Игорь Оболенский – Пастернак, Нагибин, их друг Рихтер и другие (страница 37)

Елена Сергеевна на это никак не реагировала. Лишь просила передать ей то соль, то перец, то хлеб.

Когда Шостакович наконец рассказал анекдот, то посмотрел на Елену Сергеевну, ожидая ее реакции.

– Передайте, пожалуйста, перец, – только и сказала она.

Во время перерыва Шостакович снова приблизился к ней и, решив, что она не поняла анекдот, снова рассказал его с теми же самыми словами.

Елена Сергеевна вновь ничего не сказала в ответ…

16 мая – в день рождения Михаила Афанасьевича – мы ходили с ней на улицу Фурманова к дому, где они жили, поднимались по лестнице до их квартиры.

Тогда она мне и рассказала о пророчестве Булгакова о том, что его гроб стукнут о стену, когда станут спускать по лестнице…

Елена Сергеевна на тридцать лет пережила Булгакова. Ее не стало летом 1970 года.

3 июня в Еленин день мне моя дипломница подарила какие-то уникальные розы золотого цвета. И я позвонила Елене Сергеевне:

– Я должна вас увидеть на одну минуту. Она ответила:

– Приезжайте.

Я приехала с цветами. Помню, она была в синем капоте с блесточками и в больших золотых сережках, так было красиво. Елена Сергеевна показала мне квартиру после ремонта: комната была темно-синяя, а мебель красного дерева. Такое изысканное сочетание.

Я отдала букет, пожелала ей счастья. И это был последний раз, когда я ее видела.

Накануне кончины Елена Сергеевна была на спектакле «Бег», вернулась взволнованная, кажется, ей понравилось. Легла спать и умерла совершенно как ее Маргарита – схватилась за сердце, и все…

Меня в те дни не было в городе. И Славы не было. Но о ее смерти Рихтер узнал первый.

Приехал ко мне и говорит:

– Сейчас ты будешь кричать.

Я сразу поняла, о ком он говорит.

– Елена Сергеевна? – спросила я.

Светик кивнул.

И я зарыдала…

Глава третья

Юрий Нагибин

Вообще, в этот раз я хотел просто повидаться с Верой Ивановной и расспросить ее о сегодняшнем житье-бытье.

Ну нельзя же, в самом деле, каждый раз просить человека вспоминать о днях минувших.

Но сама Прохорова, обратившись мыслями в прошлое (потому, наверное, она так часто говорила, закрыв глаза), не хотела слишком быстро возвращаться в день сегодняшний.

Да и аспирант, занятие с которым было назначено в этот день, на урок почему-то не пришел Получается, у нас было время.

И тогда я попросил ее рассказать о писателе Юрии Нагибине, о котором Вера Ивановна еще во время нашей первой встречи сказала: «О ком я вспоминаю с благодарностью, уважением и признательностью – это Юра Нагибин»…

ЮРИЙ НАГИБИН

Родился 3 апреля 1920 года в Москве. В этом же году отца Юрия, Кирилла Нагибина, расстреляли за «сочувствие мужикам». Официальным отцом писателя считался друг Кирилла Нагибина адвокат Марк Левенталь, чье отчество и носил Нагибин.

Учился в медицинском институте и во ВГИКе, но не окончил их. В 1940 году опубликовал первый рассказ и был принят в Союз писателей СССР. Был шесть раз женат. Автор сценария более, чем к 40 фильмам. Самые известные из них: «Председатель» (1964), «Бабье царство» (1968), «Красная палатка» (1969), «Директор» (1970), «Дерсу Узала» (1975), «Петр Великий» (1986). Несмотря на множество опубликованных повестей и романов, самым «громким» наследием писателя считается его «Дневник», который Нагибин вел на протяжении многих лет (с 1942-го по 1986-й) и с беспощадной откровенностью заносил в него свои мысли о себе и окружающих. Скончался 17 июня 1994 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище, хотя в «Дневнике» сам пишет о желании «лечь на Востряковском», где похоронены мать и ее муж.

Нагибин обожал собак. На протяжении всей жизни у него были псы только одной породы – эрдельтерьеры.

Говорят, что хозяева бывают похожи на своих питомцев. Так вот эрделей отличает живость, которую они сохраняют до последнего дня… Рассказ Нагибина «Зимний дуб» раньше (хотя, может, и сейчас) был в школьной программе по литературе. Но я знал Нагибина в первую очередь благодаря его сценариям.

И прежде всего – к фильму «Председатель».

ИЗ ДНЕВНИКА ЮРИЯ НАГИБИНА: 1965.

Картину сперва просто решили не выпускать на экран, потом ее искромсали и пустили по клубам, но в день премьеры, даже в самый час ее опять запретили; мы выступали перед зрителями в кинотеатре «Россия», а по всей Москве сдирали афиши с лицом Ульянова, сдергивали натянутые между домами плакаты, извещавшие о выходе фильма, рушили фанерные рекламные стенды. Картину, в конце концов, разрешили. Она прошла с небывалым успехом, истинно народным. Не знаю, имела ли хоть одна наша картина такой успех. Может быть, «Броненосец „Потемкин"», «Чапаев», «Путевка в жизнь».

Ее просмотрели буквально все взрослые люди, ибо детям до шестнадцати лет на картину вход был запрещен. Почему? В картине нет никакой эротики, но есть правда о прошлом, да и только ли о прошлом? – а это пострашнее альковных соблазнов. Правда приравнивается к порнографии. Успех картины был настолько велик, что даже пресса, настроенная поначалу крайне враждебно, сдалась и начала хвалить, сперва сквозь зубы, потом взахлеб».

«Председатель» – это история о председателе колхоза Егоре Трубникове, который пытается восстановить родное хозяйство. Которое на самом деле находится в упадке не только из-за войны, но и из-за «разрухи в головах». Трубников помнит, каким колхоз был раньше, и мечтает вернуть ему былое процветание. Таким же «председателем» был и Нагибин, заставший «серебряную пору» русской литературы.

Он появился на свет, когда еще творили Блок, Есенин, Маяковский. А Мандельштам и Булгаков и вовсе были его соседями по дому на улице Фурманова… Повесть «Встань и иди» – одно из самых пронзительных произведений советской литературы.

Но несмотря на десятки рассказов, повестей и сценариев, для многих Нагибин навсегда останется автором скандальных дневников.

«Скандальных» не потому, что на его страницах открыты какие-то секреты. Скорее наоборот, громкую славу записи приобрели как раз потому, что озвучили то, о чем до этого во всеуслышание говорить было не принято. Нагибин беспощадно жестко относился к жизни. И она, кажется, платила ему взаимностью.

Хотя со стороны все выглядело более чем благополучно.

Книги писателя выходили в Германии, Венгрии, Франции. В Италии он вообще был одним из самых популярных иностранных писателей, удостоенным не только престижных литературных наград, но и чести специально написать книгу о Тинторетто, обожаемом итальянцами мастере. Правда, в советские годы изданные за границей книги часто не доходили до самого Нагибина, отчего он, по его признанию, порою даже не верил в их существование. Да и заработанные гонорары он стал получать лишь в последние годы. До этого даже из находившихся на собственном счету 15 тысяч долларов он имел право получить максимум пятьсот. Нагибин написал сценарии к десяткам фильмов.

Картина «Дерсу Узала», которую снял великий Курасава, получила «Оскар». В ленте «Петр Великий», в работе над сценарием к которой он тоже принимал участие, снимались Максимилиан Шелл и Лоуренс Оливье.

Так что имя писателя и сценариста было известно далеко за пределами одной шестой суши.

Два великих советских фильма – «Председатель» и «Бабье царство» – стали настоящим событием. И не только в мире кино. Исполнителей главных ролей – Михаила Ульянова и Римму Маркову – потом стали считать чуть ли не символом русского человека. Который многое может вытерпеть. Но если дойдет до края, то мало не покажется никому. Таким же символом был и Юрий Нагибин – и выпить любил, и выругаться мог, и пахал без устали, и о счастье мечтал. А достигнув его, как всякий русский, начинал стыдитъся. Писателъ в Советском Союзе – это тиражи, количество нулей в которых сегодня кажется сказкой, это гонорары, слава и звание «инженера человеческих душ», которое только что в трудовой книжке не было записано. Особый разговор – это талантливый писатель в Советском Союзе.

Потому как в этом случае ко всем перечисленным выше бонусам прилагалась совесть, муки которой от понимания происходящего часто сводили на нет все так называемые «сливки» от жизни. Юрий Нагибин был очень талантливым писателем, который родился и прожил СССР. Он отдавал себе отчет в происходящем. После того, как в Чехословакию вошли советские танки, он решил, что в этой стране у него не будет детей. Он жестко относился к строю и служащим ему людям. И в первую очередь к себе. А потому имел право на критику. Шкалу собственной оценки он определил с самого начала, едва взявшись за дневник.

ИЗ ДНЕВНИКА ЮРИЙ НАГИБИНА: 20 МАРТА 1942 ГОДА

Сегодня наша переводчица Килочицкая, святая курица, подходит ко мне и говорит:-Юрий Маркович, я хочу вас предупредить – о вас очень плохого мнения. Говорят, что вы циничны, развращены и к тому же трус. Мне больно за вас, как за русского юношу.

– Любовь Ивановна, – сказал я, – к сожалению, это всё святая правда.

– Но как же так? Я ничего этого не вижу.

– Вы слишком доверчивы. Умные люди проглянули меня в самую глубь.

Для меня Нагибин – человек большой смелости.

С ним можно не соглашаться. Но уже то, что он чернилами наносил на бумагу искренние мысли и не боялся, что их могут прочитать, меня лично восхищает. А он не то что не боялся, а на публикацию и рассчитывал. При этом ни об одной из своих женщин он не написал плохо.