Игорь Николаев – Плохие люди (страница 52)
— И свежим асфальтом облить!
— Асфальт потрескается, — Фэйри посмотрел на Бертрана взглядом, в котором удивление мешалось с уважением и некоторым ужасом, — лучше известковым раствором. И надо за руки держать, чтобы не сбежал, пока не застыло. Но подход у тебя, командир, творческий, что пиздец!
— У меня бывает, — отмахнулся Суи, — особенно с перепугу.
— Алебастру надо в раствор сыпануть! — дернулся внезапно Дудочник. — Я сам не пробовал, но говорят, так застывает в разы быстрее. За ладонь высыхает, можно сразу в реку кидать. Не всплывет, пока раки ноги не отгрызут.
Компания дружно посмотрела на засмущавшегося стрелка, который определенно поделился не всем своим прошлым.
Молчание, впрочем, не затянулось. Бертран звякнул тугим кошелем. Монеты издали до невозможности мелодичный звон, который сулил множество приятных (хоть и не всегда полезных) вещей.
- Не знаю как вы, друзья мои, но лично мне хотелось бы маленько усугубить. Очень уж дедушка злобен. Надо бы противоядия принять, сугубо ради здравствия.
— Говорю же, раствором его! И алебастру не забыть!
— И шилом в печенку, для надежности!
— Быстрый, ты сегодня какой-то очень жестокий!
Веселой гурьбой, взъерошенным ежиком, которого пнули сапогом в мягкий животик, компания вывалилась из косого переулка на Медную улицу.
— И куда идем, — Бертран закрутил головой, пытаясь найти подходящую вывеску — даже сраные старьевщики должны выпивать хотя бы иногда, смывая с глоток пыль веков!
— Есть тут одно место, — протянул Анри. Потер скулу. По побледневшим щекам стенолаза растекался лихорадочный румянец. — Тут немного дальше по улице, потом свернуть, и на месте.
— Как называется? — уточнил Фэйри.
— «Дырявое ведро», — дернул кадыком Быстрый, метнул короткий взгляд по сторонам.
— Никогда не слышал, — развел руками Дудочник.
— Это новое, — снова оглянулся Анри, — с год назад открылось. Там, говорят, пиво очень неплохое. И шлюхи свежие…
— Шлюхи, говоришь… Шлюхи, это дело! Давайте выкупим сразу всех?
— Нахрена тебе все сразу-то?
— За пивом бегать, дурень!
- И мух отгонять!
— Зачем мухи-то? Мы же к живым идем, а не на кладбище!
Компания зашагала к цели. Впереди шел Анри, часто подергивая шеей, словно припадочный деревенский дурачок, отчего отросшая реденькая бородка моталась во все стороны.
«Дырявое ведро» оказалось ближе, чем говорил стенолаз. Три дюжины шагов — и нужный поворот. А потом еще дюжину, и широкая дверь, над которой болтаются на холодном предзимнем ветру два ведра. Действительно, дырявых.
— Нахрена повесили так высоко? — задрал голову Бертран.
— Чтобы никакие стенолазы не сперли на опохмелку, ведра, они тоже грошики стоят, пусть и дырявые, — ткнул Дудочник локтем Анри. Тот дернулся, чуть ли не подпрыгнул.
— Что? Где?
Бертран то и дело поглядывал на Быстрого. Стенолаз, несмотря на всю бодрость, по-прежнему был сам не свой. Глаза бегали по окружающим, а мыслями стенолаз был где-то совсем далеко — даже не слышал, когда ему в шутку вина предложили.
— Ты ничего не хочешь нам рассказать, Анри? — не выдержал Суи.
— А? Нет, ты о чем? — побледнел Быстрый.
Фэйри раскрыл было рот, но промолчал. Только посмотрел на напарника с некоторым недоумением.
— Ну хрен с тобой, — пожал плечами Бертран, — сядем на месте, расскажешь. Наверное, придумал, как наши денежки в рост определить?
Анри закивал с готовностью.
«Дырявое ведро» местом оказалось почти безлюдным — с полдюжины посетителей сидело по углам. Оно и не удивительно, даже до полудня еще далеко. Все в делах, заботах и работах. Только вольные и удачливые могут себе позволить напиваться в такую рань.
— С утра принял, весь день в порядке, — потер ладони Дудочник, хищно оскалился.
Компания все так же дружно подошла к стойке.
Кабатчик вынырнул из-под толстой дубовой доски, вытертой тысячами рукавов, уставился.
— Нам бы… — Бертран замер, почувствовав затылком чужой взгляд.
Суи оглянулся. Сердце громко застучало. В ушах заколотило набатом. Колени стали, будто из песка, ноги задрожали.
— И снова здравствуй, Бертран ди Суи, родом из Суры.
В глотке мигом пересохло. Суи попытался было что-то сказать, но выходило одно лишь кваканье. Жалкое и недостойное.
За спиной нерукотворным памятником возвышался его старый знакомый. Окутанный запахом дорогого мыла и чистой новой одежды. Стоял и добродушно улыбался.
Посетители, до того мирно сидевшие за столами, выстроились полукольцом, окружив хлопающую глазами компанию. И у каждого в руках было что-то твердое и острое. То, чем удобно убивать, протыкая и разрубая живую плоть. Бертран троих даже узнал — память о страшном подвале так и не выветрилась. Очень сильно заболел отсутствующий мизинец, который вроде бы уже подзажил и не беспокоил хозяина. Затем острая боль перекинулась на остальные пальцы.
Еще трое вышли из кухни, встали, перекрыв второй выход.
— Милостивый мессир Мармот!
Анри кинулся в ноги пришельцу, упал на колени, прополз последние два-три локтя. С размаху ткнулся лбом, чуть не проломив от усердия доски:
- Как и договаривались, милостивый мессир! Я их привел! Всех, кто остался! И этого, этого! — Быстрый, не поворачиваясь, тыкал рукой за спину. — Тоже!
Как Бертран догадался, тыкал бывший товарищ как раз в его сторону.
— Встань, дорогой друг, — кротко улыбнулся Мармот, — я и сам вижу, что ты выполнил мою маленькую просьбу. И сделал так, что мы снова встретились с моим еще более дорогим и любезным сердцу другом!
— Давно не виделись, — набычился Бертран.
Первый, самый жуткий страх прошел. Но ему по-прежнему было очень страшно. Слишком много врагов, слишком они вооружены, слишком внезапное предательство, все, чего не коснись — слишком!
— Не скажу, что я тебя старательно искал, — кивнул Мармот, — обойдемся без недостойной лжи. Но раз уж сложилось…
Криминальмаэстро внимательно посмотрел на дрожащего Анри. Стенолаз по-прежнему боялся обернуться, страшась встретиться глазами с компанией. Особенно с Фэйри.
—… что у нас нашелся общий знакомый. Который решил, что ему надоело бегать по лесам и вонючим норам, когда можно культурно работать в приличном месте. Правда, я удивлен, что он не посвятил в свои планы своего близкого товарища, ведь так?
Фэйри гневно прорычал что-то ругательное.
— Вижу, не посвятил, — удовлетворенно кивнул Мармот. — И мы с вами стали свидетелями неправды всех народных мудростей. Ведь как говорят, «стенолаз стенолазу глаз не выклюет»?
— «Кирпич на голову не уронит», — хрипло поправил злодея Фэйри.
— Или так. В главном, я все равно прав, — поморщился Мармот, — не придирайся к деталям. Впрочем, если вам станет от этого легче… — Криминальмаэстро внимательно посмотрел на белобрысого стенолаза и неуловимо быстрым движением ударил Анри в висок.
Быстрый молча повалился на пол, скорчился, мелко суча ногами. Под судорожно прижатыми к голове ладонями расплывалось пятно, почти не заметное на одежде.
— Таилис предателям не платит, — высокопарно пояснил Мармот. Наклонился к убитому, вытер о плечо стилет, похожий на трехгранное шило. — Предавший один раз не побрезгует сделать это снова. А это ваш Жумарчик, или как вы там его звали… Тьфу, короче говоря! Впрочем, не будем о героях, поговорим о дряни!
Фэйри дернулся было, но сдержался. Лишь сплюнул.
— Ну так что? — улыбнулся мессир, — вас сразу убивать или поболтаем сперва?
— Лучше, конечно, помучиться, — скривился в ответ Бертран. — Опять же, глядишь, до чего-нибудь и договоримся. Помнится, прошлый раз, я что-то такое слышал о начале прекрасной дружбы.
— Шутить ты не разучился — кивнул Мармот, — и это хорошо! Правда, похоже, не научился думать. Таилис — наша корова. И мы ее доим. Вы же тыкаетесь, как новорожденные свинята, слепыми пятачками, и постоянно натыкаетесь на что-то, что вам, уебкам, кажется выменем. Но вы ошибаетесь. Что же насчет дружбы… Ну вот сам рассуди здраво. Ты бы стал вести дела с бешеной крысой? С мелкой, гадкой крысой? Которая только и делает, что кидается на всех подряд?
— У меня нет гадкого розового хвоста, — мрачно проговорил Бертран. — И усы не растут.