Игорь Образцов – Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке. (страница 1)
Игорь Образцов
Запутались мизинцы в этом фиолетовом клубке.
Глава 1. Первое апреля.
За окном сияет оранжевый закат.
Я сижу на краю кровати в своей комнате, погрузившись в собственные мысли. Не мысли – поток ощущений.
День казался таким долгим. Теперь я учусь в старшей школе, там, куда мечтала попасть долгие годы. Сегодня, наконец, свершилось. Этот закат такой яркий. Но и ему, как и сегодняшнему дню, приходит конец. Скоро стемнеет. Тьфу, опять я грызу карандаш, старшекласснице такое уже не по статусу! Да и на вкус ластики уже не такие прикольные, как в начальной школе.
– Нэкогава Юдзу! Прием, вызывает Земля!
Звонко позвала меня Сато Сара. Её голос отразился от стен моей комнаты, заставив задрожать плакат над столом, прокатился эхом вниз на первый этаж, пробежал по гостиной вдоль экрана телевизора, прошелестел на кухне, взлетел по лестнице на второй, вернулся обратно ко мне и резко затормозил перед моим лицом, словно огромная фура со скрипом нажала на тормоза, возвращая меня в реальность.
Сара, или Сайка, как я её называю с детства – моя подруга. Я очень рада, что мы поступили с ней в один класс, так наша школьная жизнь будет приятнее и интереснее. Всё-таки девичья дружба – это невидимая нить поддержки и добра, связывающая две души.
– Да, прости, Сара. Засмотрелась на…
– На закат? Нет уж, смотри на меня! Ты меня рисуешь, а не солнце.
Голос Сары превысил допустимый уровень децибел, больше похожий на раздражённый визг тюленя. Но я улыбнулась, вспомнив, как часто мы занимались этим вместе. Сара была первой, кто заметил мою страсть к рисованию, она поддерживала меня и вдохновляла.
– Рисую, рисую. Можешь повернуть голову чуть-чуть в сторону окна? Ага, вот так…
Я целюсь в неё карандашом, словно собираюсь метнуть прямо ей в лоб.
Мой взгляд становится сосредоточенным, брови опускаются. На холсте, под нажимом твёрдо-мягкого грифеля, постепенно появляются черты девушки. Глаза, хитрые, слегка острые, с лёгким прищуром. Наверное, она родилась с таким взглядом. Хотя наверняка я знать не могу, но звучит правдоподобно. Овал лица, полуанфас. Косая чёлка отбрасывает тень на румяные щёки. Несколько прядей скрывают пирсинг в ухе. Каре собрано в высокий, растрепанный хвост, завязанный резинкой. Строгая белоснежная рубашка с поднятым воротником и расстёгнутыми двумя верхними пуговицами. Это закат такой яркий… Только я собралась сделать набросок губ на бумаге, как её мягкая и лёгкая улыбка приобрела коварный вид, уголки губ, с одной стороны, натянулись почти до самого уха. Жутковато.
– М-ха-ха! Юдзу! Знаешь, что я нашла… – хитрит Сара. – Я проголодалась, потом дорисуешь!
Её рука тянется к пончику, торчащему из моей школьной сумки. В мгновение ока половина пончика исчезает. Он пал смертью храбрых. Я никогда его не забуду… И всё-таки девичья дружба жестока.
– Угощайся, Сара. Но я тебя дорисую сегодня. Хотя бы лицо. Посиди ещё немного, твоя попа не отвалится. – говорю я, пытаясь не обращать внимания на крошки шоколада под её носом.
– Океюшки… Могу сидеть хоть до утра. Дома делать нечего, – пробормотала она с набитым ртом. В её голосе – небрежность. Но я замечаю, как она быстро отводит взгляд. Опять.
Мне нравится, как у меня получается. На столе лежали мои старые наброски. Сколько раз я уже рисовала Сару! Её образ менялся с каждым годом, а вместе с ним совершенствовалось и моё мастерство. Надо будет попробовать нарисовать ещё кого-нибудь.
– Твоя мама всё ещё в командировке? – поинтересовалась Сара.
– Да, и вернётся ещё не скоро. А когда вернётся, то потом почти сразу же снова уедет… Я даже завидую тебе, что ты дома не одна.
– А я завидую тебе. Что ты одна дома…
– Нечему тут завидовать, – возразила я.
– А, забей… – бросила Сара и принялась добивать остатки пончика.
Всякий раз, когда разговор грозил затронуть домашнюю обстановку девушки, она умело меняла тему или же вовсе замыкалась в себе. Именно такая реакция произошла и теперь. Я не настаиваю, вновь сосредоточившись на передаче её красоты на своём полотне.
Я достала из пенала ярко-красный карандаш и подняла его так, чтобы видеть его на фоне заката. Отлично. Закат уже стал таким горячим и алым. Я, увлечённо прикусывая кончик языка, выглядывающего наружу, окрашиваю волосы на рисунке. Прямо сейчас, в этот самый миг, карандаш, закат и её волосы – одного цвета.
– Сара, ты не видела зелёный карандаш? – задумчиво интересуюсь, оглядывая стол. Затем поднимаю взгляд, а Сара уже пытается карандашом раскрасить себе ноготь на руке. Она в свою очередь медленно поднимает взгляд на меня…
– Э-э-эхехе! Этот? Ты всегда после красного берёшь зелёный, Юдзу. Может, попробуем изменить привычку?
Она размахивает карандашом в руке. Смеётся.
– Эй! А ну-ка дай сюда!
Я потянулась за карандашом, но Сара ловко увернулась. И ещё раз. И снова она увильнула.
Приходится схватить её за запястье и отнять карандаш силой. Я всегда после волос окрашиваю её выразительные глаза. Если бы они у неё были красными или розовыми – я бы сейчас точно пририсовала луч лазера из её глаз, а если бы они были голубыми – то луч ледяного лазера. А если бы они были карие, как у меня, то…
– День выдался такой насыщенный и эмоциональный, я вряд ли смогу сегодня уснуть. Наш новый учитель очень строгий. Но одноклассники вроде милые, правда? Хотелось бы познакомиться с ними получше! Можно завтра, например, собраться большой компанией после уроков. Ба-а-алин, я точно не усну… – Выпалила Сара.
– Если не получится уснуть, можешь написать мне, поболтаем, обычно тебе это помогает.
– Пожалуй, я так и сделаю. Ну что, как успехи? Покажи! – заинтересовано спросила Сара и подошла, став у меня за спиной.
– Это пока лишь набросок…
– Красота! – восторженно произнесла она, поглаживая меня по спине. – Даже лучше, чем я на самом деле.
Я покраснела от удовольствия, осознавая, насколько значимо мнение подруги. Для меня важно было услышать похвалу именно от неё, потому что Сара всегда понимала меня лучше всех остальных.
Я порисовала ещё пару минут и отложила холст на стол рядом с остальными рисунками.
Сара встаёт со стула, вытягивая руки вверх, затем в стороны, кажется, у неё хрустят суставы. Хотя я могу ошибаться.
– Ю~, отнеси меня домой!
Нет, у неё хрустнуло что-то в голове. Так и было.
Почему-то несмотря на её периодическую наглость, я просто сложила голову на ладони и добродушно пялилась на неё. А если точнее, то на неё, то на свой набросок, пытаясь убедиться, что портрет получается похожим. От этих раздумий меня отвлекла тихая вибрация смартфона у меня под ногой. Проморгавшись, я проверила дисплей – это мама звонит, наверное, она уже пришла с работы. Сара, заметив, что я собираюсь ответить на звонок, тихо покидает комнату на цыпочках. Это тактическое отступление?
– Мамочка! Привет!
– Привет, Юдзу. Я только вернулась с работы… Поздравляю с первым днём! Как всё прошло?
Немного усталым, но заинтересованным голосом спросила мама.
– Да? Отдохни и обязательно поужинай! У меня всё хорошо, мы сходили на общее собрание, познакомились с одноклассниками. Мне очень нравится. И, мам… скучаю, когда мы увидимся?
– Дочь, не скоро. Ты же понимаешь, после того как твоего отца не стало, весь бизнес остался на мне и… Я постараюсь приехать в следующем месяце, хорошо? Деньги переведу тебе завтра. Будь умницей! И пиши мне почаще. – Привычным спокойным тоном ответила она в завершение разговора.
– Пока, мам.
Гудки. Эх. Спустя несколько секунд промедления, убрав телефон от лица, я медленно опустилась на кровать. В памяти снова и снова прокручивались события сегодняшнего дня. Мне вдруг вспомнилось утреннее происшествие.
Я не рассказывала об этом Саре – она бы тут же полетела ругаться с обидчиком, и это испортило бы ей настроение на весь день. Маме тоже не стала говорить.
Это была перемена. Шумные коридоры школы наполнены голосами учеников. Я торопилась на урок, держа в руках сумку. Внезапно кто-то грубо толкнул меня в плечо.
– Эй, смотри куда прёшь, мелочь! – рявкнул старшеклассник, проходя мимо.
Сумка упала на пол. Я растерянно опустилась на колени, чтобы поднять её, и услышала голос:
– Эй, ты что себе позволяешь?
Миура – парень из выпускного класса, который говорил речь на собрании учеников. Он стоял перед тем самым старшеклассником, его взгляд был холодным и решительным.
– Чего? – задира попытался принять угрожающую позу.
– Извинись перед ней. Немедленно.
В коридоре воцарилась тишина. Все вокруг замерли, наблюдая за происходящим.
– Да ты… – начал задира, но Миура его прервал:
– Я не собираюсь повторять дважды.
После короткой паузы старшеклассник, бросив на меня презрительный взгляд, буркнул:
– Извини.
Когда я подняла глаза, Миура уже уходил, но на мгновение обернулся, словно проверяя, всё ли в порядке.
Сейчас я понимаю, что этот случай меня глубоко впечатлил. Он не просто популярный старшеклассник – он человек принципов, который не боится защищать тех, кто слабее. Я до сих пор слышу его спокойный голос, в котором не было ни капли страха.