Их окружили, но они
Решили всё же прорываться.
Хоть силы были неравны,
Но мысли не было сдаваться.
Последнее, что видел он,
Снаряд ударил рядом с сыном.
А после только сильный звон,
И небо пеленой закрыло.
Про сына в госпитале он
Спросил. Сказали: «Умер ночью».
Хоть мертвого не видел он,
Но врач не будет врать нарочно.
Я на покосе был в тот день.
Гляжу: Евсей ко мне несется.
Руками машет, мол, скорей.
Меня он тянет и трясется.
Я понял, что-то здесь не то.
И к дому бросился быстрее.
Лежит жена, в руке письмо
Лицо-то аж муки белее.
Я уложил ее в кровать,
Она не ела и молчала.
Всю паралич ее сковал,
Через неделю и скончалась.
И я тогда затосковал.
И жизнь не жизнь была без милой.
А тут как чудо Бог послал.
Такое только в сказках диво.
Явился младший мой сынок.
Ну, думаю, с ума схожу я.
Но нет, здоровый и живой
И обнимает, и целует.
А через месяц старший сын.
И тоже целый и здоровый.
Подумал: «Боже, ну скажи,
За что ты сделал с ней такое?
За что ты ее наказал?
А может, меня наказал ты?
За что ты ей жизни не дал?
Мы в чем пред тобой виноваты?
Но Бог мне ответа не дал,
А может, и дал, как понять тут?
Сыночков живых мне отдал.
Живи, не горюй, мол, Игнатий».
***
– Но как случилось, дед Игнат,
Что сыновья домой вернулись?
– Всё перепутала война,
А им удача улыбнулась.
В больнице в списке был не сын,
А был его однофамилец.
А старший точно ранен был,
Его почти похоронили.
Но выжил, мимо смерть прошла,
Слегка косою зацепила.
Жизнь посильнее, знать, была.
Врачи сложили, всё зажило.
Потом служил опять, а тут
Решил он к дому воротиться.
Не ожидал, что радость вдруг
Внезапно в горе обратится.
Погоревали вместе, что ж.
Жить надо дальше, что поделать.
Былого снова не вернешь,
Судьба так, видно, захотела.
