Игорь Оборвалов – Дело нулевого фантома (страница 1)
Игорь Оборвалов
Дело нулевого фантома
Глава 1. Письмо без адреса
Прошёл месяц после исчезновения Герасимова. Новых дел почти не было — только мелкая кража, пропавшая собака и муж, который изменял жене с её же сестрой (скучно даже для стажёра). Рябов начал подозревать, что тишина — это не отдых, а затишье перед бурей.
И буря пришла.
Утром в «Комендант» доставили конверт. Без обратного адреса, без марок — просто конверт, подброшенный в дверь. Женя проверил его на взрывчатку — чисто. Открыли.
Внутри лежала фотография старой лаборатории, подвал, стены в кафеле, и человек на каталке. Лицо закрыто простынёй. На подоле простыни — вышито: «Образец 0».
— Это же — начал было Коля.
— Наша лаборатория, — закончил Юрий Николаевич. — Та, на Петроградской. Но снимок старый. Лет двадцать пять, не меньше.
— Откуда ты знаешь? — спросил Женя.
— Кафель. Его заменили в 2005 году. А здесь ещё старый, советский, жёлтый.
Значит, на фото — первая лаборатория «Вечности». Та, где всё начиналось.
К фотографии прилагалась записка, напечатанная на машинке (да, на настоящей механической машинке, без единого цифрового следа):
— Ну вот, — сказал Рябов, кладя записку на стол. — Опять Лиговский. Опять шаурмичная. Опять полночь.
— Это не Герасимов, — заметил Женя. — Стиль другой. Герасимов любил пафос и технологии. А это — старый, консервативный, почти архаичный.
— Старший, чем Герасимов, — добавил Юрий Николаевич. — И более опасный. Потому что он не хочет власти. Он хочет правды.
— Как и мы, — сказал Рябов. — Только мы хотим правды, чтобы её обнародовать. А он — чтобы её уничтожить.
Глава 2. Нулевой
Ночью Рябов стоял у той самой шаурмичной и вспоминал Настю. Её холодные руки, испуганный взгляд, флешку, которая оказалась пустой. Всё началось здесь. Может, здесь же и закончится.
Он зашёл внутрь, заказал чай без сахара, сел за тот же столик. Продавец за кассой был новым — прежний уволился, сказал Женя, уехал в Тверь. Совпадение?
— Не угадал, — раздался голос с соседнего столика.
Рябов обернулся. Там сидел мужчина лет шестидесяти, в чёрном драповом пальто, с седыми висками и острым, пронзительным взглядом. Лицо незнакомое, но осанка — военная.
— Вы — Нулевой? — спросил Рябов.
— Меня зовут Виктор Павлович Сухоруков. Полковник КГБ в отставке. А для вас — Нулевой Фантом. Первый образец. Тот, кого поставили на конвейер, а потом выбросили, потому что я отказался убивать.
— Рассказывайте.
— «Вечность» началась не с Герасимова. Он пришёл позже, когда проект уже работал. Меня создали в 1985 году. Биоматериал — солдаты Афганистана, погибшие в бою. Я — клон. И не простой. Я — клон, который помнит всех. Каждого человека, чьи клетки использовали.
— Всех?
— Семь человек. Семь судеб. Семь смертей. Я — их коллективная память. Поэтому я не могу убивать — их души не позволяют.
— Но вы угрожали моим людям.
— Я проверял вас. Хотел убедиться, что вы не враг. Вы пришли один. Рискнули. Значит, вы — тот за кого я принимаю.
— Кого же?
— Спасителя. Того, кто сможет остановить Герасимова по-настоящему. Не тактически, как вы. А стратегически — уничтожив саму идею «Вечности» навсегда.
— Как?
Сухоруков достал из кармана старую флешку — металлическую, с логотипом неизвестной фирмы.
— Здесь чертежи главного сервера. Не того, что вы уничтожили. Первого. Исторического. Он находится в заброшенном бункере под Ленинградом. Его охраняют не люди — системы. Если вы отключите его, «Вечность» падёт окончательно. Никто никогда не сможет её запустить — исходный код будет уничтожен.
— Почему вы сами это не сделали?
— Потому что система узнаёт меня. Я — продукт «Вечности». Если я приближусь, она активирует режим самоуничтожения. И я умру. А умирать я не готов — я нёс память семерых слишком долго, чтобы бросить её сейчас.
— Вы боитесь смерти?
— Я боюсь забвения. Если я умру — умрут и они. Семь солдат, отдавших жизнь за Родину. Я не имею права их убивать.
Рябов взял флешку.
— Что нужно делать?
— Войти в бункер, отключить сервер, уничтожить жесткие диски. Всё просто.
— И опасно.
— Опасно, — согласился Сухоруков. — Но вы справитесь. Вы — Комендант.
Он встал, собрался уходить.
— Постойте, — сказал Рябов. — Если вы первый образец, то кто был до вас?
— Никого. Я — первый. Последний из тех, кто сохранил душу. Все остальные Фантомы — пустые оболочки. Они не плачут, не смеются, не любят. А я — люблю. И плачу. И смеюсь. Потому что во мне — жизнь семерых.
Сухоруков вышел, не оглядываясь.
Рябов сжал флешку в руке и вышел следом.
Глава 3. Старый бункер
Бункер под Ленинградом находился в пятидесяти километрах от города, в глубине леса, где не проезжали даже грибники. Сталинская постройка, массивные бетонные стены, три уровня под землёй.
Рябов поехал туда с командой на трёх машинах. Женя, Алексей, Коля и Юрий Николаевич — все были наготове.
— На плане — три этажа, — говорил Женя, пока они ехали. — Первый — охрана. Второй — серверная. Третий — архив. Наша цель — второй этаж. Главный сервер там.
— Что за охрана? — спросил Алексей.
— Старые системы безопасности. Лазерные датчики. Датчики движения. И, возможно, роботизированные турели. Судя по документам, бункер консервировали в 1995 году и больше не вскрывали.
— Турели могут быть нерабочими, — заметил Коля.
— Могут, — согласился Женя. — А могут и быть. Проверять будем на себе.
Въехали в лес, оставили машины, пошли пешком. Вход в бункер был замаскирован под старый колодец: железная крышка, засыпанная землёй. Откопали, открыли.
Пахло сыростью, бетоном и машинным маслом.
— Женя, свет, — скомандовал Рябов.
Женя включил мощные фонари. Коридор уходил вниз, в темноту.
Глава 4. Система
Первый этаж они прошли без потерь — турели не работали, датчики обесточены. Видимо, время сделало своё дело.
Но на втором этаже их ждал сюрприз.
Серверная гудела — работала. Откуда-то бралось электричество (может, от подземного реактора, может, от старых аккумуляторов, которые заряжались десятилетиями).