Игорь Огай – Прорыв осады (страница 67)
Павел наконец поднялся и бросился к зависшему летателю, едва поспевая за легкой индеанкой, то и дело подхватывая спотыкающегося пленного. Пятерка солдат прилипла в охранении – двое слева, трое справа, – щедро раздавая короткие выстрелы немногим раненым, недостаточно изуродованным трупам, просто темным подвалам. Слишком ценной была эта странная троица – землянин, укатэ и интай, – чтобы рисковать по мелочам.
Летатель ждал, опустившись почти на самый бетон. Из-под округлого брюха дисколета свешивался открытый люк с обычной лесенкой трапа.
Лесенка? Павел в очередной раз едва не споткнулся.
– Другой тип! – выкрикнула на бегу Анна, отвечая на незаданный вопрос. – Таких ты еще не видел! Погрузочный луч не нужен летателю, в который не влезет больше троих.
И добавила что-то на своем языке, пихнув пленника стволом в бок. Из люка навстречу ссыпался пилот: красноречивый жест, несколько слов, шаг в сторону…
Павел поднимался последним. Дурацкая лестница, округлые ступени – голый скользкий металл. Какие надо было иметь ноги, чтобы сделать так? Лучемет, зараза, заклинивает стволом и прикладом поперек узкого проема!…
– Брось! – Анна кричит уже из командирского кресла. – Ты теперь пленный, оружие не нужно!..
Да, действительно. Комбез и защиту можно оставить, но обезоружить его бы точно не забыли.
Лучемет летит в руки сбитого с толку пилота, батареи и гранаты с пояса – просто на бетон. Люк захлопывается, едва не ударяя по пяткам, и Павел падает в последнее свободное кресло. А корпуса павшей крепости в низких иллюминаторах, кольцом опоясывающих внутренность летающей тарелки, проваливаются вниз.
Все. Успели. Пока не кончился бой, пока еще рвутся в эфир последние крики интаев…
– Успели, – руки Анны подрагивали в сенсорном поле пульта, напряжение боя пройдет еще не скоро. – Успели… теперь расслабься, воин. У нас еще семь минут до атаки. Все правильно, все по графику…
Она стянула с головы шлем, не глядя швырнула за спину, откинулась на спинку, переводя дух. Павел усмехнулся, без издевки, понимающе. Высокорожденная не врала на даче у директора «Стройтреста» – в бою она действительно не была обузой. Но и закаленным штурмовиком она тоже не была. Может быть, и к счастью.
Он дотянулся до ее руки, стиснул хрупкую холодную ладошку. Она вздрогнула, как от ожога, но освободиться не попыталась.
– Что ты делаешь?
Он не ответил, лишь улыбнулся в ответ.
– Аня, ты молодец, и у тебя хороший план. Нужно только довести его до конца.
Вот тебе раз! Краснеющая высокорожденная, кто бы мог подумать, что такое возможно!
– Думаешь?.. То есть… Этот не хороший план – просто он единственно возможный. Любой на моем месте придумал бы такой. Поэтому штаб давно принял его и почти без возражений.
Павел пожал плечами. Да, наверно, так. Но… Анна все равно молодец. Даже если их собьют на подлете. Или его – белого такинэ – пристрелят между делом прямо у трапа летателя. Или интай, с каменным лицом занимавший заднее кресло, все-таки предаст второй раз и расколется раньше времени… В конце концов, даже если ее саму узнают, арестуют и без проволочек расстреляют по законам военного времени – все равно она молодец! Потому что одно дело – придумать этот безумный план, и совсем другое – вот так отчаянно и без оглядки ринуться его выполнять…
А ведь, если уж честно, было кому поручить сопровождение землянина на пути в цитадель! Легенда стала бы менее достоверной, но риск провала операции и без того огромен. Однако высокорожденная не сочла возможным увеличивать его еще хоть немного.
Интай на заднем сиденье пошевелился, произнес несколько слов. Анна посмотрела на часы и кивнула.
– Сейчас начинаем. Павел, больше ни слова вслух – сиди и зло сверкай глазами.
Она что-то сделала на пульте, и перед интаем развернулось терминальное окно. Со стороны землянина не было видно изображения, а языка он не понимал. О смысле общения Павел мог догадываться только по интонациям и по одобрительным кивкам Анны.
Пара фраз на одном дыхании… Строгий официальный ответ. Или запрос?.. Несколько коротких слов, медленно и разборчиво – пароль?.. Наверно. Потому что ответ уже совсем не так строго – встревоженно и даже где-то сочувствующе…
Анна кивала. А в пальцах ее порхал тонкий дамский стилет – блестящая игла с резной рукояткой-шариком. Одно неправильное слово или жест и… Интай понимал это куда лучше остальных. С по-прежнему скованными руками он не смог бы даже защититься.
Удар грянул вовремя, в самый разгар беседы, когда каждое новое слово лжи увеличивало риск раскрытия. Заднюю часть летателя подбросило, выставляя машину древних богов на ребро. В иллюминаторах вместо размытого скоростью зеленого ковра джунглей мелькнули серые облака…
В глазах не потемнело, только лязгнули челюсти. Кресло сильно обхватило бока, какие-то мягкие сегменты сдавили грудную клетку, не давая выпасть и стать игрушкой инерционных сил. Картинка перед глазами затянулась голубым маревом – еще один вид динамической защиты.
А летатель уже вел бой. Анна ожесточенно дергала в сенсорном поле обеими напряженными пятернями – она явно видела и слышала куда больше, чем это позволяли крохотные овальные окошки вдоль пола.
Бросок, рывок, переворот… Сброшенный шлем мечется по кабине, словно каучуковый шарик. Мягкая перегрузка – защита не справляется. Корпус тарелки не трещит, но прижатый к полу, ничем не защищенный шлем вдруг ощутимо плющится… Огненный сполох по левому борту… Потом по правому… Какой-то резкий воющий звук – выстрел в ответ?.. И тут же новый удар!..
Вот теперь в глазах потемнело. Ненадолго – сознание вернулось как раз вовремя, чтобы увидеть в передние – или это боковые? – иллюминаторы, как несется навстречу земля. Господи, с какой же высоты?..
Инка что-то кричал с заднего кресла – слишком откровенно ликующе… Анна отвлеклась от управления лишь на миг. Стилет даже не блеснул – слишком мало было света в кабине. Зато интай смолк и в судороге натянул цепь, пытаясь дотянуться до окровавленного горла…
– Зачем?! – На грудь снова легла перегрузка, и Павел подавился продолжением фразы.
Под иллюминаторами снова несся зеленый ковер, но теперь куда ближе. И… медленнее? Нет, не показалось – скорость действительно упала. А от фатального крена на левое ребро Анна удерживала аппарат лишь огромным напряжением обеих рук. И еще этот совершенно лишний для бесшумного летателя вибрирующий гул…
– Твои пилоты перестарались? – выкрикнул Павел.
– Пилоты? – Она скривилась. – Гробокопатели, а не пилоты!.. Руки оборвать! Была же инструкция – погоня и легкие повреждения!..
Павел тревожно огляделся. Внутри тарелки все осталось по-прежнему, но повреждения, похоже, были не легкими.
– Зачем убила? – повторил он свой вопрос, кивнув на затихшего интая. – Он должен был стать нашим пропуском!
– Он уже стал пропуском! Но шел с нами, чтобы сдать меня императору!
– Почему?
– Потому что понял, кто я!
– Не то!.. Почему он терпел? Мог подставить в любой момент?
Не отрывая рук, она умудрилась пожать плечами.
– Наверно, хотел выжить, но интаи не предают своего бога!.. Все, теперь молись, воин! До дворцовой площади не дотяну – рухнем сразу за границей купола!..
Павел сжался в кресле. За границей купола – значит, уже в черте города. Пропустят ли интаи поврежденную машину через защиту? А если пропустят – поможет ли? Дома в Куско добротные, сложенные из многотонных каменных блоков…
Зелень под летателем исчезла вдруг, без перехода, сменившись городским калейдоскопом. Характерная национальная архитектура, дома, сады и дворцы… И – в резком контрасте – чуждые механизмы и техника древних богов на улицах и площадях. Скорость была не настолько велика, чтобы все это слилось в однородный фон, но разглядывать и любоваться некогда. Панорама в иллюминаторах быстро сужалась, а детальность ее, напротив, росла – Анна больше не боролась за высоту. Теперь ей была нужна лишь площадка десять на десять, если летатель еще способен зависнуть…
Нет, не способен. Вместо площадки высокорожденная выбрала улицу, достаточно длинную и прямую, чтобы… Был ли описан такой прием в учебниках или у летающей машины кончилась последняя энергия? А может, просто дрогнула сведенная от напряжения рука в сенсорном поле и поврежденная «тарелочка» не удержала равновесия?
Так или иначе летатель все-таки завалился на ребро, резко, с головокружением и перегрузкой. Вот только падать уже было некуда. Колесного шасси у этой машины не было сроду, но в таком положении она была сама себе колесо.
Вы когда-нибудь скатывались с пригорка в пустой бочке? Если нет – попробуйте. Тогда потом, в поврежденном летателе, возможно, вам удастся избежать паники…
Все три кресла мгновенно развернулись спинками к ободу тарелки: перегрузка в направлении грудь – спина переносится легче. Напряглась боковая защита – тело, выпавшее из фиксаторов, моментально превратилось бы здесь в фарш. Вот только скрыть бешеный калейдоскоп за стеклами умирающая машина не позаботилась. На секунду Павел зажмурил глаза, но стало только хуже – взбесившийся вестибулярный аппарат отчаянно пытался зацепиться хоть за какой-то ориентир.
Неимоверная, сбивающая эмаль с зубов тряска…
Жуткий грохот непрерывных ударов…
Беззвучный крик Анны…
И только мертвый интай улыбался – перегрузка стянула кожу на его лице.