконник. Если ещё чуть-чуть податься вперёд, то можно будет вообще подогнуть ноги и поболтать ими в воздухе. И хотя это весьма неприлично, она с удовольствием так сделала бы, будь наедине с собой.

А за окном промчался по брусчатке электрический экипаж-автомобиль, шурша высокими колёсами, расплёскивая брызги осеннего дождя по мостовой. Он проехал до конца улицы, а потом вернулся и остановился у парадных ворот. Жухлые листья, прилипшие к округлым булыжникам, трепетали на ветру, печалясь о тех временах, когда они были зелены и полны жизни.

Анна с тоской вглядывалась в серый вид за стеклом, вспоминая с грустью о тех временах, когда жила в Петербурге. Лишь такими пасмурными вечерами Новообск был похож на столицу Российской Империи, где она родилась и выросла, пребывая нынче в дальней губернии необъятной отчизны.

— Аннушка, — раздался за спиной девушки звонкий голос её подруги, — хватит печалиться в окно. Нам уже через четверть часа на лекционе должно быть. Господин Белужский ругаться будет, если опоздаем. За спиной девушки послышался скрип петель шкафа, шуршание одежды и шелест тетрадных листов.

— Лиза, иду, — ответила Анна, не отрывая глаз от пейзажа за окном, наблюдая, как автомобиль остановился и из него вышел высокий мужчина лет тридцати в котелке, чёрном двубортном пальто и зонтом в руках, упрятанных в чёрные же перчатки. Мужчина подождал, пока из машины не выйдет здоровенный парень в серой солдатской шинели. Парень вытащил из салона большой эфирный передатчик, закинув лямку на правое плечо, придерживая рукой.