Игорь Николаев – Дворянство. Том II. Ступай во тьму (страница 135)
- Артиго нужен всем, - продолжила Хель. – Был, есть и будет, пока его снова кто-нибудь не захватит. Или пока смерть не окажется подтверждена. Это его тяжкая ноша. Его и тех, кто рядом с ним.
Она потерла пальцы друг о друга, будто стирая капли воды. Дождь за стенами усиливался.
- И у меня дурные новости для тех, кто собрался бежать наособицу, - Хель улыбнулась другой половиной рта. – Думаю, уже поздно.
- А чего на меня уставились, - проворчал Марьядек, хотя специально вроде бы никто на браконьера не смотрел. – На себя зенки поворотите… Я вообще пострадавший. Все у меня было в сале и патокой сверху полито. А теперь ни кабачка, ни бабы… И нога опять ноет.
- Это все от сырости, - обнадежила Хель. - Привыкай.
- Она права, - неожиданно буркнул изувеченный рыцарь, шкрябая по мечу бруском. – Вас видели и запомнили. Десятки, может сотни шпиков и лазутчиков месяцами кропали доносы из Пайта. Подробнейшие доносы. Всех вас, каждого описали, измерили, занесли на пергамент. И будут искать неустанно.
- Так я… мы в истории? – зарумянившись, как девица, спросил Гаваль, которому явно пришлась по вкусу идея насчет известности. – И все-все про нас узнают?
- Вот бестолочь, - пробормотала Гамилла, покачивая склоненной головой. Менестрель покосился на нее и увял, видимо сообразив, какие последствия обещает столь необычная слава.
- У тебя есть предложение? – напрямик спросил Кадфаль.
- Да.
Хель сделала паузу, будто предоставив каждому возможность приготовиться, навострив уши для лучшего понимания.
- Мы пойдем дальше, на север. Как прежде, вдоль границ Столпов, там, где поменьше дорог, больших селений и порядка.
- То есть подставимся под набеги злобных дикарей, - уточнил Бьярн. – Они как раз долины грабить начнут по бескормице.
Марьядек зло покосился на рыцаря-искупителя и проворчал что-то насчет бронелобов, которым исстари наваливали крепкие парни с алебардами. Бьярн ремарку с великолепным безразличием пропустил мимо рубленых ушей.
- Да, - подтвердила Хель. – Но безопасных путей для нас больше нет. Так что следует выбирать менее опасные.
- Разумно, - согласился Кадфаль. – А дальше то что? Куда придем?
- Дальше… Если господа искупители по-прежнему не хотят поделиться с нами целью своей благотворительной доброты… - Хель сделала долгую красноречивую паузу, словно приглашая высказаться, однако искупители не захотели, демонстративно промолчав.
- Слушайте, ну очевидно же, что вас прислали Демиурги, - поморщилась Хель. – Они не хотят помогать открыто, но при этом стараются, чтобы нас не хлопнули совсем уж легко. В чем интерес церковников? Скажите, и будет проще как-то договориться.
- Ты что-нибудь про это знаешь? – Кадфаль повернулся к Бьярну.
- Не. Первый раз слышу, - тряхнул жиденькими патлами изувеченный воин. – Демиурги какие-то… ересь, фу!
- Как скажете, - махнула рукой женщина с отчетливой гримасой «прямо дети, право слово»
В очаге стрельнул уголек.
- Итак, поскольку ждать помощи неоткуда и весь мир нам враги… Отправимся в Пятое королевство.
- Хель… - осторожно, обращаясь к женщине как умалишенной с непредсказуемыми реакциями, вымолвила арбалетчица. – Ты знаешь, что такое «пятое королевство»?
- Разумеется, - фыркнула лекарка. – То, чего не может быть. Фантазия. Сказка.
- Но тогда… - казалось, Гамилла вот-вот разведет руками, но арбалетчица удержалась.
- Что ты задумала? – прищурился Кадфаль.
Артиго молча исподлобья глядел на Хель, Витора мелко-мелко строгала в котел с пшеном солонину и не обращала внимания на энергичный разговор.
- Друзья мои, - улыбнулась фехтовальщица, и от вида той улыбки все почувствовали… нехорошее. Странная то была усмешка. Очень странная, хоть вроде и не имелось в ней ни какой-то злобы, ни обещания дурного.
- Друзья, если вас заковали, попробуйте сломать оковы. Если вы в клетке, сорвите замок, - Хель щелкнула пальцами. – Думайте шире. В тетрархиях мы не найдем друзей и прибежища. Значит, придем на Пустоши, там объявим Пятое королевство. Сделаем сказку былью.
- Что-то бред какой-то! - выпалил менестрель и, кажется, до смерти перепугался от собственной лихости.
Гамилла красноречиво пожала плечами, дескать, любые слова недостойны этакой глупой глупости. Марьядек поджал губы.
- Он прав. Я тут мякотки сладкой не вижу, - наморщил широкий лоб Кадфаль. – Зачем бежать на Пустоши? В чем особый профит, какого не найти в других местах? И на кой хрен там объявлять сказявочную хрень?
- Ты спрашиваешь, в чем особенный профит дикого севера, - рассуждала вслух лекарка, словно предлагая отыскать брешь в логике. – А глядеть надо с другой стороны. Не что там есть, а чего нет. На Пустошах нет законов и нет власти кроме той, что дает сталь в руках. Это обширные, слабо заселенные земли, где верховодят обычаи да право сильного.Этак тянулось бы еще много лет, пока всю землю не растащат естественным образом соседи. Но у нас то условия необычные.
Артиго шмыгнул носом, опустил локти на колени, а подбородок на ладони, замер, внимательно слушая. Очень внимательно, как и все остальные, кроме Виторы. Служанке не было дела до судеб мира, она целиком ушла в домовые заботы и приготовление ужина, стремясь услужить добрым господам.
- Королевства передерутся насмерть, меняя границы, - продолжала развивать мысль Хель, вышагивая от стены к стене под скрип досок пола. - Двор схватит за горло Остров и наоборот. До севера никому не будет дела… на какое-то время. Туда хлынет поток беженцев. Бандиты станут вождями, а вожди захотят власти. Настоящей, которую они смогут передать детям. Причем, не боясь, что наследие отберут произволом более сильного, как они сами делали прежде.
Хель взяла паузу, морща лоб и напряженно задумавшись о чем-то. Едва слышно пробормотала себе под нос короткую фразу, в которой вроде все слова были понятны, но смысл как-то не складывался:
- Происхождение семьи, государства и частной собственности.
- Черт возьми, - пробормотала Гамилла, которая первой сообразила, к чему ведет фехтовальщица. – Закон. Титулы… Дворянство!
- А что-то в этом есть, - пробормотал задумчиво Кадфаль. – Копье рождает власть. Однако на копье должен быть чей-то флаг. Иначе это не власть, а просто банда. И бандитскую силу передать детям-внукам трудновато.
- Вот именно, - кивнула Хель. - Но если тамошние люди меча станут настоящими баронами. Графами. Князьями, - она сделала паузу и проговорила совсем тихо, со значением. – Королями… Если они получат достойные титулы не собственным произволом, а по воле истинного правителя… того, в чьих жилах течет неподдельная кровь императоров Готдуа… избранника Божьего, спасенного волей Пантократора от людей и чудовищ… Это будет уже совсем иной разговор.
И воцарилась тишина.
- Боже мой, - спустя минуту прошептал Гаваль, и в голосе юноши благоговение перемешалось с ужасом. – Боже мой…
- Главное, не обесценить это богатство, - прохрипел Бьярн. – То, что раздается направо и налево, ничего не стоит.
Кадфаль шумно выдохнул, встряхнулся, будто пришел с дождя и отряхивал капли воды с халата.
- Хорошая мечта, - с неподдельной грустью проворчал он. – Красивая и прекрасная. Но… - искупитель вздохнул, как голодный человек, перед которым пронесли блюдо с изысканными яствами. – Но только лишь мечта. Не сладится. Головы сложим.
- Обоснуй, - предложила Хель. – Опровергни. Кто делает тетрархов королями? В чьей воле нарезать провинции, назначать правителей?
- Сие воля императора, - согласился искупитель, даже не споря, больше уточняя. – Но императора у нас нет. Ну, то есть он как бы имеется, - поправил сам себя Кадфаль. – Но за этим юношей ни вассалов, ни войска, ничего. Лишь… - он хмыкнул. – Маленькая и смешная армия.
- Увы, это так, - покачала головой Гамилла и добавила на всякий случай, обращаясь к Артиго. – Простите. Против истины не пойдешь.
Мальчик не ответил, однако ногами болтать перестал.
- А что если юноша без вассалов и войска… - Хель задумалась на пару мгновений. – Скажем… разошлет прокламации по градам и весям. Об освобождении провинций от налогов ради убережения от голода. На три года… Нет, лучше на пять. Что тогда?
- Да ничего. Пустой призыв самозванца, - качнула головой арбалетчица.
- Неужели? – мягко улыбнулась Хель. – После того как Остров и Двор столько месяцев жестоко торговались за него, показывая ценность этой головы? После того как Пантократор дважды уберег юного Артиго Готдуа от страшной участи, явив подлинное чудо?
Улыбки сходили с лиц Смешной армии, беглецы неуверенно переглядывались, будто спрашивая молчаливо: «неужто, в самом деле?..».
- Хм… - внезапно почесал перебитый нос Бьярн. – А интересно. Конечно, исполнять, задрав портки, это указание никто спешить не станет. Но задумаются крепко. Подати никто платить не любит. И… денежки начнут потихоньку придерживать под разными поводами. Вдруг и в самом деле засылать ничего не придется.
Он глянул на рыжеволосую, в сером глазе промелькнуло нечто похожее на интерес и уважение.
- Смерть, налоги, роды, - улыбнулась Хель. – Три вещи, которые всегда не к месту.
- Хе-хе… - осклабился в ответ Бьярн, что при его лице создания доктора Франкенштейна выглядело, как людоедский оскал. – Интересно мыслит дева. Широко.
- Да, не соскучишься, - пробурчал Кадфаль, полируя чистой тряпицей верную дубинку.