Игорь Некрасов – Вулкан Капитал: Орал на Работе 3. 18+ (страница 86)

«Хм… — тупо подумал Игорь, останавливаясь. — Вчера её тут не было». — он взял бутылку в руку. Она была прохладной, тяжёлой и мокрой от влаги. «Видимо, кто-то другой тоже мучается от похмелья, раз поставил его сюда, — с горькой усмешкой подумал он и приложил холодную бутылку к голове. — Пиздец, голова болит, а ещё на работу ведь надо».

После он открутил крышку, поднёс бутылку ко рту и сделал долгий, жадный глоток. Холодная, почти ледяная вода обожгла горло, промыла рот от противного привкуса алкоголя и похмелья и хлынула внутрь, принося мгновенное, животное облегчение. Он пил, запрокинув голову, пока не начал задыхаться. Поставив бутылку, он вытер рот тыльной стороной ладони и выдохнул.

Немного придя в себя, Игорь поставил бутылку обратно на стол. Вода немного успокоила сухость во рту, но голова по-прежнему гудела, а тело ломило. Теперь нужно было найти свои вещи и как-то прикрыть наготу, пока кто-нибудь не проснулся и не застал его в таком виде.

Он огляделся.

Его взгляд упал на знакомую массивную деревянную дверь в дальнем углу гостиной — та самая, что вела в предбанник. Игорь сразу же направился к ней, чуть прихрамывая после падения. И дойдя, он толкнул тяжёлую дверь, и она беззвучно подалась, открывая тёмный проём, из которого пахло деревом, вениками и… чем-то ещё, знакомым и тревожным.

Он замер на пороге, прислушиваясь. И сначала была только тишина, нарушаемая скрипом собственного сердца в ушах. Но потом, врезаясь в эту тишину, донеслись другие звуки. Тихие, едва уловимые. Сперва — короткий, сдавленный стон, женский, будто кем-то подавленный. Затем — влажный, хлюпающий звук, прерываемые учащённым дыханием.

Звуки доносились не из самой парной, а из той самой комнаты, где Игорь вчера переодевался и где должны лежать его вещи. Игорь медленно, почти неслышно, ступил в предбанник. Звуки стали чуть отчётливее. Они шли из-за полуоткрытой двери раздевалки. Там, судя по всему, кто-то был. И занимался чем-то, что явно не предполагало поиска зарядки для телефона или попыток справиться с похмельем в одиночку.

Он застыл, не зная, что делать: отступить назад, в гостиную, или… осторожно заглянуть. Любопытство, вечное, глупое любопытство, снова начало перевешивать осторожность.

Игорь усмехнулся про себя, глядя на полуоткрытую дверь.

«Не-е-е-т, я просто обязан это увидеть. Интересно же…».

Он медленно, стараясь не скрипеть половицами, подошёл к двери. Прислонился к косяку, наклонил голову и осторожно заглянул внутрь одним глазом.

В комнате на широкой деревянной скамье сидел Семён Семёныч. Он был совершенно голый, его привычно бледное тело казалось ещё более контрастным в полумраке. Он сидел, откинувшись назад и держась руками о скамью, а перед ним, стоя на коленях между его раздвинутых ног, была Амина. Она тоже была обнажённой, а рыжие волосы рассыпались по плечам, пока её голова ритмично двигалась у него в паху, посасывая его член, а из глубины комнаты доносились те самые влажные, чавкающие звуки, которые он слышал с порога.

Игорь удивился, мысленно отметив нестыковку. «Нифига… похоже, её тоже жажда мучает, и он с трудом и упорством добывает себе… Так стоп, погодите-ка… я же слышал, как он храпел наверху».

Он задержал взгляд ещё на секунду, наблюдая, как Амина, с закрытыми глазами и выражением сосредоточенного блаженства на лице, работает губами и языком, лаская его головку, а Семён Семёныч запрокинул голову, и на его лице застыла гримаса тихого, сдержанного экстаза.

«Или это был не он? — продолжил Игорь свой внутренний диалог с циничным любопытством. — Это что, кто-то из девочек, что ли, так храпа даёт? Ну пиздец…»

От этой абсурдной мысли он тихо фыркнул сам себе, едва сдержав смешок. Ситуация была настолько нелепой, что собственная нагота на секунду отошли на второй план перед этим новым «открытием».

Игорь замер у двери, наблюдая за сценой. Амина работала с сосредоточенной, почти жадной отдачей. Её губы, пухлые и яркие даже в полумраке, были плотно обтянуты вокруг ствола члена Семёна Семёныча. Она двигала головой в чётком, быстром ритме — глубоко вниз, почти до самого основания, где её нос упирался в его лобок, затем плавно вверх, почти освобождая головку, чтобы тут же снова погрузиться. При каждом движении вниз раздавался тихий, влажный, слегка хлюпающий звук. При подъёме — короткое, чавкающее отлипание губ.

Её одна рука крепко держала его член у самого корня, задавая глубину и не давая ему выскользнуть. Вторая ладонь обхватывала его мошонку, нежно перебирая пальцами, сжимая и отпуская яйца в такт движениям своей головы. От этих интенсивных движений её груди, высокие и упругие, с тёмными, набухшими сосками, раскачивались в такт, как тяжёлые, соблазнительные маятники.

Каждый её наклон вперёд заставлял их свисать вниз, а при откидывании головы назад они подскакивали, слегка подрагивая. И когда она пыталась взять его особенно глубоко, её горло сдавливалось, и раздавался короткий, подавленный рвотный звук — «кхлк». После чего она ненадолго замедлялась, делала быстрый вдох через нос, а затем снова, с ещё большим упорством, погружалась на всю длину, её глаза на секунду закатывались от напряжения.

Семён Семёныч сидел, откинув голову и приоткрыв рот, а лицо выражало блаженное, почти невероятное для его обычно столь сдержанной персоны, забытье. Он положил свою одну руку на ее голову — не направляя, а просто касаясь рыжих волос, как будто боясь разрушить это хрупкое чудо.

Игорь смотрел, заворожённый этим неожиданно откровенным и мастерским действом. Это было одновременно и дико возбуждающе, и до смешного нелепо, что он даже забыл, зачем пришёл, стоя голый в дверном проёме и наблюдая за бесплатным утренним шоу.

«Ебать уж они… с утра пораньше», — пронеслось в его голове.

Амина же тем временем спустилась ещё ниже. Она полностью освободила его член, который теперь стоял твёрдым, влажным и блестящим от её слюны, и принялась лизать и сосать его яйца. Она забирала в рот по одному, обсасывая их с той же жадной сосредоточенностью, водила кончиком языка по мошонке, а Семён Семёныч в ответ тихо стонал, его бёдра слегка подрагивали.

«Оооооу, ебааать… — мысленно протянул Игорь, чувствуя, как по его собственному телу разливается волна тепла. — А она нихуево так с хуем работает!»

Амина, закончив с яйцами, потянулась вверх, намереваясь снова взять в рот его член. Но Семён Семёныч, видимо, настолько вошёл во вкус от её предыдущего внимания к мошонке, что мягко, но настойчиво взял её за плечи и усадил её попкой к ногам, так что её лицо оказалось прямо перед его пахом. Затем он встал, ничего не говоря, и присел над ее лицом, «макая» свои яйца в ее влажный рот. От этого неожиданного и грубоватого жеста Амина тихо фыркнула, её губы растянулись в улыбку.

— Понравилось, да, Сём? — прошептала она, уже захватывая губами одно яйцо, а потом другое, и снова принималась за них с усердием, облизывая и посасывая.

Семён Семёныч, глядя на макушку её рыжей головы у своего лобка, на секунду замер, а затем произнёс своим характерным, слегка заплетающимся, но с неожиданной горячностью голосом:

— Ты… превосходна…

Амина только громче рассмеялась, не прерывая своего занятия, и начала полностью заглатывать его яйца, издавая тихий, но отчётливый, влажный, чавкающий звук.

«Чаёк заваривает… — усмехнулся Игорь, наблюдая, как Семён Семёныч получает удовольствие. — Ха-ха, ебать, кто бы мог подумать… Бля, а они вообще ложились-то спать? И бля… я бы сейчас от чая-то не отказался, но, конечно, не от такого крепкого и со вкусом яиц… хе-хе».

В этот момент Игорь почувствовал знакомое напряжение в паху. Его собственный член, отдохнувший и не обременённый алкоголем, начал медленно, но верно наполняться кровью, приходя в боевую готовность под влиянием увиденного. Почувствовав это, он наконец-то вспомнил, зачем он сюда пришёл. Он глянул на свои вещи на открытом шкафчике — прямо около Семён Семеныча и лижущей яйца Амины.

«Бля, — с досадой подумал он. — … вещи-то забрать не получится, пока Амина не закончит свой… завтрак».

Игорь наблюдал, как Семён Семёныч, досыта насладившись вниманием к мошонке, вытащил свои яйца из её рта и, взяв свой член, снова аккуратно, но уверенно ввёл его Амине в рот. Та, не теряя темпа, тут же возобновила сосание, её голова задвигалась в знакомом, усердном ритме.

Картина была настолько неловкой, что он снова едва сдержал смех. «Ладно, — подумал Игорь, отходя от двери и стараясь ступать как можно тише. — Пойду обратно, пока не спалился. А то стою тут, бля, в одном пиджаке, да еще и стояк ловлю… Потом, короче, переоденусь». Он бросил последний взгляд на сцену.

Амина, с закрытыми глазами и сосредоточенным видом, работала губами и языком, а Семён Семёныч снова откинул голову, его лицо выражало блаженное забытьё.

«Нее, ну она молодец, конечно, — с притворным уважением подумал Игорь, улыбаясь. — Сосет на совесть, рыжуля».

Он начал медленно, на цыпочках, пятиться назад, к выходу из предбанника, всё ещё тихо посмеиваясь над непредвиденной ситуацией. Открыв дверь и повернувшись, чтобы выйти в гостиную, он буквально нос к носу столкнулся с Милей.

«Да бля…» — тут же пронеслось в его голове.

Миля стояла в нескольких шагах, в том же полотенце, только сильно помятом. Её волосы были растрёпаны, а под глазами лежали тёмные круги. В одной руке она держала вэйп, из которого медленно выдыхала тонкую струйку ягодного пара. Её огромные, обычно отстранённые глаза теперь были широко открыты и выражали редкую для неё эмоцию — чистое, неподдельное удивление.