Игорь Оборвалов – Дело живого наследства (страница 1)

Игорь Оборвалов

Дело живого наследства

Глава 1. Подарок

В «Комендант» постучали ровно в восемь утра. Рябов не спал — он пил кофе и перебирал вчерашнюю почту, когда железная дверь подвала загудела басом.

— Женя, открой, — крикнул он, не вставая.

Гений компьютерных наук, который дежурил в серверной, выглянул в прихожую и через минуту вернулся с большим конвертом из плотной крафтовой бумаги.

— Без обратного адреса, — сказал он, кладя конверт на стол. — Но тяжёлый. Что-то твёрдое внутри.

Рябов вскрыл конверт ножом для бумаги. На стол выпала старая фотография в деревянной рамке и значок — бронзовый, с перечёркнутой луной, точно такой же, как у Насти на шее в ночь её гибели.

— Это же — начал было Женя.

— Знак «Вечности», — закончил Рябов. — Но «Вечности» больше нет. Мы уничтожили последний сервер.

— Значит, кому-то очень нужно, чтобы мы думали, что она есть.

Рябов перевернул фотографию. На обороте — дата: «12.03.2025» и адрес: «Пушкин, Екатерининский дворец, подвал». На самой же фотографии была запечатлена группа людей, стоящих на фоне массивной дубовой двери. В центре — тот, от кого у Рябова заныло под ложечкой.

— Герасимов? — спросил вошедший Коля, заглядывая через плечо.

— Не он, — покачал головой Рябов. — Но похож. Сын?

— У Герасимова не было детей, — напомнил Юрий Николаевич, поднося к свету значок. — Мы проверяли. Он был одинок.

— Тогда кто?

Старый патологоанатом надел очки и долго вглядывался в лицо незнакомца.

— Я знаю это лицо, — сказал он наконец. — Я видел его в архивах «Вечности» среди образцов, которые считались утерянными. Образец 001/21. Кодовое имя — «Наследник».

— Что это значит? — спросил Коля.

— Это значит, — Юрий Николаевич положил фотографию на стол, — что Герасимов всё-таки успел создать копию своего сознания перед смертью. Не клона. Трансплантат. Своё «я» в другом теле.

— Молодом теле? — спросил Рябов, указывая на фото.

— Лет тридцати на вид. Судя по дате на обороте, снимок сделан всего два месяца назад. То есть «Наследник» уже активен и уже в игре.

— И он прислал нам приглашение. — Рябов взял фотографию, перечитал адрес. — Екатерининский дворец, подвал. Пушкин.

— Это ловушка, — сказал Женя.

— Всегда ловушка, — ответил Рябов. — Но если мы не пойдём, мы никогда не узнаем, зачем он это сделал.

Рябов встал, повесил значок на шею (как носили Фантомы) и взял со стола пистолет.

— Коля, Женя — со мной. Алексей и Лиза — на подстраховке. Юра — остаёшься за старшего.

— Я всегда за старшего, — вздохнул Юрий Николаевич.

Через час они выехали в Пушкин.

Глава 2. Дворец

Екатерининский дворец зимой выглядел как сон — белый, величественный, припорошенный снегом. Туристов почти не было, только редкие группы китайцев с зонтами и дежурные сотрудники музея в синих блейзерах.

— Подвал с другой стороны, — сказал Женя, сверяясь с планом, который за десять минут накачал из открытых источников. — Служебный вход, через парк.

Они обошли дворец сзади, где начинался старый парк с замёрзшими прудами. Там, за кустами подстриженного самшита, они нашли неприметную железную дверь с кодовым замком.

— Женя, твой выход, — сказал Рябов.

Компьютерный гений подключился к замку через планшет. Через минуту замок щёлкнул.

— Код — дата рождения Герасимова, — сказал он. — 15.09.1955. Он хотел, чтобы мы вошли. Или тот, кто прислал фото.

— Входим, — скомандовал Рябов.

За дверью была лестница, уходящая глубоко вниз. Стены — старые, царские, кирпичные, с зелёными потеками плесени. Лампы аварийного освещения горели тускло-жёлтым.

Они спустились на два пролёта и оказались в подвале, который явно не входил в экскурсионную программу. В центре — длинный стол, на столе — шкатулка, накрытая чёрным бархатом.

— Не подходи, — сказал Коля, хватая Рябова за руку. — Может быть взрывчатка.

— Проверь, — кивнул Рябов на Женю.

Геннадий обошёл стол по периметру с детектором, затем с тепловизором.

— Чисто, — сказал он. — Ни взрывчатки, ни бинарных отравляющих веществ. Но шкатулка — с умом. Электронный замок.

— Откроешь?

— Нужно время.

— Времени у нас много. Входа в музей нам не заказали.

Рябов отошёл к стене, рассматривая старые фотографии, развешенные поперёк кирпичей. На них были люди — те же лица, что и в архивах «Вечности». Учёные, военные, агенты. Но на одной фотографии он заметил то, что заставило его похолодеть.

На снимке были трое: Герасимов (молодой, без седины), Круглов (тоже молодой, без морщин) и его мать. Настоящая мать, которая, по его словам, жила в Италии и никогда не была связана с «Вечностью».

— Женя, — позвал он. — Подойди сюда.

— Готово? — спросил компьютерный гений.

— Нет. Посмотри на это фото.

Женя подошёл, присмотрелся.

— Это ваша мать? — спросил он с сомнением.

— Она. Но она клялась, что никогда не работала на «Вечность».

— Может, не работала. Может, она была подопытной. Судя по году съёмки — 1988-й. Ей тогда было лет двадцать.

— В каком статусе?

— Образец. — Женя указал на надпись в углу фотографии: «Образец 007/Ж. Наблюдение. Статус — свободен».

— Значит, моя мать — Фантом? — тихо спросил Рябов.

— Или была им. Чип могли удалить. Но память осталась.

— Она ничего мне не сказала.

— Может, боялась, что ты отвернёшься. Или что ты станешь её врагом.

Рябов смотрел на фотографию, и внутри него что-то ломалось. Ещё одна тайна. Ещё один нож в спину от тех, кого он считал близкими.

Глава 3. Шкатулка

Женя открыл замок через восемь минут. Внутри шкатулки на чёрном бархате лежал старый пистолет — ТТ образца 1933 года, с гравировкой на рукоятке: «Коменданту от благодарных Фантомов». И записка. От руки, каллиграфическим почерком человека, который привык писать пером:

«Дмитрий Владимирович. Вы думаете, что уничтожили "Вечность". Вы уничтожили только её тело, но не её душу. Душа "Вечности" жива. И она живёт в вашей матери. Приходите к ней, спросите правду. И тогда вы поймёте, почему мы не можем умереть».

— Опять загадки, — сказал Коля, прочитав записку через плечо Рябова.