Игорь Николаев – Дворянство. Том II. Ступай во тьму (страница 60)
- За здравие, - согласилась лекарка. – И за удачу.
Подождав секунду, она тихонько призналась:
- Это чудо. Пару раз я думала, все, не справлюсь. Глупая была затея, нельзя браться за такие рисковые дела.
- Дальше будь умнее, - серьезно посоветовала Гамилла.
Елена без особого интереса глянула на игру. По сложно расчерченной доске перемещались фишки и монеты, притом случайно, в зависимости от броска четырех костей. Процесс чем-то походил на рулетку, только без колеса. Клетка «Короля» приносила удачу, «свиньи» пожирали выигрыш. В такие моменты полагалось громко хрюкать и пускать газы.
Бородатый игрок проиграл холщовую сумку. Мимика и жесты всех участников процесса оживились, кажется, игра приближалась к кульминации. Елена знала правила очень поверхностно, сама она в «Короля и свиней» не играла, однако помнила, что вроде есть какая-то возможность отыграть все на последних ходах. Видимо этот момент наступил. Первым бросил кости игрок в щегольской куртке с вертикальными полосами желтого, красного и черного цветов. Судя по возгласам и хлопкам, бросок вышел очень хорошим. Затем кидал бородач. Он, нахмурившись, долго тряс кожаный стакан, наконец, громко приложил его о лоток с доской. Поднял, причем с таким видом будто и не сомневался в успехе. Прочие игроки в молчании уставились на желтоватые кубики с крупными метками в виде косых крестов. Кажется, бородатый не просто выиграл, но выиграл по-особенному удачно и оскорбительно.
- Ну-ну, - неопределенно хмыкнула Гамилла.
Елена только вздохнула, подумав, что атмосфера повседневного насилия очень уж сильно утомляет. Бродячий джаз-банд заиграл громче, отбивая ритм, исполнитель с лирой запел что-то про нелегкую долю и решетки. Песня удивительно напоминала блатной «шансон», только быстрее, с «читкой» на рэперский манер. Пока Елена думала, а почему блатняк назвали шансоном, то есть музыкой куртуазных французских салонов - началось.
Трехцветный курточник вскочил с табуретки, толкнул бородатого в грудь и выхватил кинжал. Хороший кинжал, рыцарский, с трехгранным клинком и двумя толстыми дисками, ограничивающими рукоять. Оружие исключительно для убийства, притом рассчитанное на пробивание какой-нибудь защиты. Цветастый перехватил кинжал обратным хватом и попытался бесхитростно заколоть бородача, однако нарвался на очень быстрый, жесткий захват и бросок через бедро. Неудачливый убийца с диким воплем упал на мостовую, и Елена с ходу диагностировала сильнейшие ушибы, а также, по крайней мере, серьезный вывих, возможно перелом сустава. Лечение долгое, подвижность до конца не восстановится. Чертежник был бы доволен – прием в точности соответствовал его философии обязательного увечья.
Второй жулик (хотя скорее бандит) замешкался, кинжал у него был поплоше, движения медленнее, и бородатый взял противника на классический болевой прием. Выкрутил оружие и ударил оппонента его же клинком в бок. Елена аж залюбовалась, настолько хорошо и ловко двигался бородатый, не факт, что у женщины получилось бы так же легко – борьба не была сильной стороной фехтовальщицы. Пока два тела корчились на серых камнях, победитель метнулся к мечу, а третий и последний игрок-бандит – наперерез.
Бородач подхватил оружие и сделал хитрое движение – обнажил меч, да не просто, а будто раздвигая телескоп, так, чтобы ножны были направлены в физиономию противника. Тому пришлось отшатнуться, избегая удара металлическим наконечником, а затем отпрыгнуть еще на шаг, уходя от клинка. Секунду третий игрок считал шансы и просто убежал, решив не искушать судьбу. Победитель собрал выигрыш с доски, которую чудом не перевернули, взял одежду и сумку, пошел прочь, не убирая меч в ножны и сохраняя пасмурное, сосредоточенное выражение лица.
Бородач не взял ничего у поверженных, и Елена решила, что, наверное, здесь произошла не стихийная драка, а спланированная разборка с коммерческой подоплекой. Наглядная демонстрация того, что какие-то вещи делать категорически не стоит во избежание последствий. На это указывало явное нежелание местных звать стражу и вообще привлекать чье-либо внимание. Ушибленный отполз в угол, баюкая изломанную руку и отплевываясь багровой пеной, а раненый так и не пришел в себя, истекая кровью. Обоих утащили какие-то подростки с обильными дырками вместо зубов и угрюмыми рожами бывалых каторжников. Инвентарь будто растворился в воздухе, и больше ничто не напоминало о происшествии.
Елена задумалась над тем, что следует налегать на борьбу, фехтовальщицу впечатлил высокий класс пришлого бойца, который без видимого напряжения, голыми руками уработал двоих. Музыканты сбавили темп и завели что-то протяжное, очень грустное. Им поощрительно кинули несколько монет, наверное, из кассы неудачливых игроков. Женщины сделали еще по глотку, затем в голове Елены звякнул памятный колокольчик, напоминая о старых долгах.
- О чем ты хотела поговорить?
- Да ерунда всякая, - насупилась арбалетчица. – Не стоит внимания.
- Тогда, пожалуй, я кое-что скажу, - решительно сообщила Елена.
- Да?..
На лице Гамиллы отразилась трудноописуемая гамма эмоций. Арбалетчица одновременно и жаждала услышать то, что намеревалась сообщить Хель, и боялась этого.
- Я обещала тебе кое-что сказать насчет… твоей истории, - напомнила лекарка. – Без возвышенного.
Гамилла ограничилась дерганым кивком, будто ей свело судорогой мышцы шеи.
- Не люблю давать советы, - задумчиво вымолвила Елена. – Но тебе все же дам. Плюнь и забудь.
- И… все? – пробормотала Гамилла.
- В общем да. Это как стрела в цели. Последняя буква в предложении. Если же подробнее…
Елена прикинула остаток вина в бутылке и решила, что пора завязывать с бытовым алкоголизмом. Накатывать после нервных событий - это уже входит в привычку, а учитывая, сколько еще предстоит, тут и спиться недолго.
- Если подробно, то скажу так.
Елена помолчала немного, еще раз прикидывая, имеет ли смысл ввязываться в это? За несколько лет до «попадания» она читала книгу, чье название давно забыла, но кое-какие мысли запали в память и очень хорошо легли на беду арбалетчицы. Однако проблема любительской психологии – слишком легко из благих побуждений сделать все намного хуже. Не говоря о том, что книгу Елена читала года этак три-четыре назад.
Лекарка перехватилаблуждающий, какой-то
- Ты можешь им отомстить?
Гамилла поджала губы, снова дернула головой. Очень глухо, уставившись в сторону выдавила:
- Нет.
- И ты думаешь о них каждый день?
- Д-да, - голос арбалетчицы дрогнул.
- А если бы они увидели тебя сейчас, зрелище бы их порадовало? Они были бы довольны, увидев, как ты изводишь себя? Увидев, что причиненное ими зло отзывается в тебе снова и снова?
- Зачем это все?.. – Гамилла все-таки посмотрела на рыжеволосую потухшим взглядом.
- Смотри, - Елена поставила две бутылки рядом. – Жертва и злодей, они всегда пара. Тот, кому причинили обиду, этого не забудет. Но и обидчик помнит сотворенное зло. Просто он его злом не считает. Никто ведь не думает про себя плохо?
Елена чуть запнулась, вспомнив искупителей, но сделала вид, что так и надо, продолжив:
- Поэтому злодей и его мишень, - она постучала по соответствующим бутылкам, отмечая роли. – Всегда связаны. Удовольствие подонку доставляет не только акт злодейства, но и память о нем. Понимаешь?
Гамилла нахмурилась.
- Подлость уже сделана, она вроде как закончена, - Елена больше всего боялась потерять нить повествования и с трудом сдерживалась, чтобы не «частить», поскорее выпаливая фразы, пока они оставались в голове. – Но в то же время продолжается. Ведь тебе по-прежнему больно. И пока ты будешь страдать, мечтать о мести, снова и снова переживать случившееся… - лекарка опять стукнула по горлышкам сосудов. – Ты играешь в эту игру на двоих. Ты как актер в пьесе. И твоя роль – страдание, боль, унижение. Раз за разом. Причем никакой награды. Сплошное мучение за свой счет. А где-то в темноте, за помостом, стоят два единственных зрителя, для которых ты играешь. И от этого им хорошо.
- Н-не… смотрят, - напряженно, в два приема сказала Гамилла и горько выдохнула. – Кто я для них?
Елене хотелось положить ладонь поверх сжатого кулака арбалетчицы, приободрить и утешить, но девочка с земли понимала, что делать этого сейчас не нужно. Кто его знает, как отреагирует человек в крайнем психическом раздрае на внезапный телесный контакт.
- После того, что вас связывало? После того как вы устроили супружество на троих? – приподняла бровь Елена. – Очень близкий человек. Очень памятный человек. Может быть, они не обсуждают тебя каждодневно, однако не забудут никогда. И, кстати, а почему ты решила, что их не интересует твоя судьба?
- Но-о-о… - Гамилла осеклась.
- Ага, - кивнула Елена. – Откуда ты знаешь, кто тебя видел, кто запомнил, кто, где и кому обмолвился? Почему так уверена, что за тобой после не отправили какого-нибудь соглядатая, чтобы нашел, вернулся и доложил, как нынче живешь? Это ведь разумно, они надру… унизили неподобающим образом женщину из благородного сословия. Вдруг подашь жалобу?
Арбалетчица нахмурилась еще больше, ей, похоже, такие мысли в голову не приходили.
«Криминальная психология» - хотела сказать Елена и вновь столкнулась с физическим отсутствием слов. «Преступная душа»?.. Нет, не то.