Игорь Новицкий – Социальная психоинженерия. Онтология, методология и инженерия психики социума в цифровую эпоху (страница 13)

Существенным шагом является признание того, что социально-психические сущности обладают онтологическим статусом, а не сводятся к эпифеноменам. Коллективная тревога, например, существует независимо от того, осознаёт ли её каждый отдельный индивид. Более того, она способна оказывать детерминирующее воздействие на индивидуальное поведение, когнитивную интерпретацию событий и телесные реакции. С точки зрения клинической логики это соответствует модели, в которой психическое состояние системы влияет на симптомы отдельных её элементов, а не наоборот.

Онтологическая специфика социально-психической реальности проявляется также в её распределённости. В отличие от индивидуальной психики, локализованной в конкретном организме, социально-психические образования распределены между людьми, знаковыми системами, медиасредами, институциональными практиками и цифровыми платформами. Они не имеют единой точки локализации, но при этом сохраняют целостность за счёт постоянной циркуляции и воспроизводства. Такой тип существования требует отказа от линейных причинно-следственных моделей и перехода к полевой и системной онтологии.

Следующим ключевым элементом онтологии является признание существования социально-психических процессов, а не только состояний. В социально-психической реальности постоянно происходят процессы формирования, усиления, ослабления и трансформации смыслов, эмоций и идентичностей. Эти процессы разворачиваются во времени, обладают определённой динамикой и подчиняются закономерностям, которые могут быть выявлены эмпирически. При этом они не обязательно совпадают с экономическими или политическими циклами, что объясняет частые расхождения между объективными показателями и субъективным переживанием социальной реальности.

Важно подчеркнуть, что в социально-психической реальности существуют также потенциальные состояния, которые ещё не проявились в явном виде, но уже присутствуют в системе в форме латентного напряжения. Такие состояния аналогичны продромальным фазам в психиатрии, когда клиническая симптоматика ещё не оформлена, но структура будущего расстройства уже задана. Социальная психоинженерия исходит из того, что эти латентные образования являются столь же реальными, как и манифестные кризисы, и подлежат анализу и профилактическому воздействию.

Отдельного внимания заслуживает вопрос о границе между «реальным» и «воображаемым» в социально-психической онтологии. В классической логике воображаемое рассматривалось как несуществующее либо вторичное. Однако в социально-психической реальности воображаемое, символическое и нарративное обладают прямой каузальной силой. Мифы, коллективные фантазии и конспирологические конструкции могут оказывать более мощное воздействие на поведение масс, чем эмпирически подтверждённые факты. В этом смысле они существуют онтологически, поскольку производят реальные эффекты.

Онтология социальной психоинженерии тем самым требует расширенного понимания бытия, включающего как актуальные, так и потенциальные, как осознаваемые, так и неосознаваемые, как рациональные, так и иррациональные элементы социальной психики. Это приближает её к клинической и феноменологической традиции в психиатрии, где реальность определяется не истинностью содержания, а его структурной и динамической ролью в системе психики [2].

Таким образом, в социально-психической реальности существуют: устойчивые надындивидуальные психические образования, распределённые психические процессы, латентные напряжения, коллективные нарративы и символические конструкции, обладающие каузальной эффективностью. Признание их реальности составляет онтологический фундамент социальной психоинженерии и задаёт границы её предметной области.

Продолжая онтологическое уточнение предметного поля социальной психоинженерии, необходимо ввести представление об уровнях социально-психической реальности, различающихся не по значимости, а по модусу существования и способам воспроизводства. Речь идёт не о жёсткой иерархии, а о взаимосвязанных слоях бытия, каждый из которых вносит вклад в целостную динамику социальной психики. Эти уровни образуют континуум от относительно непосредственных переживаний до высоко опосредованных символических и алгоритмических форм.

На нижнем уровне располагаются индивидуально переживаемые психические состояния, которые, однако, уже включены в социальный контекст и структурированы им. Эмоции, установки и ожидания индивида в социальном пространстве не существуют в «чистом» виде; они с самого начала ориентированы на «Другого», на нормы, образы и нарративы, циркулирующие в обществе. Этот уровень важен для клинического анализа, однако в онтологическом отношении он не исчерпывает социально-психическую реальность, а лишь служит её точкой проявления.

Следующий уровень образуют надындивидуальные психические образования, такие как коллективные эмоции, доминирующие аффективные фоны, устойчивые ожидания и массовые установки. Эти образования воспроизводятся через взаимодействие множества субъектов, но при этом сохраняют относительную автономию. Они не локализуются в конкретном сознании и не исчезают при смене отдельных участников коммуникации. Онтологически это соответствует существованию распределённых психических структур, аналогичных функциональным образованиям в сложных системах.

Более высокий уровень составляет символико-нарративная реальность, включающая мифы, идеологии, исторические интерпретации и коллективные образы будущего. Здесь социально-психическое бытие приобретает форму упорядоченных смысловых конструкций, которые определяют горизонты интерпретации и допустимые формы переживания. Эти конструкции не только отражают социальный опыт, но и активно его формируют, задавая рамки допустимого мышления и эмоционального реагирования. Их онтологический статус определяется не истинностью или ложностью, а степенью их включённости в регуляцию психической системы общества.

В условиях цифровой эпохи необходимо выделить также алгоритмически опосредованный уровень социально-психической реальности. Алгоритмы рекомендаций, ранжирования и модерации формируют особую среду, в которой социально-психические процессы ускоряются, усиливаются и приобретают новые формы. Этот уровень нельзя редуцировать к технической инфраструктуре; он становится самостоятельным компонентом социально-психического бытия, влияя на эмоции, установки и идентичности в масштабах, ранее недоступных ни одному социальному институту.

Онтологический анализ требует также формулировки критериев реальности применительно к социально-психическим феноменам. В классической философии реальность часто связывалась с материальностью или эмпирической наблюдаемостью. В социальной психоинженерии предлагается иной критерий: реальным считается то, что обладает системной каузальной эффективностью, то есть способно устойчиво влиять на состояние, динамику и поведение социальной психической системы. В этом смысле коллективный страх, даже будучи иррациональным по своему содержанию, онтологически реален, поскольку изменяет социальное поведение, институциональные решения и индивидуальное психическое здоровье.

Социально-психическая реальность занимает промежуточное положение между биологическим и институциональным бытием, но не сводится ни к одному из них. Биологические процессы задают ограничения и уязвимости психической системы, определяя, например, пороги стрессоустойчивости и нейрофизиологические механизмы аффекта. Однако они не детерминируют содержание коллективных переживаний и смыслов. В свою очередь, институциональные структуры формируют внешние рамки поведения, но обретают реальную силу лишь в той мере, в какой они интегрированы в социально-психическую систему и поддерживаются соответствующими нарративами и эмоциями.

Соотношение с институциональным бытием особенно важно для социальной психоинженерии, поскольку оно позволяет понять, почему формально одинаковые институты функционируют по-разному в различных обществах. Причина заключается не в самих институтах, а в различиях социально-психической реальности, в которую они встроены. Онтологически это означает, что институциональные формы не являются первичными сущностями, а выступают вторичными по отношению к психической системе общества.

Методологические следствия изложенной онтологии принципиальны. Прежде всего, социальная психоинженерия не может ограничиваться анализом декларативных позиций или формальных структур. Её предметом становятся реально существующие социально-психические образования, включая латентные напряжения, аффективные поля и распределённые нарративы. Это требует интеграции качественных и количественных методов, клинической чувствительности и системного моделирования.

Кроме того, предложенная онтология задаёт критерии допустимости инженерного воздействия. Воздействовать можно лишь на то, что реально существует в социально-психической системе и подчиняется её закономерностям. Попытки игнорировать онтологический уровень ведут либо к неэффективности, либо к деструктивным побочным эффектам. Социальная психоинженерия тем самым опирается не на произвольное конструирование, а на работу с уже существующими психическими реальностями.