Игорь Новицкий – Социальная психоинженерия. Онтология, методология и инженерия психики социума в цифровую эпоху (страница 17)

Важно подчеркнуть, что психическая энергия общества не является однозначно позитивной или негативной. Высокий энергетический уровень может способствовать как созидательным социальным преобразованиям, так и деструктивным массовым процессам. Исторические примеры показывают, что одни и те же энергетические характеристики – мобилизация, эмоциональная интенсивность, коллективная вовлечённость – могут лежать в основе как культурного подъёма, так и массовых психозов или насилия [2].

С точки зрения системной психопатологии особый интерес представляет вопрос распределения и связывания психической энергии. В функционально устойчивых обществах значительная часть энергии структурируется через институции, ритуалы, культурные формы и правовые механизмы. Это обеспечивает относительную предсказуемость и предотвращает хаотические выбросы. В условиях же институционального коллапса энергия утрачивает формы связывания и проявляется в виде вспышек агрессии, паники или иррациональной мобилизации.

Социальная психика, подобно индивидуальной, подвержена феноменам энергетической фиксации. Травматические события, о которых шла речь в подглаве 3.3, могут «захватывать» значительную долю психической энергии общества, не позволяя ей перераспределяться в направлении развития. В таких случаях прошлое становится энергетическим центром системы, а будущее оказывается хронически недофинансированным в психологическом смысле. Это состояние можно рассматривать как форму коллективного невротического застревания.

Противоположным полюсом является состояние энергетической диссоциации, при котором общество утрачивает способность к мобилизации даже перед лицом объективных угроз. Социальная апатия, цинизм, тотальное недоверие и эмоциональное выгорание на коллективном уровне свидетельствуют не об отсутствии проблем, а о глубоком истощении психической энергии. В клинико-метафорическом смысле это состояние сопоставимо с депрессивными расстройствами, что подтверждается данными социальной психиатрии и эпидемиологии [3].

Важнейшим источником психической энергии общества выступает коллективный смысл, прежде всего образ будущего. Там, где социальная система способна формировать разделяемые проективные нарративы, энергия структурируется и направляется в созидательные каналы. Утрата образа будущего ведёт к распаду энергетической регуляции и усилению компенсаторных форм, включая агрессию, радикализацию и уход в примитивные идентичности.

С онтологической точки зрения необходимо различать эндогенные и экзогенные источники психической энергии. Эндогенные источники связаны с внутренними процессами социальной психики – идентичностью, ценностями, исторической памятью. Экзогенные источники формируются под воздействием внешних стимулов, включая цифровые медиа, алгоритмические системы и искусственный интеллект. В условиях цифровых обществ экзогенная стимуляция всё чаще начинает доминировать, что приводит к искусственному повышению энергетического уровня без соответствующей смысловой интеграции.

Это обстоятельство имеет принципиальное значение для социальной психоинженерии, поскольку алгоритмическое усиление энергии может создавать иллюзию социальной активности при фактической дезорганизации психической системы. Высокая эмоциональная возбудимость в социальных сетях нередко сопровождается снижением способности к реальному коллективному действию. Таким образом, энергетическая интенсивность не всегда коррелирует с функциональной эффективностью социальной системы.

Диагностически психическая энергия общества проявляется через поведенческие, эмоциональные и нарративные маркеры: скорость распространения аффектов, степень поляризации, готовность к мобилизации, устойчивость к фрустрации. В рамках социальной психоинженерии эти параметры подлежат не только описанию, но и количественной оценке на основе больших данных и поведенческих индикаторов, что будет подробно рассмотрено в последующих разделах.

Онтологическое введение психической энергии общества завершает формирование базовой модели социально-психической реальности. Социальная психика предстает как система полей, временных структур и энергетических потоков, подчиняющихся закономерностям, аналогичным – но не тождественным – индивидуальной психике. Это открывает возможность перехода от описательной социальной теории к инженерному и клиническому подходу к социуму.

Литература

[1] Freud S. Introductory Lectures on Psycho-Analysis. New York: W. W. Norton & Company, 1966.

[2] Jung C. G. The Archetypes and the Collective Unconscious. Princeton: Princeton University Press, 1981.

[3] Ясперс К. Общая психопатология / Пер с нем. М.: Практика, 1997. 1056 с.

[4] Durkheim É. The Elementary Forms of Religious Life. London: Allen & Unwin, 1915.

[5] Elias N. The Civilizing Process. Oxford: Blackwell, 2000.

[6] МКБ-10: Международная классификация болезней (10-й пересмотр): Классификация психических и поведенческих расстройств: Клинические описания и указания по диагностике. – СПб.: «Адис», 1994. 304 с.

[7] МКБ-11. Глава 06. Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития. Статистическая классификация. М.: «КДУ», «Университетская книга». 2021. 432с.

[8] Новицкий И. Я. Психический статус. Научно-практическое руководство по исследованию психического состояния. М., 2025. – 252 с.

ОТДЕЛ II. ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ И АКСИОМАТИКА

ГЛАВА 4. Базовые понятия социальной психоинженерии

4.1. Социальный субъект

Понятие социального субъекта является фундаментальным для социальной психоинженерии, поскольку именно оно задаёт точку отсчёта для анализа, диагностики и проектирования социально-психических процессов. В отличие от классической психологии, где субъект чаще всего отождествляется с индивидуальным носителем сознания, и от социологии, где субъект нередко растворяется в структурах и ролях, социальная психоинженерия исходит из необходимости многоуровневого и операционализируемого понимания субъекта как реального участника психической динамики социума.

Исторически категория субъекта прошла сложную эволюцию. В философской традиции Нового времени субъект мыслился прежде всего как носитель рационального сознания и автономной воли. Позднее в гуманитарных науках акцент смещался то в сторону социального детерминизма, то в сторону психической глубины, однако проблема соотнесения индивидуальной субъектности с коллективными процессами оставалась нерешённой. Социальная психоинженерия рассматривает эту нерешённость как симптом методологического разрыва между уровнями анализа [1].

Под социальным субъектом в рамках настоящей монографии понимается носитель и агент социально-психической реальности, способный продуцировать, транслировать и трансформировать надындивидуальные психические образования в пределах определённого социального поля. Ключевым здесь является отказ от жёсткой привязки субъекта исключительно к индивидуальному телу или сознанию. Социальный субъект может быть представлен как индивидом, так и группой, институтом, массовым сообществом и даже гибридной конфигурацией, включающей алгоритмические компоненты.

Такое расширение понятия субъекта не является произвольным. Оно диктуется реальными изменениями социальной психики в цифровую эпоху. Индивид всё чаще действует не как автономный субъект, а как узел распределённой системы, принимающий решения под воздействием коллективных аффектов, алгоритмических фильтров и нарративных рамок. В этом смысле субъектность становится распределённой функцией, а не фиксированным свойством конкретного лица.

С клинико-психиатрической точки зрения принципиально важно, что социальный субъект может демонстрировать формы функционирования, аналогичные индивидуальной психике: наличие доминирующих мотиваций, аффективных паттернов, защитных механизмов и даже патологических состояний. Это особенно заметно при анализе массовых реакций, когда коллективное поведение приобретает характер импульсивности, паранойяльности или депрессивной заторможенности. МКБ-10/11, фиксируя культурно-обусловленные синдромы и социальные факторы расстройств, косвенно признают существование субъекта более широкого, чем индивидуальный пациент [2].

Методологически социальный субъект должен рассматриваться как системный агент, включённый в сеть обратных связей. Его действия не исчерпываются сознательными намерениями и не могут быть адекватно объяснены только интересами или ценностями. Существенную роль играют бессознательные коллективные структуры, сформированные исторической памятью, травмами и повторяющимися нарративами. Именно через социального субъекта эти структуры получают возможность воспроизводства и воздействия на реальность.

Важно подчеркнуть, что социальная психоинженерия не отождествляет социального субъекта с юридическим или политическим субъектом. Юридическая субъектность фиксирует права и обязанности, тогда как социально-психическая субъектность описывает способность оказывать психическое влияние и быть носителем психической энергии. Эти формы субъектности могут совпадать, но часто они расходятся. Массовые движения, интернет-сообщества или медиаперсоны могут обладать мощной психической субъектностью при минимальной формальной институционализации.