Игорь Николаев – Дворянство. Том II. Ступай во тьму (страница 104)

- Не борзей, - предупредила Елена, ставя на свеженасыпанное сено «вьетнамский сундучок».

- Ну, ладно, - прикрутила фитиль анорексичка. – Делать то чего?

Ее взгляд бегал в треугольнике между Хель, Виторой, тихонько застывшей в углу, а также большой колодой из дуба. На колоде мирно покоилась свежезаколотая свинья с обширным брюхом.

Елена вздохнула, морщась и думая, как же ей всего этого не хочется. Тетка приняла недовольство на свой счет, решила, что обещанное золото уплывает, и быстро забормотала оправдания.

- Хорош, - Елена остановила поток слов поднятой ладонью. – Мы здесь по делу.

- Да хрен ли вас знает, - буркнула повитуха, косясь на тушу. – Вдруг страсти какие задумали.

- Смотри… - Елена потерла мерзнувшие ладони. Глянула на тихую, незаметную Витору и невпопад представила, как миленькая робкая девочка твердой рукой закалывает животину, а затем спускает кровь, подвесив на крюке.

- Смотри. Вот это, - Елена показала на свинью. – Роженица.

- Ы!!! – икнула повитуха и опустилась на колени, зажимая кулаком рот.

- Твою мать, - уже не сдержалась Елена. – Да не колдовство это! Свинья как будто роженица!

- А-а-а… - боязливо протянута тетка. – Ну, ежели только так…

Елена поняла - тут бесполезно рассказывать, что свинья из млекопитающих едва ли самое близкое к человеку по строению, настолько, что даже почки для пересадки можно какое-то время сохранять, «подключая» к свинской кровеносной системе.

- Представим, что свинья это роженица, - повторила она, стараясь быть терпеливой и сдержанной. В подвальном холодке левая нога ответила почти полным онемением, поэтому терпеливость давалась большим усилием.

- И ребенок не идет? – сметливо подхватила анорексичка, разводя глаза словно рак, один смотрит на Хель, другой на свинью.

- Да, - облегченно выдохнула Елена. – Так что доставай. Как делала бы в жизни. Все, с самого начала.

- Сделаем в наилучшем образе, - сразу поняла суть вопроса повитуха. - Чур мне свинячья нога! За труды.

- Хорошо.

- И соль! Соли, чтоб засолить.

- Обойдешься, - отрезала Елена. - Соль нынче дорогая.

Тетка похмыкала, побурчала, однако вроде бы поняла, что здесь требуется. Для начала она упала на колени и громко помолилась Параклету, все так же косясь на заказчицу, дескать, все по-правильному, никакой темной волшбы и так далее. Елена промолчала.

- Сразу резать иль совсем все-все? – деловито уточнила повитуха.

- Все-все, - озадаченно подтвердила Елена, не понимая, что тут еще можно сделать предварительно.

- Тогда пугать надо, - с той же ненормальной деловитостью сказала тетка.

- Пугать?.. – не поняла заказчица. Про выманивание младенца «на сладкое» она уже знала, но тут явно подразумевалось что-то новое. Повитуха объяснила, и женщина с Земли охренела в очередной раз.

Считалось, коль ребенок не идет, то причина в «неправильном» сжатии материнской утробы, а чтобы она «пересжалась», мать следует напугать, вызвав сокращение матки и прочих родовых мышц. Для этого сразу несколько старух (те, что пострашнее) начинали греметь посудой, кричать на несчастную и оказывать прочие меры психологического воздействия, включая подробные описания того, как она помрет в луже крови со страшными конвульсиями. Если не помогало, следующим номером программы шло вызывание рвоты, причем согласно традиции в глотку жертвы (назвать как-то иначе несчастную роженицу язык не поворачивался) совали пальцы самой страшной повитухи или собственную косу. Если и это не помогало, тогда в ход шел нож.

Господи, помилуй, оторопело подумала Елена, забыв назначенный ей самой для себя зарок избегать площадной брани. И за мной ведь тоже сотни поколений такого адского пиздеца…

Она сглотнула, покачала головой, избавляясь от приступа дурноты. Затем решительно приказала:

- Это все пропустим. Погремели, покричали, ребенок застр… не выходит. Дальше?

Повитуха споро и без лишних разговоров начала выкладывать нехитрое содержимое торбы на столик рядом с колодой. В основном инструменты походили на что-то сельскохозяйственное.

- А это для чего? – спросила Елена, ткнув пальцем в наиболее неприятно выглядевшую штуку, похожую на гибрид секатора и маникюрных ножниц.

- Головку срезать, - с готовностью ответила анорексичка. – Ежели плод помер внутрях и надо вытаскивать.

Елена растерянно махнула рукой, тетка поняла это по-своему и угодливо показала специальный крючок для извлечения обезглавленного младенца из утробы, а также бур, если его надо предварительно умертвить. Женщина снова подавила приступ рвоты, представив себе означенные процедуры. В сравнении с ними жесткий военно-медицинский экстрим вроде лечения Дан-Шиновской ноги казался чем-то рутинным, почти домашним, как вскрытие чирьев и прикладывание компрессов к ушибам.

Повитуха пригляделась к заказчице и неожиданно спокойным, деловитым тоном попросила Витору:

- А подай-ка ведро. Вот, к ноге поставь.

Служанка повиновалась.

- Блевать туда, - порекомендовала анорексичка.

- Удержусь как-нибудь, - проворчала Елена.

- Не удержишься, всех выворачивает по первости, - так же спокойно пообещала повитуха и без команды приступила к предоперационным действиям.

- Э! – воскликнула Елена. – Ты что делаешь?

- Как что, ножик облизываю, - искренне удивилась тощая тетка, сжимая старую и здоровенную бритву. – Капелька крови без этого никуда, ножик попьет, бабу пожалеет.

Елена сдержала ругательство и сквозь зубы приказала работать дальше. Она поняла, что тут надо корректировать все этапы, поэтому лучше сначала провести тестовый прогон и оценить масштабы бедствия «в сборке». А затем устроить дрессировку, вбивая в голову безымянной повитухе нужный порядок действий. Дезинфекция инструментов и рук для начала. Но это потом.

- Только объясняй, что делаешь, - уточнила она. – Вот прямо все объясняй.

- Ага.

Следовало отдать должное, тетка знала и свою работу, и клиентуру. Первый раз Елену вырвало на моменте вскрытия собственно матки, так что ведерко оказалось к месту. Второй, когда началось извлечение мертвых поросят. Дальше пошли уже спазмы с отрыжкой желудочного сока. От напряжения снова дико разболелись едва сросшиеся ребра и шов на боку. Елена чувствовала себя больной, несчастной и хотела только добраться, наконец, до постели. Хотя кровь из хрюшки, в самом деле, спустили качественно, и труп был свежим, женщине казалось, что запах выдержанной мертвечины забивает ноздри. Елена держалась и смотрела уже главным образом из чистой гордости, чтобы не показывать слабость и разбитость.

- Все вот это вычерпать, - с пальцев тетки капала мерзкая жижа, похожая на разведенную кровью грязь с комками глины.

- Вычерпать, - механически повторила Елена, чувствуя как снова подступают к горлу рвотные спазмы.

- Ага. Дурни по неопытности, бывает, думают, что дитенок вылез, тут и делу конец.

- А это не так?

- Не, - бодро откликнулась тетка. – Послед и все такое.

Елена тяжело сглотнула, больше от разочарования, нежели отвращения. Отпала еще одна возможная причина послеродовой смертности.

- Ну вот, - покосилась безымянная. – Теперь пузо надо сшить. И все. Дальше только Боженьке молиться. Он или приберет, иль нет, как рассудит.

Витора снова молча подала хозяйке кружку воды и полотенце. Елена прополоскала рот, вытерла мокрое от пота – несмотря на подземную прохладу - лицо.

- Так…- пробормотала она под нос. – Так…

Снова появилось странное ощущение комариного зуда над ухом или крошечной занозы под ногтем. Что-то не так… Что-то она упустила.

- Зашивай, - приказала Елена.

Тетка пожала узкими плечами, дескать, хозяйка барыня, и повиновалась. Швы, кстати, были ровные, делались твердой рукой. Витора молча смотрела на операцию пустым взглядом темных глаз. Елена снова укорила себя за глупость – мало, мало она все-таки читала полезную книгу…

- Ступай, - негромко посоветовала Елена служанке. – Свободна до завтра. И еще… извини меня.

- Спасибо.

Витора, опустив глаза, присела в реверансе (теперь получалось намного лучше) и молча ушла. Елена осталась наедине с распотрошенной свиньей и повитухой, которая теперь больше всего походила на классическую ведьму после жертвоприношения.

- Готово, - анорексичка перекусила нить щербатыми зубами, Елена вновь позеленела, но справилась.

Что же здесь не так… Что?!

- Еще раз, - вымолвила Елена. - Давай сначала, на словах. Достаешь бритву, делаешь разрез…

Они снова прошлись по всей процедуре, обсуждая нюансы. Убедившись, что рыжеволосая не шьет криминал или ворожбу, а искренне пытается разобраться, повитуха тоже включилась в процесс, приводя разнообразные примеры из богатой практики.

- Не понимаю, - воскликнула в сердцах Елена. – Не понимаю!

- Ну, - пожала костлявыми плечами тетка, - Чего тут понимать то. Бог дал, Бог прибрал. Ну, чего, расшиваем и заново?