Игорь Николаев – Высокое Искусство (страница 66)

Фехтмейстер кашлянул, растер грудь у солнечного сплетения, морщась.

- Схватки лишь с одним человеком закрепощают, ограничивают знание. Если ты не поднялась до понимания, что навык следует оттачивать с разными бойцами, всегда в поисках неожиданностей, значит еще не пришло время.

Он криво усмехнулся, глядя на мрачную физиономию ученицы.

- Я даю знание, ничего не утаивая. Но я не делаю из тебя воина, это уже твоя забота. Хотя... - Улыбка Чертежника стала еще шире и кривее. - На самом деле нет. Если бы я не дал тогда мессер и не предупредил о вызове, сейчас ты лежала бы в общей яме на северном кладбище. Так что я прямо-таки сказочно добр. Есть ли на свете другой столь же щедрый мастер? Не уверен.

Елена опустила голову. Крыть было нечем.

- Ты поможешь мне подобрать меч? - спросила она, не поднимая взгляд. - Или продать тот мессер. Он пришелся по руке.

- Нет, - равнодушно ответил Чертежник. - Это мои клинки. Учитель может одарить ученика оружием, но лишь в особенных обстоятельствах. Ты подобного дара недостойна. Пока, во всяком случае. Голодный не ждет, когда мироздание накормит его, он добывает пропитание. Больной варит себе отвары. Замерзающий собирает дрова и берет огниво. Если ты думаешь, что опасность близка, ищи оружие.

Елена скрипнула зубами ... и расслабилась.

- Спасибо за науку, - кивнула она. - Я сделала много ошибок.

Женщина взглянула прямо в глаза наставника. Чертежник молча ждал, кажется, с неподдельным интересом.

- Я чувствую себя, словно жила во сне, не просыпаясь, - неожиданно вымолвила Елена. - Делала вещи, которые нужно было сделать, не задумываясь над их смыслом. Где-то когда увидела, что делать нужно именно так.

Зачем она это говорит?.. И кому она это говорит? Больному садисту, который сломал ей руку просто ради сиюминутного развлечения, который презирает ее как женщину и бесполезного ученика, что никогда не принесет славу наставнику? Елена смотрела в глаза старому фехтмейстеру и понимала, что именно Чертежнику она может сказать все, о чем сейчас думала. Больше никому. Одни не поймут, другие пренебрегут.

- Если ждешь смерти, надо искать учителя. Если будешь долго тренироваться, остальное приложится. Мастер, прежде чем дать знание, должен сказать что-нибудь значимое, серьезное, таков ритуал.

Она уже не столько говорила, сколько размышляла вслух, пытаясь разложить соображения по ящичкам осознания.

- Я не задумывалась, что такое на самом деле жизнь и смерть. Что такое Высокое Искусство. Думаю, только сейчас я начинаю что-то понимать.

Она помолчала.

- Спасибо, мастер.

Елена поклонилась, без подобострастия, но с уважением.

- Спасибо за науку.

Фигуэредо вздохнул, снова потер грудь рассеянным жестом, будто по привычке.

- Вэндера, - отозвался он с неожиданной печалью в голосе. - Все это слова. Только слова. Они красивы, значимы, однако не стоят ничего.

Он шевельнул пальцами, сложил губы дудочкой, будто сдувая невидимую пыльцу.

- Слова это пустой ветер. Только дела имеют значение, больше ничего. Кое-чему ты научилась за год. Могла бы научиться большему. Какие уроки ты извлекла, мы увидим в год следующий. Ступай. Думай. И запомни.

Он снова помолчал.

- Наставники редко делают подарки ученикам. Но тебя я одарил трижды. Меч, перчатки, знание о вызове. Никогда прежде я не был столь щедр. И не собираюсь впредь.

- Я поняла.

- Уходи. На сегодня мы закончили.

Уже на пороге женщина остановилась, обернулась.

- Мастер... Я могла бы сварить эликсиры. Я знаю, как облегчить боль в чреве и сердце.

- Вон отсюда, - сумрачно приказал Фигуэредо.

Елена вздохнула и прикрыла дверь. Чертежник есть Чертежник...

Дальше в планах был визит к Флессе, точнее в мастерскую, где обшивалась герцогиня. Но сначала Елена сделала крюк, зайдя в баню. Конечно, местным банно-помывочным комплексам было далеко до личной купальни Флессы, однако почувствовать себя чистой и надеть свежую рубашку все равно приятно.

Неспешно прогуливаясь по городу, лекарка отметила некоторое затишье, будто Мильвесс устал от напряжения, решил расслабиться хоть на день. Прохожие казались спокойными и дружелюбными, ну, по крайней мере, в большинстве своем. Уличная торговля шла весьма бойко, не слышались возмущенные вопли насчет денег и прочих скандальных тем. Даже вооруженные люди, коих в столице был переизбыток, не искали драк. Словно копили силы и азарт, чтобы выплеснуть их на арене. Возможно, сказался новый слух о том, что в Город прибыл целый караван судов с Острова, груженных чистейшим серебром для монетного двора. Все ждали появления в обороте добрых, новых денег.

Так или иначе, последние пару недель хождение по Мильвессу больше походило на перебежки среди военных действий, однако в этот раз Елена искренне наслаждалась прогулкой. Попутно заметила, что наконец-то близится настоящая зима, причем «злая». Холод все прибывал, а снегопады запаздывали. Если так пойдет и дальше, к весне зерно в голой почве замерзнет, не взойдя. Очередной «тощий» год... Прибрежные районы выживут на рыбе, а тем, кто подальше, придется очень плохо. Особенно горцам, которые издавна покупали зерно.

Чем дальше она углублялась в богатый район, тем больше приходилось следить за обстановкой и глазеть по сторонам, главным образом, чтобы не попасть под чью-то лошадь. Разумеется, мчащийся во весь опор дворянин и не думал следить за безопасностью пешеходов. А еще следовало проявлять особую осторожность с прислугой. Аристократ может вообще не заметить, что ему не оказано должное почтение, однако слуга, наоборот, готов утверждаться за счет хозяина, ретиво защищая честь господина.

Вот и швейная мастерская. Хотя «мастерская» это слабо сказано. Вообще понятие «готовая одежда» в Ойкумене имело оригинальную специфику. Материалы стоили дорого, поэтому шить артикулы про запас никто не стремился. Размеров как таковых не существовало, точнее размер у каждого производителя был один, исходя из личных представлений мастера об усредненной фигуре. Платье шилось под заказ, с меркой, или подгонялось на конкретного человека из того самого размера. Поэтому статус, положение любого горожанина определялись с одного взгляда - «сшито или ушито».

А по-настоящему богатые лавки походили скореена клубы, где состоятельные заказчики проводили часы, а то и целые дни, вдали от суеты низших сословий. Здесь всегда можно было перекусить, утолить жажду, даже вздремнуть в комфорте. Многие юноши бедных родов так подкармливались, переходя из магазина в магазин, изображая требовательных клиентов. Там куриная ножка, здесь бокал вина, вроде не сыт, но уже и не голоден.

Как подобало человеку ее положения, Флесса была очень требовательна к виду и качеству одежды, поэтому зависала в портновских мастерских подолгу. И выбирала лучшие. Этот... наверное, следует сказать «швейный центр», занимал трехэтажный особнячок, маленький, без садика, но весьма уютный. Первый этаж с узкими подслеповатыми окнами крепко врос в землю, там работали обычные швеи. На второй этаж вела отдельная лестница, деревянная, но с искусной резьбой. Здесь принимали клиентов, чтобы уберечь их от контакта с рабочей скотинкой, хранили дорогие ткани, снимали мерки. На третьем этаже заказчиков угощали дорогим вином и оформляли завершение сделки, принимая кошели с оплатой. Печная труба на крыше была закручена вдоль продольной оси, не спиралью, а как винт. Такая кладка делалась трудно, стоила дорого и свидетельствовала о процветании конторы.

Разумеется, Елена здесь никогда не была, но слышала об этом месте от Флессы. Охрана у подножья лестницы была предупреждена и хоть с кривыми рожами, но пропустила неказистую мещанку. А вот наверху ее остановил вездесущий Мурье.

- Госпожа занята, - он остановил женщину взмахом левой руки. - Жди.

Ждать пришлось недолго, минут пять-семь. Дверь открылась, и на галерею, что шла вокруг всего этажа, вышел некий мужчина, которого Елена прежде не видела. Собственно его общественное положение можно было оценить лишь по лицу и осанке. Все остальное закрывала простая мантия с капюшоном. Лицо клиента казалось странным, неживым, как будто хозяин надел искусно сделанную маску. Не бывает у мужчин столь идеальных образов, словно вышедших из-под резца великого скульптора, причем без единой капли женственности. Елена аж засмотрелась, и женщину едва не уронила свита, несколько звероватого вида воинов, обряженных в такие же плащи. Повадками, а также характерными складками на одежде эти мужики сильно напоминали спешенных рыцарей или сержантов при полном доспехе, скрытом под накидками. Очень странные посетители для сугубо мирной лавки.

Бледный мужчина скользнул ничего не выражающим взглядом по Елене, молча накинул капюшон и шагнул по лестнице вниз. Охрана так же без единого слова двинулась за патроном. Мурье выдохнул, казалось, с облегчением. Елена тоже. Близость «маски» была неприятна, казалось, что лицо смутно знакомо, где-то когда-то они встречались, причем в обстоятельствах малоприятных.

- Иди, - сурово приказал телохранитель. - Госпожа ждет.

Против ожиданий здесь не оказалось ни единой души кроме Флессы. Хотя материи было в избытке, как и всяческих одежек в разной степени готовности. Столы вдоль стен, расставленные в кажущемся беспорядке манекены и рамы для материи, все было занято рулонами ткани, швейными принадлежностями, тесьмой. И как будто оставлено прямо в процессе работы. В припадке мгновенного озарения Елене подумалось, что, быть может, Флесса вовсе не обшиваться пришла сюда. Закрытая лавка, где можно сидеть часами, не привлекая внимания, это идеальное место для тайных или просто кулуарных встреч. Интересно, какие дела можно кулуарно обсуждать со скульптурной рожей? И где Елена могла эту рожу видеть? Сплошные загадки. То Флессе кажется, что ей знакомо лицо подруги, теперь у самой Елены глюки и ложные воспоминания.