Игорь Никулин – Искатели приключений. (страница 24)

— Ураган сложное явление, Санчес, его путь сложно предугадать. Он может нас миновать стороной, но есть и доля вероятности в обратном.

— Грубо говоря, наши шансы пятьдесят на пятьдесят.

— Если не меньше! — подытожил де Мартинес.

— Между тем, я считаю, — и не думал сдаваться Санчес, — что именно из нашего географического общества произошла утечка… О пиратских сокровищах стало известно третьим лицам, не исключено, что преступникам. Взорван самолет, повезло, что без нас. Второй осечки они не допустят.

— Но это безумство!..

— А ведь парень прав, — неожиданно встал на его защиту Борисов. — Тянуть время не в наших интересах. Сколько на яхте ходу до острова?

— Если отплыть не мешкая, часам к двум ночи будете… — все еще сомневался Сантьяго де Мартинес.

— Надо решаться. Ребята, кто за?

Руку подняли все, за исключением Морозова. Помедлив, и он присоединился к команде.

— Тогда едем! — оживился Сантьяго. — До бухты еще минут двадцать езды.

Ему ответили дружным, несколько неестественным хохотом.

«Морской волк» Рафаэль к приходу туристов не успел окончательно протрезвиться, или же наоборот, успел надраться где-то с самого утра. Он был все в тех же расклешенных джинсах и помятой рубахе, но вчерашнюю ковбойскую шляпу сменил на не менее нелепую капитанскую фуражку с треснувшим козырьком.

Колесников не успел сойти с трапа, как он с пьяной услужливостью бросился ему помогать.

— Дайте вашу сумку. Я отнесу ее в каюту.

Но то ли море сильнее волновалось, нежели вчера, то ли его мотало от беспробудного пьянства, ноги моряка заплелись и он чуть было не завалился на пассажира.

— Осторожнее, ты!.. — придержал его Колесников, спасая тем самым от неминуемого увечья.

Бормоча испанские извинения, Рафаэль, также неустойчиво держась на ногах, удалился в рубку, откуда тут же угрожающе зарычал Билли, и следом сама собачонка, поджав куцый хвост, шмыгнула на палубу. Виляя и ластясь, подбежала к Колесникову.

Колесников спустился в хозяйственный отсек, откуда несло, как из захудалой пивной. Каюта, которую Рафаэль отвел туристам, была на сей раз очищена от хлама, и даже немного отмыт от грязи пол. Убрав сумку, он присел рядом с Максимом на лежанку, застеленную «радушным» хозяином прожженным в двух местах одеялом.

— Зря мы связались с этим алканавтом! — отозвался он о капитане. — Как поведет катер, если лыка не вяжет?

— Скотина!.. — вторил ему Максим. — Я ведь его вчера предупреждал.

Подхватившись с полки, он поднялся на палубу. Ветер усиливался, и бился на флагштоке треугольный флаг с кубинской полосато-звездной символикой. Чайки с криком реяли над волнами.

Да, море было неспокойно. Палуба сильнее, чем вчера, ходила под ногами, и теперь не лучше самого перебравшего лишку моряка, Максим пробирался к рубке, балансируя, чтобы не упасть.

Увидев в дверях пассажира, Рафаэль стремительно спрятал за ящик с инструментами недопитую бутылку и слез со стула, дружелюбно скаля прогнившие зубы.

— Вы катер заправили? Проблем не будет? — строго спросил Максим.

— Не-е-ет!.. Рафаэль, хоть и пьет, но дело свое знает. Дайте только команду, и моя ласточка помчит нас… — пошатнувшись, он воздел ладонью вдаль.

— Слушайте, вы! — сгреб его Максим за шиворот. — Будьте любезны взять себя в руки! Мы не прогулку отправляемся.

— Не переживайте, мистер! Что моряку капля рома?! Все равно, что кофе в постель, которое подает утрами ваша женушка. Глоток свежего морского ветра, и я трезв, как стеклышко!

В двери возник Колесников.

— В чем задержка, кэп?

— Никаких задержек! — замотал небритой рожей Рафаэль, отчего козырек фуражки сместился набекрень.

Проклиная собственную доверчивость, Максим со вскипающим раздражением следил, как он тычет пальцем и не может попасть на стартер. С четвертой попытки задача Рафаэлю удалась, винты шумно заработали.

— Полный вперед! — прокричал моряк и передвинул никелированные рычаги.

Катер, как давеча волкодав на привязи, дернулся от причала, но застопорился, сдерживаемый канатом. С пьяных глаз не соображая в чем дело, Рафаэль переставил рычаг на положение «полный ход». Двигатель взревел на всех оборотах, стрелка тахометра достигла предела, уткнувшись в запретную красную линию. Над кормой поднималась дымовая завеса. Выглянув на палубу, Колесников громко расхохотался.

— Глянь, образина, что ты творишь?! — он оторвал хлопавшего редкими ресницами капитана от штурвала и выпроводил на корму.

Теперь, когда причина столь странного поведения катера прояснилась, Рафаэль хлопнул себя ладонью по низкому лбу (дескать, как раньше не догадался?), метнулся к рукоятке и дал задний ход. Катер немедленно сдал назад, кормой врезавшись о смягчающие покрышки, развешанные по бокам причала. Последовавший толчок сотряс суденышко, Колесников кувыркнулся через железный порожек надстройки и растянулся на палубе. Поднимаясь, он разразился самыми бранными словами, какие только знал, и от неминуемой расправы горе-капитана спасла лишь детская непосредственность, с которой он, абсолютно невозмутимо, перешагнул через ворочающегося на палубе туриста, следуя к канату.

С ловкостью бывалого моряка он стащил петлю с кнехт, свернул канат. Бубня под нос какую-то пиратскую песенку, встал к штурвалу, вновь двинул вперед рычаги. Катер, подстегнутый мощью мотора, понесся в залив.

Яхта «Полярная звезда» на всех парусах шла к острову Рухнувших Надежд. Это было современное и весьма комфортабельное судно, предназначавшееся для длительных переходов, разбитое на восемь кают и одну кают-компанию, с дизельным двигателем в дополнение к полностью автоматизированным парусам. Все управление осуществлялось с капитанского мостика под белым навесом, где имелся даже бортовой компьютер, способный ориентироваться на морском безграничном пространстве и не только в доли секунды определять собственное нахождение и выстраивать наиболее удобный курс, но и вести яхту на «автопилоте», что приносило свои удобства. Но капитан предпочитал управлять яхтой по старинке. Двигатель за ненадобностью был отключен, свежий ветер наполнял паруса, а он — пожилой мужчина лет пятидесяти пяти, в светлых шортах и полосатой майке, к которым недоставало разве что матросской шапочки с балаболкой, преисполненный достоинства, стоял у штурвала, сложив руки на его блестящих рожках.

Яхта летела как на крыльях, разрезая водную гладь острым кильватером и поднимая брызги. Несмотря на сверкающее солнце, на палубе было довольно ветрено. Ирина дремала в шезлонге, предоставив лучам стройные ноги. Когда яхта запоролась носом в волну, ее слегка окатило искрящимися, солоноватыми брызгами. Взвизгнув, она подскочила. В носовой части палубы, разместив на доске шахматы, играли Васильев и Саныч. Морозов, изучая комбинацию фигур, теребил бакенбард. Партия для него складывалась заведомо проигрышная. Он двинул вперед офицера, нацеливая его на ладью противника, Володя воспользовался промашкой и «съел» его пешку, выставив в опасной близости от белой королевы своего ферзя.

— Шах! — объявил он и с гордостью посмотрел на Ирину: видит ли девушка, как он разделал под орех самого Саныча, который здорово играл в шахматы и, хоть и не больно распространялся о том распространялся, но даже имел по ним какой-то спортивный разряд. Следующие минуты ушли на то, чтобы Морозов оценил расстановку сил и согласился с проигрышем.

— Баста, — он смел шахматы в коробку и лег на нагретую палубу, подставляя солнцу, взошедшему в самый зенит, белую, совершенно незагоревшую грудь. — Буду принимать солнечные ванны.

«Полярная звезда» вспорола гребень волны, вновь обдаваясь брызгами. Зашипев, словно рассерженный кот, Саныч стер с лица соленые капли и зашевелился. Наблюдавшая за комичной сценой Ирина звонко засмеялась.

— Смешно вам над стариком, — не поднимая головы, проворчал Морозов.

— Да какой же вы старик, Виктор Саныч? Вы еще молодым сто очков фору дадите.

— Только не говорите так при Володе, — в шутку попросил Морозов. — Он у вас не ревнив?

— Еще какой ревнивый! — облокотившись на борт, заметил, оборачиваясь, Васильев. — Так что поаккуратней, шеф, не пришлось бы устраивать рыцарских поединков…

— За ради прекрасных дам? — подхватил тему Борисов, до селе молча посасывавший трубку. — Лично я первым готов шпаги скрестить! А как вы считаете, Санчес?

Бледный лицом Санчес промычал неразборчивое и со стоном перевесился через край. Его тошнило, организм не выносил качки.

— А говорят, есть такие таблетки — после них, хоть в шторм! — и хоть бы хны. Надо бы узнать у Глории, когда она выйдет на палубу.

Морская болезнь преследовала не только бедного Санчеса, которому муторно становилось при мысли, что болтанка продлится еще весь вечер. Если таблетки, о которых заикался Саныч, и существовали в природе, то кубинский доктор их, видно, не запасла, потому как давно не поднималась из каюту, в одиночку справляясь с приступами тошноты.

— Смотрите! — закричала Ирина, вскочив с шезлонга и указывая вынырнувшего метрах в двадцати от яхты глянцевого дельфина.

Над поверхности мелькнул еще один плавник, и ушел в глубину. Стая дельфинов, словно забавляясь, плыла вровень с яхтой. На дельфинов сбежались посмотреть все, кроме хворавших, да капитана, привычному к подобным картинам. Не высказывая всеобщего восторга, он тревожно смотрел вдаль, на размытую дымкой линию горизонта.