Игорь Орлов – АПОФЕНИЯ 4. Потайная дверца (страница 2)

«Мы пойдём другим путём!» — подумал Иван, вспомнив крылатую фразу. Посмотрел с вызовом на самодовольного Лихтермана и бросил небрежно:

— Посмотрим.

Воронов решительно направился в приёмную к Андрею.

— Вот именно, — хохотнул Лихтерман, глядя на сметённые фигуры. — Посмотрим.

Глава 2. Диалог перед совещанием

Иван зашёл в кабинет, плотно закрыл дверь. Андрей сидел за столом, листал бумаги. Поднял голову, усмехнулся.

— Привет, дружбан! Что так долго шёл?

— Изменились обстоятельства.

— Андрей, я должен покаяться! Позавчера ко мне приходил наш друг, Витёк. Я его по пьяному делу так подставил. Его с работы выгнали.

Иван, говоря это едва заметно покраснел и продолжил

— Марина сказала, его бандиты ищут. Жоха убили, а до этого кто-то видел, что Виктор выходил от него с увесистой сумкой. Я предупредил его, чтобы спрятался на время. Да у этого боксёра самомнение выше крыши. Он меня не услышит. Ты же сможешь что-то придумать?

— Я подумал, ты опять денег хочешь попросить. Мне сейчас некогда, я уезжаю. По дороге придумаю что-нибудь. Завтра я должен быть в Москве. Ты передал два ключа, и ни один не подошёл! Ты с тех ключей слепок сделал?

— Андрей, я тебе передал именно те ключи, которые Жох берёг, как зеницу ока.

Андрей откинулся на спинку кресла.

— Я писал ему мемуары. Он сказал, что спрячет их в сейфе. Он именно эти ключи мне продемонстрировал и сказал: «Как говорил один мой знакомый покойник: я слишком много знал!» И рассмеялся. Я реально испугался.

— Ваня, забей! Он при тебе этим ключом сейф открывал? Эти ключи точно от того сейфа, где его бумаги хранятся?

— При мне он сейф не открывал. Легче было бы у живой лошади незаметно глаз украсть, чем снять с этих ключей копию.

— Ты целый год ему мемуары писал и не видел, какими ключами он открывал сейф?

— Нет. Но вдруг у него есть ещё один?

— Так в каком из них бумаги? Я хочу их забрать, пока никто читать не начал! Жох тщеславный идиот. Что там он тебе про нашу поездку в Колумбию рассказывал?

— Как вас там на бронированных машинах встречали. Как ты спросил у босса про уплату налогов, и он сразу проникся твоей идеей. Подробности я не помню, не успевал вникнуть.

— Ладно, забудь. Что там у тебя с нашей «мамочкой»?

— Я с Нинусей не поеду. Она ко мне пристаёт, — Иван поморщился. — Выворачивает от одной мысли, что мы будем вместе работать. Мы с профессором партийку в шахматы сыграли на эту даму. Кто проиграет, тому она и достанется. Он проиграл. Я чуть слюной не захлебнулся, когда он за два хода до мата смел шахматы с доски. Дескать, на ничью согласен.

Андрей засмеялся, но сделал предупредительный жест рукой:

— Хорошо, что Нина Николаевна никогда не узнает, с какими подлецами ей приходится иметь дело. Да хрен с этими бабами! Кого ты хочешь с собой взять?

— Ко мне вчера Марина пришла, — продолжил Иван. — Сейчас у меня живёт. Она экскурсоводом работала с интуристами. Английский знает, к языкам способная. И мы понимаем друг друга с полуслова. Вместе горы свернём.

Андрей молчал. Потом встал, подошёл к окну.

— Лихтерман хотел вообще твою поездку отменить. Только ради Ниночки и согласился. Но если старая любовь вернулась… Поедешь с Мариной.

— Мы её на работу в турфирму оформим или она как частное лицо поедет?

— Разберёмся. Пусть готовит документы на визу. Я своё слово сказал. — Андрей повернулся. — Профессора пора на место поставить. Зазнался.

— Спасибо, Андрюха.

— Спасибо потом скажешь. Сейчас будет совещание. Там будет штормить. Готовься!

— Я как пионер, всегда готов!

— Тогда удачи!

Воронов вышел в коридор. Секунду постоял, прислушиваясь к тишине. Вздохнул и пошёл к Корчину. Финансовый директор просил его зайти перед совещанием.

Андрей взял телефон и позвонил Лихтерману.

Глава 3. Театр одного актёра

Узнав, что Нина Николаевна в Японию не едет, Лихтерман ворвался в кабинет Андрея без стука.

— Ты понимаешь, что ты делаешь?! — закричал он, размахивая руками. — Финансирование — ему! Ваньке! Нина Николаевна, которую я подготовил к поездке, из-за чьих-то глупых капризов уже не годится! А мой вклад — псу под хвост? А я? Я…

— Аркадий Осипович, успокойтесь…

— Нет! — Лихтерман схватился за сердце, лицо его покраснело. — Ты вообще понимаешь, кто такой этот Воронов? Бездарность! Шарлатан! А я — учёный! Я столько для тебя сделал!

— Примите таблетку, — Андрей протянул валидол.

Лихтерман сунул таблетку под язык, но продолжал кричать. Он требовал, угрожал, припоминал заслуги. Андрей слушал молча. Смотрел на Аркадия так, будто пытался сосчитать количество золотых коронок у него во рту.

Через десять минут профессор выдохся.

— Всё? — спросил Андрей.

— Как бы потом не пожалеть, — глухо ответил Лихтерман.

Он развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

Андрей нажал кнопку селектора:

— Танечка, принеси кофе, пожалуйста.

Секретарша вошла с чашкой, поставила на стол, усмехнулась.

— Вот это буря в стакане воды!

— Ты слышала?

— В приёмной все слышали, — она поправила причёску. — Только вы не переживайте. Это театр.

— Ты так думаешь?

— Да. Он вышел от вас и сразу успокоился. Остановился напротив меня и мило улыбнулся. Потом поднял указательный палец и говорит: «Куда это я так торопился? А, в бухгалтерию». И пошёл, напевая под нос «Бесаме мучо».

Андрей отпил кофе.

— Олег Табаков нервно покурит в сторонке, — произнесла Таня.

— Да уж, — Андрей поставил чашку. — Спасибо, Танюша. Можешь идти.

Она вышла. Андрей остался один. Смотрел на закрытую дверь и думал: Лихтерман когда-то доиграется.

Глава 4. Финансовый директор

Корчин откинулся в кресле, опустил обе ладони на стол. На стене в рамке висел портрет Владимира Ильича — с фотографии он смотрел на Ивана с тем же хитрым прищуром, что и хозяин кабинета.

— Ты серьёзно повёлся на эту восточную мистику? Карма, реинкарнация, Ками в каждом камне…

— Откуда у вас такая неприязнь к моему проекту? Причина во мне?

Корчин выдержал паузу — ровно настолько, чтобы стало неловко.

— Я атеист. Любую хорошую идею, придуманную умным человеком, испортят толкователи и исполнители. По глупости, своей порочности или из корысти. Религию и мистику оставь себе. Пиши книжки.