Игорь Николаев – Плохие люди (страница 33)

— Еле утащил, — Бертран скромно ответил на восторг бойца, — если бы не наш могучий Фэйри, то пришлось бы бросать!

Надо немного поделиться славой. Чуть-чуть, чтобы не отгрызала от командирской репутации, но достаточно, чтобы ославленный порадовался. В конце концов, слова ничего не стоят, а сказанные в правильное время радуют не хуже серебрушки.

— В зубах бы унес! — хмыкнул белобрысый стенолаз. — Своя ноша не тянет!

— Опять же, вы вовремя под окном оказались.

— Да Дудочника точно шилом в сраку ткнули, как начал орать, мол, ребята пропали, спасать надо!

— А я чувствую, что не может такого быть. Чтобы командир с Фэйри на пару и вдруг выбраться откуда-то не смогли? Да ну нахер такие глупости! Ясно же — ловкачи добычу схватили такую, что нести сил не хватает!

— А голову-то, зачем волок, я так и не понял.

— Как это зачем, друг Быстрый? Я ее на свадебный стол положил, на главное блюдо. И котлом накрыл, который почище. Жених с невестой глянут утром, вот смеху-то будет! Еще рассказывать станут. О черном госте на красной свадьбе. И каждая долина рубахи на грудях рвать начнет — мол, это у нас такое случилось! Нас так чудесно ограбили! Прям, как в сказке!

— Да ты, дружище командир, прямо сказочник!

— Точно, Сказочник! Как хуй в лапти заплетет недотыркам носатым, вовек не развяжут!

Ватага взорвалась смехом, слегка истеричным и нервным от пережитого страха и опасений — а вдруг еще не закончилось?.. Бертран поморщился, чувствуя, как рождается новое прозвище, куда менее боевитое и приятное уху, нежели грозное «Топор». Эх, может, забудут к завтрему?..

Глава 20

Этот вкус вином не смыть…

Добыча оказалась куда меньше, чем Бертран и компания надеялись. Но полпуда золота под кроватью разве что у императора лежат. Рядом с серебряной ночной вазой с рубинами по краю — чтобы монаршья задница спросонья с горшка не скатилась.

Однако, в целом, даже если прикинуть, что к делу готовились, считай, добрых две недели — благодушно позволив всяким богатеям проносить их денежки мимо компании… Вышло очень и очень неплохо! Не считая прочей добычи, которую метали в мешки, вышло — господи, помилуй!!! — полсотни грошей на долю, без малого четверть настоящего мерка. Могло быть и больше, но монеты все старые, истертые да обрезанные. Такие и ценятся сообразно. Но все равно — невероятные деньжищи! Нет, конечно, за жизнь через немытые руки и побольше может пройти, но чтобы столько сразу — подобного счастья в жизнях бертрановых верных спутников не случалось. Как солидно припомнил Тенеф, пару месяцев (пока не дезертировал) махавший заступом в одном из воинских лагерей — месячное жалованье хорошего пехотинца или лучника с простым луком. Только у солдата за те гроши вынут всю солдатскую душу, будут за всяческие провинности пороть за милую душу, а то и вздернут по господской прихоти. А здесь денежка легкая, можно сказать, весьма приятственная.

Командиру, само собой, доля тройная. Он все придумал, все обрешал, все добыл. Еще и лишний рот захлопнул — тот рот, с которым делиться совсем никакого желания не было. А тройная доля, господа хорошие, если в монеты пересчитать, это уже месячная цена пехотинца в кольчуге и шлеме или арбалетчика. Понятно, со своим арбалетом, из легких, «козьей ногой» взводимом, но все же!* [Цагра, что так чудесно выступила, что при обороне собора, что на Крайнем Севере, это арбалет тяжелый, коий простой мускульной силой не взвести] Или полгода найма хорошего работника с опытом и своим инструментом. Или… в общем хорошие деньги, очень хорошие! Прям дух захватывает, сколько теперь всего купить можно. Даже… если уж совсем приспичит, можно в монастырской школе читать и писать выучиться, отчего бы и нет?

«Мешочного» тоже получилось немало — компания вволю прошлась по богатым домам. Не мелким бредешком, конечно, и не в каждый дом влезть получилось — где-то засов крепкий, где-то хозяин из-за двери громкий, а где и не успели просто-напросто. Дюжина молодцов, пусть и расторопных парней-ураган (хоть рядом не ложись!), на многолюдное село — маловато.

Бертран кивал на похвалы товарищей, прихлебывал вино из замшелой — еле оттер — бутылки, заедал твердой колбасой. Улыбался невпопад, не прислушиваясь к гомону компании. Хотя, не угадать с улыбкой сложно — радуются все, никто о плохом не думает, вопросы нехорошие не задает.

О плохом думать и вопросы нехорошие задавать — это командира судьба.

Суи, погрузившись в размышления, гадал, как можно было бы сделать лучше — задним умом все крепки! — все же признавал, что они и так сотворили маленькое чудо. Хоть в святые записывай!

Окажись у него не сбродная шайка неумелой голытьбы, а дюжина опытных бойцов, то быть Ирцухо второй Сурой. А так… Почти все живы — один только Тач Плетенка не вернулся — то ли заплутал и сбежал от страха, то ли проломили голову, то ли в подпол свалился, прям на вилы. Почти все целы — не считая ссадин, порезов и ожогов. Ну и Анри спалил половину волос на затылке, отчего мигом стал похож на недоделанного рыцаря, который попробовал сделать воинскую прическу, но кривые руки выросли прямиком из жопы. И немного на чучело.

И главное — все радостны! Добычу взяли, жратвы нахватали, винища и самогона чуть ли не полтелеги уволокли. Твоей совести давным-давно зубы выбили. Живи да радуйся, бравый разбойник!

Радоваться не получалось. Крепкое вино потихоньку мутило разум, но вместо того, чтобы пускаться в пляс прямо на столе — насмотрелись на дураков, сами отупели, согнать бы, да ладно, лишь бы шею никто не свернул — Бертран начал погружаться в черную пучину тоски, прикидывая, что и как делать дальше.

Вот с одной стороны добра и монет прибрали столько, что никому прежде за раз видеть не приходилось. Много? Много! Казалось бы…

Но!

Пусть даже первые листья еще не пожелтели, но зима близко! Нагрянет внезапно, засыплет снегом, заморозит ледяным дыханием. А еще ничего не готово! Одежки разве что натаскали, но и ту проверять надо, да перешивать — брали-то все подряд, и женское, и детское. С дровами уже плохо — вокруг пещеры выбрали большую часть валежника — а ведь только на готовку и тратили. С каждым разом все дальше отходить надо. Или самим заготавливать. Но тогда нужны пилы, топоры и колуны. И шуму-то сколько будет! Чей конкретно этот лес никто из компании не знал, однако у любого деревца всегда есть хозяин, который не любит, когда всяческие темные личности жгут ценное имущество для собственного обогрева.

Денег же… Бертран мысленно взвесил на ладони то, что было и то, что будет — натасканное дорого не продать, но все же не пара грошей — добавил то, про что никто не знал, ведь у старшего должна быть тайна. Хоть маленькая, но должна быть! На другую ладонь начал грузить траты. Хлоп, хлоп, хлоп… И огромная гора деньжищ внезапно начала казаться не такой уж огромной и даже не особо значимой. А ведь урожай плохой грядет, каждый о том говорит. Значит, траты еще больше станут, а насколько больше, одни бесы знают!

Так Суи неожиданно и на собственном опыте познал великую тайну всяческой преступной (и не очень) организации: большая сила есть большая… хотя нет, это совсем из другой истории. Да, так вот, большая компания это в первую очередь соответствующие траты, причем регулярные. И доходы следует иметь не менее регулярные. И существенные. Поэтому великое и замечательное достижение — разграбленная свадьба — из эпического подвига резко становилось разовым приходом, который требовалось повторить, причем не откладывая. Не то вместо доброй свининки придется мерзлый хуй присаливать. А он, говорят, в любом виде невкусный, и проверять личным опытом Суи не имел никакого желания.

Судьба старшего в разбойной компании Бертрану нравилась все меньше. Счастье коротенькое, а забот как у батрака. Словно поднимаешься по лестнице, хрен с ней, в двадцать три ступени, а она бежит у тебя под ногами. И тебе нужно не просто идти, а бежать сломя голову. Иначе окажешься в подвале, из которого нет выхода. А одни только грязь, холод, надсадный кашель, ломающий ребра и только потом (если очень повезет!), благословенная смерть — утешение и награда за пережитые муки. И ведь, что хуже всего, остановившись, ты потянешь за собою и прочих. Тех, кто доверился. Кто считает тебя умнее, сильнее, да просто лучше, в конце-концов!

Поэтому ты просто обязан бежать. Даже если нет сил просто идти. Потому что так все равно лучше, нежели скатиться вниз, под ноги тем, кто более удачлив или попросту настойчив.

В горле пересохло. Захотелось помолиться, испросить у Пантократора совета, однако Суи решил, что сделает это потом, не в столь свинячьей обстановке. К Богу все-таки обращаешься, тут надобно уважение иметь, а то вдруг Он обидится.

Кстати, к бабе-постирухе в компанию еще попа бы надо, чтобы окормлял народишко, не то затоскует и полезут в дурные головы какие-нибудь вредные мыслишки.

Он лихорадочно дохлебал бутылку. Ему сунули следующую, сковырнув ножом пробку.

— Пей, командир! Пей! Праздник у нас! Заслужили!

Таким утром, Бертрану отчаянно хотелось верить, что простокваша вкуснее и полезнее белого хлебного вина.

Но простокваши под рукой не оказалось. И пива не было. Гасить же муторно тлеющий в кишках пожар, заливая в глотку крепкое… Суи чуть не вывернуло от первой же мысли.