Игорь Оболенский – Пастернак, Нагибин, их друг Рихтер и другие (страница 26)

Я там не бываю. У меня остался свой Слава. Главная моя беда на сегодня – это только его оскверненная память. У Рихтера никогда не было учеников. Он так и говорил. А сегодня находятся такие, кто называет себя учениками Светика и еще позволяет себе писать о нем книги. Самое страшное, когда чушь пишут те, кто реально встречался с Рихтером и обладает какими-то фактами. Порою статьи этих «учеников» печатают даже в человекообразных газетах. Если бы у Светы были дети или хотя бы племянники, они бы подали в суд. А так ведь за него некому вступиться.

Может, этими воспоминаниями удастся восстановить справедливость…

Часть вторая

Друзья и соседи

Глава первая

Пастернак и Зинаида Николаевна

Я приходил к Вере Ивановне после обеда. Ложилась она поздно, и по утрам беспокоить ее не хотелось. Обычно мы бывали в квартире вдвоем. Иногда я сталкивался с женой Сергея Травкина, любимого племянника Випы. Анна Евгеньевна трепетно ухаживала за теткой мужа и в последние годы, фактически переселилась к ней, невероятным образом умудряясь не оставлять без внимания и собственную семью.

Но порой мне казалось, что в комнате нас много. А может, так оно и было на самом деле. Вера Ивановна вспоминала и, казалось, вновь видела героев своих рассказов. В такие минуты они оживали и для меня.

БОРИС ПАСТЕРНАК

Родился 10 февраля 1890 года в Москве. Отец – художник Леонид (Исаак) Пастернак. Мать – пианистка Розалия Кауфман. До 30 лет поэт носил отчество Исаакович. После гибели Маяковского станет первым поэтом Советского Союза.

Родной брат Пастернака Александр учился в одном классе в гимназии с Владимиром Маяковским. В 1921 году родители и сестры Пастернака эмигрировали. В 1922 году женится на Евгении Лурье, через год родится сын Евгений. В 1932 году женится на Зинаиде Пастернак. Спустя пять лет родится сын Леонид. С 1945 по 1955 год работает над романом «Доктор Живаго».

Согласно первоначальному замыслу, роман должен был носить название «Девочки и мальчики». В 1957 году роман был впервые опубликован в Италии, а затем в Великобритании. С этого времени начинается травля писателя, его исключают из Союза писателей СССР. В 1946 году впервые был выдвинут на соискание Нобелевской премии по литературе. В 1958 году стал лауреатом этой самой престижной премии мира.

Считалось, что Нобелевская премия была присуждена исключительно за роман «Доктор Живаго», тогда как в самой формулировке было обозначено, что награда вручается, в первую очередь, за «достижения в современной лирической поэзии».

В 1959 году заболевает раком легких.

Смерть наступила 30 мая 1960 года.

В 1965 году на экраны вышел фильм режиссера Дэвида Лина «Доктор Живаго» (главную роль исполнил Омар Шариф), представленный в 10 номинациях на премию «Оскар».

В Советском Союзе «Доктор Живаго» впервые был напечатан только в 1988 году.

ЗИНАИДА ПАСТЕРНАК

Родилась в 1897 году. После смерти мужа осталась фактически без средств к существованию. В ее архиве хранится много писем, в том числе и черновик письма к Первому секретарю ЦК КПСС Никите Хрущеву, к которому она обращалась с просьбой «не оставлять в безвыходном положении», так как «очень тяжело на старости лет оказаться необеспеченной, без пенсии, и не иметь уверенности в завтрашнем дне и не знать, как расплатиться с долгами».

Скончалась 23 июня 1966 года, так и не получив ни копейки от государства, которому была верна и покидать пределы которого не желала сама и не дала это сделать мужу. Похоронена на Переделкинском кладбище рядом с могилой Пастернака.

Всему миру он известен прежде всего как автор романа «Доктор Живаго». Именно за который, как считается, получил Нобелевскую премию, укравшую у него добрый десяток лет жизни.

А спустя шесть лет после смерти он стал и обладателем премии «Оскар» за сценарий к фильму «Доктор Живаго». Непосредственно с режиссером работал Роберт Болт, но имя Пастернака тоже было заявлено в номинации и тоже прозвучало со сцены во время церемонии награждения.

Обо всем этом на родине самого лауреата, увы, никто тогда так и не узнал.

Что меня поразило в свое время в биографии самого Пастернака, так это его разговор со Сталиным. Это в общем-то довольно известный факт.

В 1933 году Мандельштам написал знаменитое стихотворение о «кремлевском горце», чьи «толстые пальцы, как черви жирны, а слова, как пудовые гири, верны».

Во время прогулки по Москве Мандельштам прочел эти строки Пастернаку. Тот, по воспоминаниям современников, отреагировал следующими словами: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства, которого я не одобряю и в котором не хочу принимать участия. Вы мне ничего не читали, я ничего не слышал, и прошу вас не читать их никому другому». Но Мандельштам стихи, конечно же, читать продолжал. И в 1934 году был арестован.

Николай Бухарин, в те годы – один из ближайших соратников Сталина, в письме вождю упомянул, что из-за ареста Мандельштама Пастернак находится в «умопомрачении». И тогда Сталин позвонил Пастернаку. В считаные часы известие о том, что Хозяин лично соизволил набрать телефонный номер Гения, стало достоянием всей Москвы.

(Спустя несколько лет Сталин вновь использует тот же прием и позвонит опальному Булгакову. Но об этом мы поговорим в следующей главе.)

Существует много версий того, о чем же был разговор первого поэта и первого палача Советского Союза. Но все они сходятся в одном – главной темой беседы была просьба Пастернака не об освобождении Мандельштама, а о личной встрече с вождем.

«Почему мы говорим все о Мандельштаме и о Мандельштаме, я так давно хотел с вами поговорить», – сказал Пастернак в версии, изложенной Анной Ахматовой. Заметив, что «старые большевики от своих друзей так быстро не отказываются», Сталин спросил, о чем Пастернак хочет говорить с ним. Поэт ответил: «О жизни и смерти».

Сталин повесил трубку и больше с Пастернаком не общался… Юрий Нагибин очень метко напишет в своих дневниках, что Пастернак в ситуации с Мандельштамом «скиксовал». Но во всем этом и был Пастернак. Тот самый, которого мы читаем. И о котором, увы, по большому счету не знаем ничего. Расспросить Веру Прохорову о Пастернаке я мечтал давно.

С того самого дня, когда, собирая материалы о подруге Рихтера, узнал, что среди подписей в письме с просьбой о реабилитации Прохоровой стоял и автограф великого поэта.

Как я уже говорила, моя тетка, Милица Сергеевна, была женой Генриха Густавовича Нейгауза. А его первой женой и матерью двоих сыновей – Адриана и Станислава – была Зинаида Николаевна Пастернак. К Пастернаку от Нейгауза Зинаида ушла в 1931 году. Но брак с Борисом Леонидовичем не разрушил ее отношений с Нейгаузом.

Пастернаки жили в Переделкино, и мы с Генрихом Густавовичем не раз ездили к ним в гости. Не смею сказать, что дружила с Борисом Леонидовичем, но несколько раз мы встречались. Запомнилось ощущение его невероятной детской наивности в сочетании с глубинной мудростью и добротой. Пастернак был воцерковленный человек. Хотя первая жена пыталась обратить его в иудаизм и даже водила к раввину. Но Борис Леонидович остался православным.

Его и отпевали дома, правда, ночью. Зина, которая всем заправляла в доме, боялась – мало ли что. Когда хоронили Пастернака, попрощаться с ним пришли старушки из деревни и рассказали, что он каждый месяц, даже в самые непростые периоды своей жизни, приносил им деньги и помогал… Мы с ним говорили о многом.

Сейчас часто говорят о разнице поколений. А я в это не верю. В обсуждении жизни, политики, отношений между людьми какая может быть разница между, скажем, 29-летним и мною? Только в опыте.

Конечно, потом молодой человек пойдет, например, веселиться куда-нибудь, а я останусь дома. Но говорить-то мы с ним на одном языке можем.

Дома у Нейгауза мы тоже виделись с Борисом Леонидовичем. Говорили обо всем. Часто спорили о музыке. Например, друг семьи Александр Габричевский, замечательный переводчик и искусствовед, терпеть не мог музыку Сергея Рахманинова и боготворил сочинения Дмитрия Шостаковича.

А Генрих Густавович, наоборот, очень любил Рахманинова и говорил: «Саша, тебя снобит».

И начинался спор, который мы затаив дыхание слушали. Приходил философ Асмус, разговоры с которым тоже было очень интересно слушать. Кстати, жена Асмуса Ирина Сергеевна сама была тайно влюблена в Пастернака. И именно она познакомила поэта с Зинаидой Николаевной. Когда в итоге Пастернак влюбился в Зинаиду Николаевну, Ирина Асмус на нее сильно обижалась. Правда, потом все остались друзьями и ходили друг к другу в гости. Дом Нейгаузов вообще был открытым. Им дали квартиру на улице Чкалова, в доме, где жил знаменитый летчик Василий Чкалов. Это произошло году в 37-м, после конкурса в Варшаве.

Мерзкое, надо сказать, место – прямо наискосок от Курского вокзала. Тогда там был абсолютно голый двор, только-только посадили хилые деревца. Каждый гость воспринимался как подарок Бога.

Тетя Милица говорила: «Что-то на столе все закончилось, пойду вертеть блинчики!» Она очень вкусно делала блины.

И потом все вновь собирались за столом. А затем играли в шарады, старшее поколение это очень любило. Порядка в смысле приемных часов не было, кроме времени, когда Генрих Густавович занимался. Вечерами появлялся голодный Толя Ведерников, у которого были репрессированы родители. Тетя тут же сажала его за стол: «Ты голодный!» Слава Рихтер часто бывал, дочь Нейгауза, сыновья Адик и Стасик, тут же собака Альма… Однажды к Нейгаузам пришел Сергей Прокофьев. За один рояль сел Светик, за другой – Толя Ведерников. А Сергей Сергеевич стоял между ними и дирижировал исполнением своего Третьего фортепианного концерта. Рихтер и Ведерников сыграли, конечно же, великолепно.