Игорь Оборвалов – Фанберин и Чёрный кардинал (страница 1)

Игорь Оборвалов

Фанберин и Чёрный кардинал

Часть первая. Возвращение в столицу

Глава 1

Декабрь 1894 года выдался в Петербурге на редкость мерзким. Не в смысле морозов — морозы в столице бывают всегда, и к ним привыкаешь как к неизбежному злу вроде квартального надзирателя или утренней очереди за хлебом. Мерзким был сам воздух: липкий, сырой, пахнущий Невой и той особенной гнильцой, которая появляется, когда болото, на котором стоит город, внезапно решает напомнить о себе.

Фёдор Иванович Фанберин стоял у окна вагона, смотрел на серый петербургский перрон и думал о том, что прошлое имеет привычку возвращаться в самый неподходящий момент. Четыре года назад он уехал из этого города в почётную ссылку, обиженный, но не сломленный. Теперь он возвращался победителем — статский советник, начальник Особого отдела, человек, которого боялись и уважали.

Но внутри, в глубине души, он оставался тем же Фанбериным — сыщиком, который не умеет сдаваться.

— Господин, — сказал Такаси, стоявший у двери купе. — Прибыли.

— Вижу, — ответил Фанберин. — Выходим.

Анна Львовна поправила шляпку, взяла корзину с котом Бальмонтом (кот выражал недовольство дорогой и шипел на каждом ухабе) и вышла вслед за мужем.

Перрон был залит жёлтым светом газовых фонарей. В толпе встречающих Фанберин сразу заметил человека в чёрном пальто, с лицом, скрытым под шляпой. Человек стоял неподвижно, как статуя, и смотрел прямо на Фанберина.

— Такаси, — тихо сказал Фанберин. — Присмотритесь к тому господину у колонны.

Такаси скользнул взглядом, положил руку на эфес короткого меча.

— Он безоружен, господин. Но лицо... у него нет лица.

— Как у Эрика? — спросил Фанберин.

— Нет, — ответил Такаси. — У Эрика была гладкая кожа. А у этого — повязка. Чёрная, до глаз.

Человек в чёрном сделал шаг вперёд, снял шляпу. Повязка закрывала нижнюю половину лица, но глаза — живые, умные, с лёгкой усмешкой — были знакомы.

— Господин Фанберин, — сказал человек глухим голосом. — Добро пожаловать в Петербург. Меня зовут... впрочем, имя не важно. Я ваш новый помощник.

— Кто вас прислал? — спросил Фанберин.

— Министр внутренних дел, — ответил человек. — Он просил передать, что ждёт вас завтра в одиннадцать утра. А сегодня — просил устроить вас в казённой квартире на Фонтанке.

— Почему вы скрываете лицо?

Человек помолчал. Потом поднял руку и медленно снял повязку.

Под повязкой не было рта. Вообще. Ровная, гладкая кожа, как у куклы, без губ, без отверстия.

— Эксперимент, — сказал человек. — Неудачный. Я служил Бергу девять лет назад. Он отнял у меня способность говорить и есть. Я питаюсь через трубку. Но я сохранил ум. И теперь хочу отомстить.

— Как вас зовут? — спросил Фанберин.

— Зовите меня Немой, — ответил человек. — Это имя отражает мою сущность.

Фанберин посмотрел на Такаси. Тот кивнул — впечатление было благоприятным, хотя и тревожным.

— Хорошо, — сказал Фанберин. — Проводите нас до квартиры. А завтра начнём работу.

Казённая квартира на Фонтанке, 73, оказалась просторной — четыре комнаты, высокие потолки, вид на реку. Фанберин осмотрел помещение с профессиональной дотошностью — проверил замки, окна, чёрный ход.

— Здесь безопасно, — сказал Немой. — Я лично проверял.

— Вы лично? — переспросил Фанберин. — А кто вы по должности?

— В Особом отделе я состою экспертом по «Новому Ковчегу», — ответил Немой. — Я изучал их методы, их лаборатории, их людей. Я знаю Берга лучше, чем кто-либо.

— Почему вы не пошли в полицию раньше?

— Потому что полиция продажна, — ответил Немой. — А вы — нет. Вы — единственный, кто дважды останавливал Берга. И, я надеюсь, остановите в третий раз.

Анна Львовна, разбиравшая вещи в спальне, вышла в гостиную.

— Федя, — сказала она, — кот убежал.

— Бальмонт? — Фанберин огляделся. — Куда?

— На лестницу. Я открыла дверь на секунду, а он — шмыг!

Фанберин вышел в подъезд. Бальмонт сидел на подоконнике в конце коридора, умывался и смотрел на Немого с выражением глубокого подозрения.

— Иди сюда, — позвал Фанберин.

Кот не двинулся.

— Бальмонт!

Кот чихнул и демонстративно отвернулся.

— Он чует во мне чужака, — сказал Немой. — Умный кот. Я и есть чужак. Но я не враг.

— Посмотрим, — ответил Фанберин.

Глава 2

Министр внутренних дел Иван Николаевич Дурново принимал в своём кабинете на Литейном проспекте. Это был массивный человек с седой бородой и пронзительными глазами, которые, казалось, видели насквозь.

— Садитесь, Фанберин, — сказал он, не поднимая головы от бумаг. — Читал ваши рапорты. Поразительно, что вы живы. Поразительно, что вам вообще дают должности.

— Я жив, потому что осторожен, — ответил Фанберин. — А должности мне дают, потому что я нужен.

Дурново поднял голову.

— Вы нахальны, — сказал он. — Это хорошо. Скромные чиновники не раскрывают дел.

Он отодвинул бумаги, встал, подошёл к карте Европы, висевшей на стене.

— «Новый Ковчег», — начал он, — это не просто банда безумцев. Это сеть, раскинутая по всему миру. Берлин, Вена, Париж, Лондон, Петербург, Одесса, Севастополь — везде есть их ячейки. И везде они финансируются из одного центра.

— Из какого? — спросил Фанберин.

— Ватикан, — ответил Дурново.

Фанберин опешил:

— Ватикан? Но зачем папе римскому похищать людей и превращать их в машины?

— Не папе, — поправил Дурново. — Кардиналу. Человеку, который занимает один из высших постов в католической церкви и при этом является главой «Нового Ковчега». Его называют Чёрным кардиналом. Его имя никто не знает. Его лицо — тоже. Но он управляет всем.

— Почему вы уверены, что центр в Ватикане?

— Потому что мы перехватили шифрованную переписку, — ответил Дурново. — И расшифровали. Все деньги, все распоряжения, все планы исходят из небольшого государства в центре Рима. И подписаны — «Cardinale Nero».

— Чёрный кардинал, — повторил Фанберин. — И Берг?

— Берг — исполнитель, — сказал Дурново. — Талантливый, жестокий, безумный, но всего лишь исполнитель. Убьёте Берга — Чёрный кардинал найдёт другого.

— Тогда что вы предлагаете?

— Вы должны найти Чёрного кардинала, — ответил Дурново. — И разоблачить его перед всем миром. Уничтожить не сеть, а центр. Без центра сеть распадётся.

Фанберин задумался.

— Это самоубийство, — сказал он. — Ватикан — не моя территория. У меня нет полномочий, нет армии, нет даже языка — я не говорю по-итальянски.