Игорь Николаев – Высокое Искусство (страница 55)

По левую руку от Курцио на каменном полу едва заметно светилась большая схема, что-то вроде календаря или таблицы на несколько сотен клеток со сложной росписью. Большая часть прямоугольников была зачеркнута, свободными оставались не более трех-четырех десятков. По правую руку поднималась доска для записей из цельной пластины гладкого сланца в большой - выше человеческого роста - деревянной раме.

Перед ответчиком - за макетом столицы - на табуретах из нелакированного дерева сидели полукругом двадцать три человека. Главы Советов, которые определяли жизнь и смерть каждого жителя Острова и очень многих людей за его пределами. Когда-то, на заре истории, их было всего трое. Затем число Советов умножалось сообразно росту могущества Сальтолучарда, однако всегда было нечетным. Только нечетным, чтобы голоса не могли разделиться поровну.

Курцио глянул на одинаковые фигуры в мантиях сине-малинового цвета. На одинаковые маски белого цвета с узкими прорезями для глаз. В Сальтолучарде было принято скрывать лица и маски носили все, даже мещане и беднота. Однако личины Совета делались без креплений, по образцу женских. Эти маски полагалось носить, сжимая в зубах специальные шпеньки напротив рта, чтобы каждый советник больше слушал и говорил, предварительно взвесив каждое слово.

Двадцать три фигуры, похожие на призраков из страшных сказаний. Одинаковые и жуткие в молчаливой неподвижности. Когда-нибудь и он займет место среди них.

Когда-нибудь...

Здесь не было привычных на континенте глашатаев, секретарей и писцов. Записи никогда не велись, никто не просил слова и тем более не устраивал эпатажных сцен, как в дворянских собраниях континента. Вожди семьи Алеинсэ были выше этого. Они собирались и принимали решение, и ничего более. Курцио еще раз вздохнул, подавил желание проверить, безупречны ли складки плаща и наоборот, достаточно ли гладко малиновая куртка обтягивает грудь. И начал.

Он говорил негромко и строго по делу. Стеклянный купол не выпускал наружу ни единого шороха, отражая звук обратно, так что можно было даже шептать - и быть услышанным. Курцио вооружился длинной указкой из китового ребра, указывая на городские дома, аккуратно передвигая фигурки. Когда пришло время отчитываться о расходах, человек перешел к доске, быстро расписывая основные траты. Написанные буквы и цифры лучше сказанных слов, они дольше держатся в уме. Тайный Совет молча слушал, как единое создание о двадцати трех головах.

Курцио закончил повесть о расходах на шпионаж и работу бригад переписчиков городских воззваний. Перешел к вопросу о противостоянии ремесленных советов и цехов. Здесь не было ничего нового, однако несколько слов сказать потребовалось, чтобы подчеркнуть расширение конфликта. Упомянул о том, что привилегированные цеха уже начали закупать дешевое оружие и формировать собственные дружины.

И наконец, он сообщил главное:

- Конвой с грузом серебра для императорского монетного двора вчера задержан в порту Тайдиддо, - Курцио намеренно использовал старое название Мильвесса. - Юдикат грузовых причалов запретил разгрузку и арестовал корабли, потому что количество бочек с металлом больше указанного в сопроводительной грамоте. Сообщение пришло магическим переходом, через курьера. Мы ждем подтверждения обычными способами, но сомнений уже нет. Все идет, как планировалось.

Быстрый взгляд на таблицу-календарь, скорее по привычке, нежели для уточнения и проверки.

- Вице-герцогиня Флесса Вартенслебен сообщила голубиной почтой о получении медных монет.

Курцио перевел дух. До сего момента его рассказ представлял собой череду успехов и констатацию того, что все идет сообразно плану. Однако теперь следовало поговорить о неприятном.

- Один из наших командиров проявил... - он подчеркнул «наших» демонстрируя, что командовал не наемник. - Пагубную инициативу, начав раньше условленного. Небольшой город на юге под названием Сивера захвачен и разорен атакой с моря. Полагаю, боном поклянется, что неправильно истолковал приказ. Этот вопрос я решил оставить на потом.

Одна из фигур подняла вверх ладонь с плотно сомкнутыми пальцами, чтобы не спародировать молитвенный жест двоеперстия. Второй рукой советник взял маску и отодвинул от лица ровно настолько, чтобы звук мог проникнуть в узкую щель меж подбородком и полированной костью из китового черепа.

- Почему?

Рука не опустилась, но маска вернулась на место. Курцио посмотрел на собрание, убеждаясь, что больше никто не хочет говорить.

- Сейчас это было бы неуместно, - объяснил финансист. - Что бы ни случилось в городке, этого уже не изменить. Инцидент не сможет помешать нашим планам. Пока новости дойдут до Мильвесса, пока там будет принято какое-то решение, все это займет недели. Кроме того, император нерешителен, он, скорее всего, затребует объяснений у нашего представителя в столице. Это опять же время. Лучше провести расследование после того как мы уладим проблему с императорским двором, без спешки и со всем тщанием.

После короткой паузы маска качнулась в знак согласия, рука опустилась, показывая, что хозяин удовлетворен объяснением. Однако поднялось сразу несколько иных. Курцио начал отвечать одному за другим, по ходу солнца, обстоятельно и со всем тщанием, стараясь не упустить ни малейшей детали. Его слова вполне удовлетворили Совет. Последняя маска задала неожиданный вопрос:

- Следует ли нам удовлетворить просьбу герцога Вартенслебена?

- Относительно прав младшей дочери на будущее главенство в семье? - уточнил Курцио. - Утверждение матриарха в обход первенства и старшинства?

- Да.

- Вряд ли я могу ответственно судить об этом, - ответчик обозначил тщательно просчитанный поклон. - Моя задача - Город и все связанное с ним. Я могу только вынести частное мнение.

- Сделайте это.

- Я не вижу тому препятствий. У нас мало подлинных друзей на «берегу», Вартенслебенов следует... поощрить. Флесса доказала, что умна и полезна. Полагаю, она достойно примет у отца руководство владением Малэрсид. Однако правоведам Совета Законов и Традиций нужно приготовить обоснование в такой форме, чтобы при необходимости его можно было, в свою очередь, оспорить.

Маска кивнула, опуская руку. На этом повестка была исчерпана.

- Однако я хотел бы сказать несколько слов... - Курцио сделал паузу, привлекая внимание. Совет молчал, давая понять, что не видит препятствий.

Все еще можно откатить назад, промолчать. Нет ничего зазорного в том, что кто-то решил оставить при себе невысказанное. Молчаливое действие лучше бесполезной беседы, на том стоит величие семьи Алеинсэ. А можно выполнить свой долг до конца, и это тоже путь настоящего бонома и приматора, пусть из далекой побочной ветви.

Да, с континентального берега все Алеинсэ кажутся на одно лицо, единая сила без брешей и слабостей. Только изнутри видно, как велика и многообразна Семья, сколько ветвей растет на общем древе. Одни могучи и сильны, другие слабы и чахнут без притока живительной крови. Если ты родился в тени, у самой земли, трудно занять место ближе к солнцу, прорастая вверх. Курцио получил дар жизни от родителей, что стояли в одном шаге от простолюдинов. Много лет и много сил понадобилось, чтобы надеть скроенный по старым традициям плащ, встать перед Тайным Советом, решать судьбы мира. И теперь снова надо выбирать.

Надо...

- Я хочу особо оговорить, что, на мой взгляд, мы совершаем две ошибки.

Вот и сделан выбор, больше не отступить, теперь придется говорить до конца.

- Первая. Я, как и прежде, считаю, что нам не следует решать финансовые разногласия с империей через такое давление. Двор должен Острову колоссальные суммы и не намерен исполнять свои обязательства. Это правда. Однако наш путь, завещанный основателями Семьи, это не путь открытой силы. «Соленая Земля» никогда не торопится и всегда получает свое. Мы все равно взыщем долг, не с этого императора, так со следующего.

Пауза. Тишина. Ни единая складка не шуршит, ни одна маска не шевельнулась. Все слушают его, измеряя и оценивая каждое слово.

- Вторая. Если все останется в силе, я считаю ошибкой сокращение сроков. Наши действия строго расписаны, - Курцио показал на календарь. - И спешка так же пагубна, как промедление. Пусть закончится Турнир, пусть участники покинут столицу. Нам нужно взыскать причитающееся Сальтолучарду, а не разжечь бои на улицах Тайдиддо. Если все произойдет раньше, тысячи вооруженных людей сцепятся в драках сами по себе, умножая хаос и насилие.

- Мы поняли тебя, - вымолвил тот, кто сидел в центре. Голос звучал глухо, и все же Курцио узнал его. Глава Военного Совета. - Твои соображения будут учтены.

- Не помешает ли внутреннее противление исполнению твоего долга? - а это спросил предводитель Монетного Совета.

- Нет, - Курцио ответил без колебаний, не размышляя ни секунды. - Записи прибылей и убытков сходятся независимо от настроения пера. Я высказал свое мнение, но моя верность Совету и Семье превыше всего.

Он почувствовал, что ответ пришелся властителям по нраву. Все верно, основатели завещали - цени слепую верность, но еще выше ставь мастерство, наделенное рассудком и свободой сомнения. Слепец может лишь идти вперед, не замечая препятствий, зрячее же орудие намного полезнее.