Игорь Николаев – Дворянство. Том II. Ступай во тьму (страница 63)

- Пройдемся, - Пантин не предложил, а указал, и Елена повиновалась.

- Но по большей части это уместный повод собрать бономов. И собраться бономам, - продолжил наставник прерванную мысль.

Елена глотнула из фляжки теплой воды. Фехтмейстер и ученица неторопливо шли по улице. Было довольно-таки людно, однако не настолько, чтобы толкаться плечами и локтями. Разве что пришлось задержаться на минуту, пропуская на перекрестке стадо визжащих свиней. Сразу за хрюшками следовали сборщики навоза. Обычно этим занимались очень пожилые, одинокие женщины, о которых некому было позаботиться.

Мастер тем временем пояснял:

- Большой прием у высшей аристократии, особенно королей – не праздник, а важное мероприятие. Это, если хочешь, парад, общественный показ. Смотр людей чести. Демонстрация того, сколько за тобой сторонников, кто примкнул к противнику. И так далее. Но главное, это возможность переговорить с нужными людьми за один прием, а не тратить дни с неделями на визиты.

- Но королю в чем интерес всех собирать и давать им… площадку для встреч? И заговоров.

- Площадка для встреч, - повторил мастер. – Хорошо звучит. Что ж, вопрос разумен. Король, как и любой вождь, обязан предвосхищать пожелания тех на кого опирается. И удовлетворять чаяния по мере сил. На том стоит принцип взаимности, который связывает вассала и сюзерена. Опять же, хороший повод незаметно перетолковать с нужными людьми. Без всяких вызовов и приглашений, они ведь сразу привлекают внимание. А переговорить есть о чем. Много всего случилось в столице губернии за этот год… и, похоже, случится еще больше.

Елена согласилась про себя, что мотивы разумные. Вслух же спросила:

- И это все как-то может сказаться на мне?

- Не может, а скажется, - пообещал Пантин. – Ты ведь здесь живешь. В городе.

- Да, - вздохнула Елена, несколько разочарованная. Она уж понадеялась, что мастер поведает какой-нибудь секрет.

- Еще ты будешь сопровождать Ульпиана, - буднично, даже не повернувшись в сторону женщины, сообщил мастер.

- А… - только и вымолвила Елена.

- Он тебе в баронский дом письмо направил с мальчишкой, - сказал Пантин. – Там все написано.

- Я буду как писец? – осторожно предположила Елена.

- Нет. Ты будешь, как свита. Но это предлог. Два человека хотели бы на тебя посмотреть. Поговорить. Оценить. Всеобщее сборище больших и малых людей – отличный повод сделать это незаметно.

Отчего-то перспектива быть оцененной двумя неизвестными, да еще на светском мероприятии государственного масштаба, Елену не радовала. Особенно с учетом ее стремления не привлекать внимание сильных мира сего.

- Это предложение, от которого нельзя отказаться? – уточнила она, машинально воспроизведя подходящую цитату.

Разумеется, Пантину отсылка была неизвестна, и ответил он серьезно:

- Ну отчего же. Это не приказ. Однако не забудь то, что я говорил прежде. Ты входишь в мир, где правит уже не сталь… вернее не только лишь она. Как это сделать, и стоит ли делать вообще – выбор за тобой.

- Какие люди, ты не расскажешь?

- Я знаю одного. Мы давно знакомы, хоть и не близко. Про него не скажу, сама увидишь. Второй… там все сложнее, это уже иное дело. Тут гадать не стану. Потому я и говорю, будь настороже. Когда раскручиваются жернова больших событий не нужно стараться, чтобы попасть между ними. Само затянет, без спроса.

- Понятно, - вздохнула Елена, разминая пальцы и представляя, как от нее сейчас пахнет. Домой, в лохань с горячей водой! – То есть или решаться, или нет, или опасно, или нет. Хороший выбор.

Она добросовестно подумала, вспомнила недавние соображения на тему того, что как-то пора налаживать бытие и начинать зарабатывать.

- А почему бы и нет? – Елена пожала плечами.

- Се речи жены мудрой, - усмехнулся Пантин. – Расскажешь потом.

- Как будто ты не знаешь.

- Приятно видеть твою веру в мои чудесные способности, - добродушно сказал мастер. – Но, справедливости ради, здесь они не при чем. Я знаю многое, что происходит в мире, однако далеко не все. Про письмо Ульпиан меня спросил, как тебе его быстрее и надежнее доставить. Ты же скачешь по городу как наскипидаренный заяц. А я зашел к нему с одним вопросом. Насчет же остального… - фехтмейстер неопределенно пошевелил пальцами. – Слухи, догадки, размышления. Так что – поведаешь, чем все закончилось.

- Скажи… - спросила Елена близ очередного перекрестка, где соревновались в карабканье по намазанному жиром столбу. На вершине сидел привязанный индюк, тощий и нахохленный, явно что-то знающий о скорой судьбе.

- Скажи, а ведь ты все это видел прежде?

- О чем ты?

- Все вот это. Голод, смуты, войны. Усобицы. Заговоры. Балы с ядами и кинжалами. Тебе... не скучно? С людьми вообще, в целом. Да и со мной тоже, наверное.

- А, вот ты о чем, - протянул мастер. Ответил он, когда они миновали площадь и столб. – Хороший вопрос. Действительно хороший. Но я тебе отвечу на него после. Не сегодня. Скажем… Да. После того события. Это будет хорошее время.

Если я его переживу, вот, что ты имел в виду, подумала Елена. Ну да ладно, где наша не пропадала?

- Озаботься платьем, - напутствовал фехтмейстер. – Это не то место, куда стоит заявляться в штанах. Если только они не шелковые и не обшиты золотыми галунами.

Не дожидаясь ответа Пантин шагнул в сторону, исчез в одном из переулков, словно закатная тень. Женщина пожала плечами, выражая, таким образом, всю глубину несогласия и возмущения патологической загадочностью наставника. Но делать нечего, и фехтовальщица-лекарка-писец отправилась дальше, в баронский дом, однако, задумавшись над темой платья, немного заблудилась. Учитывая криволинейную планировку города и символическое наличие уличного освещения это было несложно.

«Немного» - потому, что сама по себе утеря ориентации не слишком испугала женщину. Общее направление она представляла, до полуночного часа еще далеко. Тем не менее, хотелось бы поспать ночью да подольше, а не урывками под утро, без происшествий и неприятностей. Так что Елена заторопилась и на всякий случай вытащила мессер из ножен.

Дважды к ней приставали мальчишки-«светильники» с лампами или просто свечами в корзинках из медных прутьев. Елена молча отказывалась, потому что еще по Мильвессу помнила – все эти милые ребятишки поголовно работают на бандитов или сами сбиты в подростковые банды, поэтому шансов добраться по адресу или попасть под грабеж и дубинки где-то поровну. А фигурировать в криминальной хронике – хоть жертвой, хоть палачом - Елена категорически не желала.

Еще дважды она становилась объектом нездорового внимания людей, которые лучше всего подходили под определение «агрессивная шпана», однако и здесь обошлось, достаточно было показать кригмессер из-под плаща. Мужской образ шел на пользу – выглядит как мужчина, одевается соответственно, хорошо вооружена, уверена в себе, следовательно, по-мужски опасна и связываться (пока) не стоит. Впрочем, Елена впервые и всерьез задумалась, что надо бы поискать легкую кольчужку. Просто так, на всякий случай. Тяжело, неудобно, однако в быстротечных потасовках на городской улице – вещь крайне полезная. Может у баронов найдется?

Темнело. Мрачнело. Народ тихонько расползался по домам в разных степенях веселья и опьянения. По мере исчерпания платежеспособности клиентуры также расходились всевозможные музыканты, жонглеры, зазывалы и торговцы. Елена вроде бы нашла верный путь, но впереди замаячила подвыпившая компания. Рядом был фонарь с лампой, нещадно чадящей и воняющей горелым жиром. Света он давал немного, тем не менее, было видно как четверо молодых людей – хорошо одеты, не благородные, очевидно, беспутные дети состоятельных отцов – пристают к уличной девке. Судя по обрывкам фраз, долетавших до елениных ушей, а также бурной жестикуляции, проститутка была не против самого предложения, однако ее не устраивал вариант четырех на одну. Те же, надо полагать, спустили все, могли позволить себе лишь такой вариант и настойчиво его добивались.

Елена тихонько прислонилась к стене в глубокой тени, прикидывая, как лучше поступить. Правильнее всего было бы обождать и пойти дальше, минуя приключения. А по совести… все не так однозначно. Тон мужских слов обретал отчетливое запугивание, девушка, чуя беду и видя неравенство сил, уже не огрызалась, а молила, чем распаляла будущих насильников еще больше. Елена маялась, страдая от необходимости делать моральный выбор в самый неподходящий момент. Девица зарыдала, один из парней отвесил ей пощечину, вернее даже оплеуху – с размаха, вкладывая силу. Тоненькая фигурка в некрасивом, грязном и явно с чужого плеча платье упала, жалобно вскрикнув. Елена выругалась, надвинула кепку, скрывая волосы и глаза, шагнула из тени, перехватывая мессер. Как показывал опыт, ступенчатая эскалация насилия – неверный путь, ставки лучше поднимать сразу, демонстрируя, что игра участникам не по карману.

- Здесь вам не рады, - сообшила она, стараясь, чтобы голос звучал как можно ниже, по-мужски басовито.

Истинно говорят: алкоголь – зло. Сначала хмельная компания не заметила появления шестого участника, затем отреагировала неадекватно. Придурки в красивых, дорогих одеждах, забрызганных вином и грязью, а также частично заблеванных, пренебрегли отчетливо мужским платьем и вполне серьезным клинком неожиданного анонима. Единственное, что осознали пьяные мозги – кто-то вознамерился помешать грядущей потехе. И этот «кто-то» всего лишь один.