Игорь Никулин – Искатели приключений. (страница 2)

19 июля 2001 года, по полудню, по лестнице поднимались двое в милицейской форме. Шедший впереди — в фуражке с двуглавым орлом на тулье, и погонами капитана на безрукавной голубой рубашке придерживался за хлябающие перила. Поспевавший следом был одет в серую полевую форму с кепи, нахлобученной на самые уши.

Поднявшись на четвертый этаж, парочка остановилась перед дверью с медной прикрученной табличкой:

Капитан нажал звонок, в квартире раздалась звонкая мелодичная трель. Ждать пришлось недолго. За дверью послышались шаги, старческий голос спросил:

— Кто там?

— Милиция, — ответил капитан и полез в карман рубашки за удостоверением.

Он лихо развернул и тут же закрыл перед глазком красное удостоверение. В квартире замялись.

— А что вам угодно?

— Владислав Георгиевич, необходима ваша помощь как специалиста. Будьте добры, откройте, не на пороге же разговаривать.

Защелкал замок, дверь слегка приоткрылась, удерживаемая цепочкой. В образовавшуюся щель выглянул старик лет шестидесяти, с венчиком седых волос, облегающих глянцевую плешь. Взирая сквозь толстые линзы очков на визитеров, он еще секунд двадцать внимательно изучал их.

Сняв, наконец, цепочку, пригласил войти.

— Понимаете, Владислав Георгиевич, на таможне аэропорта «Шереметьево» задержали американца, пытавшегося вывезти из страны несколько старинных картин. Справкато у него имеется, что они художественной ценности не представляют. Но… сами знаете… в наше время… Когда все покупается, и все продается… Мы вас надолго не оторвем, машина ждет у подъезда.

Старик выслушал капитана, слегка наклонив голову.

— Что ж, я, конечно, не большой специалист, но, как говорится… чем смогу, помогу…

— Деда, кто пришел? — спросили из дальней комнаты.

Обернувшись, старик сказал громче:

— Не беспокойся, Сашенька. Товарищи из органов. Я с ними… ненадолго, — и пояснил капитану. — Внучка моя, болеет… А вы, пожалуйста, — попросил он сотрудника в серой униформе, — закройте дверь.

— Пожалуйста, пожалуйста, — заулыбался тот, захлопывая ее.

На лестничной клетке вновь установилась тишина.

От глазка в квартире напротив отошла наблюдавшая за сценой соседка, сняла с телефона трубку и набрала номер.

— Алло, это милиция? — уточнила она, выждав, когда прекратятся длинные гудки. — Мне кажется, на квартиру коллекционера Меркурьева совершено нападение… Да!.. Записывайте адрес.

— «Двадцатый, Диксону», — выдав тональный писк, захрипела рация.

Сержант патрульно-постовой службы Нефедьев поднял с колен переносную «Мотороллу», выждал мгновение и отозвался.

— Заявочка. Чехова, дом двадцать шесть. Квартира двенадцать. Якобы, ворвались посторонние.

— Принял.

Сделав запись в бортовом журнале, сержант повернулся к водителю Прохорову.

— Полетели.

Патрульная машина с визгом сорвалась с места, вспыхнули проблесковые маячки, монотонный гул магистрали нарушили протяжные завывания сирены. Влившись в поток машин и проигнорировав светофор на метро «Пушкинская», распугивая пешеходов требовательным сигналом клаксона, они свернули на Чехова. Сержант Нефедьев смотрел на таблички минуемых домов, отыскивая нужный номер.

«Двадцать шесть», — вскинулся он, потирая вспотевшие вдруг ладони. — Приехали!

Водитель крутанул баранку, въезжая в зеленый, засаженный многолетними тополями, двор. Стоявший возле дальнего подъезда «жигуленок» шестой модели в тот же самым момент тронулся — в заднем стекле сержант успел разглядеть профиль мужчины в милицейской фуражке, — и, объехав пристройку дворницкой, скрылся за углом.

«Николай, три пятерки, Ольга, Максим», — машинально запомнил госномер Нефедьев, подхватил с полика короткоствольный автомат и выбрался из машины.

В неудобном, мешающем ходьбе бронежилете он взбежал на четвертый этаж, сунулся в незапертую дверь двенадцатой квартиры, и, почти сразу выскочив на площадку, огромными прыжками понесся вниз. Прыгнув на сиденье, приказал водителю:

— Гони за той «шестеркой»! Живо!

Тот понял все по интонации, врубил скорость и направил машину к выезду.

— «Диксон», двадцатому»! — волнуясь, крикнул сержант в рацию. — Срочно группу и скорую помощь на адрес.

— Что там?

— Похоже на ограбление или убийство. Хозяин лежит на полу… в крови. Преследую подозреваемых. Ориентируйте патрули на красный Ваз — 2106, государственный номер Н 555 ОМ, семьдесят седьмой регион.

— Вот они! — водитель возбужденно кивнул головой на «шестерку», маячившую впереди, у перекрестка.

— Хозяин живой или нет?! Объясни толком? — допытывался дежурный.

— Я его не разглядывал, — оправдываясь, скороговоркой ответил Нефедьев. — Машина идет по Новослободской. Организуйте перехват.

Волнительная дрожь охватила его. Автопатруль, нарушая все ведомые и неведомые правила дорожного движения, выписывая рискованные пируэты, нагонял скрывающиеся жигули. Напарник умудрялся в этой гонке не зацепить другой машины — последствий потом не оберешься, — рыскал из ряда в ряд, матеря сквозь зубы лихачей, которые не только не торопились уступить дорогу, а того хлеще, то и дело норовили подрезать.

На «шестерке» заметили преследователей и увеличили скорость.

— На Дмитровское шоссе метят, — сжимая баранку, произнес Прохоров. — Да где же наши?! Где гаишники?

Как назло в таких случаях, впереди зажегся красный сигнал светофора. Жигули мотнулись вправо, на пешеходный тротуар, народ возле остановки шарахнулся врассыпную. Запоздавшуюся женщину подбросило на капот, ударившись о лобовое стекло, она тряпичной куклой отлетела к фонарю.

— Ты смотри, что гад делает?! — не сдержал возгласа сержант.

Автопатруль вылетел на разделительную полосу и мчался по ней, вновь настигая беглеца.

— «Диксон, двадцатому». Дорожное на Тимирязевской. Скорую туда…

Убрав рацию, Нефедьев передернул затвор автомата и опустил боковое стекло.

— Давай, Миша, ближе. Еще немного…

Поймав в прорезь прицела мотыляющийся багажник жигулей, он выпустил короткую очередь. Пули прошли выше, и лишь одна попала в фонарь, посыпались цветные осколки.

Видя, что церемониться с ними не собираются, из окна удирающей «шестерки» высунулся человек в милицейском обмундировании, пистолет в его руке несколько раз хлопнул.

На лобовике патрульной машины разбежалась паутина трещин. Прохоров непроизвольно крутанул баранку в сторону, вылетев на газон. Низкая иномарка зайцем запрыгала по кочкам.

Еще несколько минут бешенной гонки навели лжемилиционеров на здравую мысль и они резко свернув, погнали вглубь жилого массива. Нефедьев еще раз запросил у дежурного помощь, передал местонахождение пытающихся оторваться преступников.

— Все нормально ребята, массив оцеплен. При задержании соблюдайте осторожность, — отхрипела рация в ответ.

Поднимая шлейф пыли, «жигуленок» пошел юзом, уходя за панельную девятиэтажку. В эту же поднятую желтую завесу влетела патрульная иномарка, исчезнув в клубах пыли. Прохоров ударил по тормозам. Брошенная машина с раскрытыми дверцами стояла у мусорных контейнеров, вдоль подъездов, потеряв впопыхах фуражку, бежал длинный тип с папкой подмышкой.

— Стой! — крикнул вдогонку сержант, придерживая болтыхающийся на бегу автомат. — Стоять, я сказал!

Длинный поскользнулся, чуть было не упал, но, не оглядываясь, продолжал бежать.

Сорвав с плеча АКСУ, Нефедьев саданул выстрел в воздух, надеясь, что хоть этим его остановить. Безрезультатно.

…Беглец сам загнал себя в капкан. Когда впереди выросла высокая каменная стена, и бежать было уже некуда, он бросил папку на землю, выхватил нож.

— Ну, мент!.. Возьми меня!.. — вылупив бешенные глаза, враз потерявший человеческое обличье, он двинулся на сержанта.

— Стой! — вскинул ствол Нефедьев. — Убери нож.

Просьба милиционера лишь рассмешила взмокшего «капитана», он презрительно сплюнул и сделал навстречу еще шаг:

— Пропусти меня…

Сержант работал в милиции без году неделя, и ему еще не доводилось пускать в ход оружие, обрывая тем самым жизнь какого бы то ни было, но все же человека. В лице его отобразилась нерешительность, прочитав которую, «капитан» скривил губы.

— Давай разойдемся. Ты меня не видел, я тебя.

— Нет, — пробормотал Нефедьев, автомат в его руках задрожал. Он вдруг со всей ясностью почувствовал, что не сможет выстрелить в человека.